Stacy's Brother

[Хюнин Кай] Это был первый вечер, когда они по-настоящему разговаривали. По-настоящему разговаривали, пока Стэйси кипела от злости в своей комнате, а соседи включили монотонное американское шоу с постоянным закадровым смехом. Стоило двери со скрипом открыться, Хюнин Кай не мог и представить, что его сестра обернётся, чтобы кинуть ключи человеку, вбегающему за ней по лестнице. – О, хорошо, что ты поднялся. – пробормотала она с усталой, натянутой улыбкой. – Можешь поговорить с ним – всё равно ты лучше разбираешься в этом. И она ушла, встревоженные глаза Кая встретились с шокированными Ёнджуна. Оба мальчика застыли на секунду или две, прежде чем старший взял на себя инициативу нарушить молчание. – Теперь я знаю, что ты избегаешь меня кампусе. И, по правде говоря, из всего, что могло вырваться изо рта Ёнджуна, этого не было в топ-10 ожидаемых ответов. Или в топ-100, если быть честным. Кай открывает рот, пытаясь понять что сейчас произошло, старший отходит от лестницы и останавливается перед входом в комнату Кая, молча спрашивая разрешения войти. Было не похоже, что Ёнджуну вообще нужно было спрашивать разрешение, – поэтому он заканчивает своё чрезмерное обдумывание, длящееся последние полчаса; брюнет приглашает его войти, закрывая за ним дверь. – И почему, собственно, ты так думаешь? – он задаёт этот вопрос вместо миллиона других, проносящихся в его голове. Его тон копирует фальшивую небрежность, с которой говорит Ёнджун. – Почему тогда уважающий себя гей никогда не бывал на GSA встречах? – произнёс он слова с полуулыбкой, дразняще освещая ситуацию. – Вопрос получше, – Кай защищается, отвлекая. – что ты делаешь в Gay-Straight Alliance? Оторвав взгляд от стен спальни, украшенных рисунками, Ёнджун, наконец, снова смотрит на него. – Превращаю геев в натуралов. – говорит он на 100% серьёзно. Только огонёк в глазах выдаёт в его словах шутку. Развеселившийся, Кай качает головой, отступая от двери пробираясь через груды художественных принадлежностей на полу, плюхается на кровать. – И как проходит? – спрашивает Кай, наслаждаясь вниманием Ёнджуна, растворяясь в непринуждённой улыбке, которую он получает. Ёнджун смеётся – тёплый, тихий смех разносится по комнате. – Возможно, всё это имеет противоположный эффект. – добродушно признаётся он. – Ходишь на гей-собрания, выглядя так, и удивляешься, что они всё ещё геи? Что ты там вообще говоришь? “Хэй, я знаю, что выгляжу как абсолютный кексик, но я точно натурал и вы должны быть ими тоже”? – он чувствует себя сказочно высоко от всего внимания от старшего, вылезая из своей скорлупы, снова становясь причиной смеха. – Кексик? – удаётся выдавить из себя Ёнджуну после приступов смеха из-за впечатления младшего о нём. Хюнин Кай только снова качает головой с видом разочарованной мамочки. – Ты должен извиниться перед ними, хён. Выглядя как воплощение мечты, ты подходишь к ним, вселяешь в них надежду и учащаешь сердцебиения только для того, чтобы поговорить о… женщинах? Сейчас они оба смеются, изменение в настроении создаёт один из тех моментов, когда всё кажется на 200% смешнее, чем есть. Они шутят всю ночь, как два подростка на ночёвке, разговаривая приглушённым шёпотом после отбоя. Хюнин Кай засыпает с ленивой улыбкой на лице, выглядя таким юным и невинным в свете ночника. ._. [Ёнджун] Через целых несколько минут после того, как дыхание младшего выровнялось, Ёнджун остаётся сидеть на полу, прислонившись к кровати мальчика и улыбаясь, как дурак. Позже его суставы начинают протестовать, и он встаёт, готовый отправиться на диван в гостиной. Уходя, он оглядывается, и его дыхание громко прерывается в тишине квартиры. Нежные лучи ночника заливают комнату Кая, придавая ей сюрреалистическое сияние в три часа ночи. Рисунки на его стенах сплетаются воедино, как виноградные лозы, цепляющееся за дерево. Карандаши валяются на полу вместе с ластиками, углём и инструментами, названий которых Ёнджун не знает. Стопки холстов беспорядочно свалены в углу, забрызганный красками угол содержит всё необходимое для рая художника. Но что и правда привлекает его внимание, так это маленький скетчбук, казалось, отброшенный в сторону с незаконченным рисунком, смотрящим на него. Ёнджун встретился взглядом со своими собственными глазами на бумаге. ._. [Ёнджун] – Кому пишешь? – Тэхён выхватывает телефон из рук Ёнджуна, пытаясь понять слова на тусклом экране, другой рукой отбиваясь от владельца. – Ну же, хён! Это должен быть кто-то особенный, раз ты так улыбаешься! На другом конце территории кампуса Хюнин Кай прячет телефон в карман с молчаливой улыбкой, угрожающей расколоть его лицо пополам. Стоящий рядом Бомгю сокрушённо качает головой. Он знает, не стоит спрашивать. Особенно когда скетчи младшего рассказывают обо всём, что он не может произнести вслух.