Stacy's Brother

[Хюнин Кай] – Кай-я! – голос Бомгю появился раньше, чем он сам. – Кай! – Мм? – должно быть, это хороший день, раз Бомгю был чем-то взволнован – совсем недавно он впал в депрессию после ссоры с родителями по поводу его будущего. – Ты видел это?! – взволнованный мальчик сунул телефон в лицо Кая. – Спокойнее, тигр. Я не вижу. – бормотал Кай, забирая у него мобильный. – Что там? – Ну… ты же знаешь, что твоя нуна посещает танцевальные занятия? – Да? – Ну, на её занятиях есть парень, у него как бы танец даже не основная специальность– он математик или что-то вроде– и он– – Хён? – Да? – Дыши глубже. Бомгю улыбнулся, теребя свои длинные волосы. – Прости. Перевозбужден, наверное. – Ты преуменьшаешь. – согласился Хюнин Кай. – В любом случае, у всех факультетов есть социальные сети, верно? Но никто на них даже не смотрит. Они, типа, существуют для выпускников старшей школы, посмотреть, что они предлагают и всё такое. – О, ага. – Кай потратил недели, изучая все художественные программы университетов, куда его оценки позволяли поступить. Он выбрал этот, потому что на глаза попалась работа одного из выпускников. – В любом случае этот парень был постоянно в социалке танцоров, ну, весь семестр. Без имени, информации, просто видео, как он танцует. Тренировки или типа того, маленькие выступления и прочее дерьмо. – Бомгю говорил, открывая аккаунт танцевальной специальности. Две хихикающие девушки прошли мимо них, и Кай услышал обрывки их разговора. Они тоже обсуждали таинственного танцора. – Короче, всем всегда было интересно, кто он такой, потому что на видео не было видно лица. И вчера кто-то слил его инсту. Он удалил все свои фото, кроме одного, и его лица больше нет в акке и это отстой, но, типа, его имя всё ещё там и ты должен пообещать мне– – Хён. – Кай вздохнул, волнение Бомгю превратило его слова в чепуху. – Прости. Его имя Чхве Ёнджун и он будет темой, о которой будут говорить следующие несколько недель. Хюнин Кай поперхнулся утренним кофе. Бомгю хлопал его по спине, пока он кашлял. – Что– кто– – Он, типа, получил кучу предложений от известных компаний! Хюнин кивнул, шокированный. – Чел не сможет чихнуть, чтобы все не узнали! Кай снова слабо кивнул. – Прости, хён. Я не очень себя чувствую. Думаю, что пропущу пару в девять. Отметишь меня в посещаемости? Бомгю согласился, с сочувствием потрепав его по голове. – Простыл после вчерашнего снега? Не волнуйся, выздоравливай. Их пути разошлись. Несколько следующих недель все, кто знал Ёнджуна, публиковали его фото и отмечали и упоминали его, инстаграм Ёнджуна упрямо оставался пустым, за исключением одного поста со странной подписью. Он комментировал посты только своих самых близких друзей, прежде чем перестать делать и это; в целом, его не видели нигде в кампусе, кроме как на занятиях. – Утро, хён. – Хюнин Кай осторожно потряс его за плечо. – У тебя пара в шесть. Ёнджун застонал, сильнее утыкаясь головой в подушку. – Ещё пять минут. – Ты также говорил и вчера, а потом винил меня за опоздание. – Пожалуйста~ Стэйси делала завтрак на кухне. За последние несколько недель она стала очень гордой и надменной – в кампусе её знали как девушку того самого Чхве Ёнджуна. Она забыла, что они никогда не обсуждали это. Или что Ёнджун отрицал отношения на каждом шагу. Он был просто “стеснительным” и “замкнутым”. Он, проводящий в её квартире семь дней в неделю, сделал всё для всех понятным. – Оппа! Завтрак готов! – крикнула она певучим голосом. Ёнджун застонал громче, натягивая одеяло на голову. Он едва помещался на их диване, но это всё равно было его любимейшим местом для сна. (После того, как Хюнин Кай дал ясно понять, что он ни при каких обстоятельствах не мог спать на полу в его комнате.) Художник вздохнул, решив, что запах свежего кофе сможет поднять их упрямого гостя с постели, и попытался встать. Тут же быстрые руки обвились вокруг его талии, останавливая. – Нет. – пробормотал Ёнджун в его бёдро с закрытыми глазами. Хюнин Кай был близок к панике. – Хён! – предупредил он, пытаясь убрать его руки. Ёнджун только вцепился сильнее. – Ещё пять минут. – он ещё был в полусне, совершенно точно измученный вчерашней тренировкой. Когда шаги сестры удалились в прачечную, Кай наконец расслабился. Он посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть на губах Ёнджуна ленивую ухмылку. – Ну же, пять минут уже прошло. – и, приложив титаническую силу, Хюнин Кай уговорил танцора встать с дивана. Ёнджун прижимался к нему весь завтрак к большому удивлению и раздражению Стэйси. Он неохотно позволил ей покормить себя, прижавшись к спине младшего, как коала, положив подбородок на его плечо, жалуясь, как рано его разбудили. Он легко обвел их обоих вокруг своего пальца, даже не стараясь.

._.

[Ёнджун] Сталкерство не останавливалось. Куда бы он не шёл, люди спрашивали, был ли он тем самым парнем, могут ли они с ним сфотографироваться или кричали что-то ещё, пытаясь привлечь внимание. Не помогало и то, что её расписание внезапно стало забито тренировками. Его стипендия держалась на сочетании танцев и академических занятий, но сейчас это становилось сложнее. Это значило, что его родители могли платить меньше, но ему приходилось работать больше. Его тело ныло от боли, глаза слезились, цифры расплывались перед ними. Перепады настроения становились всё хуже и хуже, он огрызался на людей ни за что. Злится в один момент, в следующий плачет. Его ментальное здоровье ухудшалось, пока росли его оценки. Чем больше он делал, тем хуже ему становилось. Иногда это было похоже на наказание. Если бы он не влюбился не в того человека, он бы не танцевал так в тот день. Он был бы известен только на танцевальном факультете, а не во всём кампусе. Он был бы известен в сплочённом танцевальном кругу, но не настолько, чтобы случайные преподаватели просили представлять их университет на танцевальной ярмарке или встрече, выступить здесь, снять это и тому подобное, и так далее. Это было бесконечным кошмаром. Или, может быть, это было не совсем правдой. Кошмары кончались, когда начинался сон. Когда он заходил в маленькую квартиру поздней ночью, падал на маленький диван и прижимал к груди оставленную там подушку. Кошмары кончались, когда, спустя несколько часов, на диван прогибался под маленьким весом, что нежными пальцами убирал выбившиеся волосы с его лица. Когда тихий голос просил его проснуться, а запах завтрака доходил до гостиной, где он спал. Когда под предлогом недосыпа он прижимался к застенчивому, краснеющему ангелу, созданного его воображением только для того, чтобы помучить его. Ёнджун знал, что это был только вопрос времени, когда этому сну настанет конец, но, чёрт его дери, если он не собирается цепляться к нему, пока он всё ещё длился.