Загадывая желание

      Под новый год люди обычно загадывают желания. Конечно, никто им не обещает, что оно исполнится, но магия рождества заставляет их сердце биться в надежде, что всё плохое осталось позади, а всему желанному только предстоит исполниться. Желать... Это ведь так обычно? Если попросить хорошенько... Прямо сейчас попросить от всего сердца, то желание обязательно исполнится, ведь так?       Обычно люди мечтают о поездках: хотят попасть в тёплые страны с аллеями из пальм или на снежные горнолыжные курорты, а кто-то и вовсе грезит окунуться в историю человечества в городах-памятниках. Эмиль не мог мечтать так широко, хотя, пожалуй, ему было бы легче мечтать именно так. Хотел он попасть в место совершенно особенное и волшебное. Оно существовало наяву, но двери туда были ему закрыты вот уже год как. И чем труднее туда было попасть, тем больше ему хотелось. Не ради самого места, не ради того, что там можно получить, но затем чтобы вновь поговорить с... С ним. А впоследствии и каждый день иметь возможность с ним разговаривать.       Эмиль подпер щеку рукой, смотря на заходящее солнце за окном. День клонился к вечеру. Облака обретали бледно-розовый цвет, медленно плывя по небосводу. Такие пышные и мягкие они напоминали большой комок сахарной ваты. А снег сыпался с них как пылинки сахара, из которого они были сделаны. Эмиль тяжело выдохнул. Прохладный воздух пробрался через щель в окне и невидимой рукой провел по его губам, оставляя на них едва заметный поцелуй. Метель разбушевалась именно тогда, когда он думал уходить домой. Наверное, стоило послушать Аду, старосту их класса. Она говорила Эмилю не задерживаться, но он всегда оставался, в надежде уцепить редкую возможность увидеть его...       Сегодня он по обыкновению усердно справлялся с домашним заданием в пустом классном кабинете, пока дожидался шести вечера. Именно в это время кружки обычно заканчивали занятия, и он мог глазком увидеть вице-президента арт-клуба — того самого волшебного места, куда он так хотел попасть. Он не мог выбросить из головы эти русые вьющиеся волосы, собранные в хвост. Голубые глаза, похожие на чистейший лёд, обрамлённые пушистыми ресницами. Бледная кожа подчёркивала его розовые пухлые губы, которые он имел обыкновение закусывать, когда был чем-то недоволен. Тонкие бровки сходились к переносице. Он плавно касался своей груди там, где билось строгое сердце, а затем театрально вздымал руку в воздух. В каждом его жесте чувствовалось изящество. Каждое слово острым лезвием пронзало саму душу, и Эмиль кажется уже слышал в ушах привычное: "Выйди отсюда вон!". С какой же страстью он это произносил...       Эмиль невольно ахнул, расплываясь в улыбке, а затем вдруг вздрогнул. Только тогда он понял, что совсем потерялся в мыслях, а на часах уже было пять пятьдесят семь. Он опер руки о парту и поднялся. Глупая счастливая улыбка так и не сходила с его лица. Он спешно собрал в наплечную сумку тетради. Сегодня он обязательно увидит его. Сегодня он точно попадет в арт-клуб. Ведь он... Загадал желание.       Эмиль шел по длинному коридору. Обувь с низкими каблуками отдавалась ритмичным стуком. Миновав еще один пролет, он наконец остановился перед заветной дверью. Она была открыта, словно те, кто уходили последними не удосужились ее закрыть. Из кабинета пахло стойким запахом краски и растворителя. Эмиль потер нос. Ему нравился этот запах, даже вдохновлял его.       Он несмело вошел внутрь. Сердце замерло от волнения, и он обеими руками вцепился в ремешок сумки. Прогонит же, да? Эдгар Вальден его точно прогонит. Он нервно сглотнул, боясь встретиться с новым разочарованием. Желание ведь должно было помочь...Но поможет ли?       В кабинете было тихо, но даже снаружи слышались шаги. Когда Эмиль вошел, то застал Эдгара, кажется, за уборкой. Он снял свою форменную накидку и уложил ее на парту, а сам с недовольным видом вытаскивал из шкафа тяжелую коробку с баночками краски. Эмиль резко вдохнул и тут же подошел к нему, выхватывая коробку из его крохотных рук. Эдгар вздрогнул от испуга и во все глаза посмотрел на него.       — Какого черта ты здесь забыл? Опять остался, чтобы подглядывать за мной? Ты знаешь, что это жутко и вообще-то является нарушением личного пространства? — с язвительными нотками принялся отчитывать его Эдгар.       Эмиль неловко потоптался на месте и стыдливо отвел взгляд, с хрипотцой произнеся:       — Хотел помочь. Коробка...тяжелая.       Эдгар смирял его взглядом еще пару мгновений, но затем сдался и побеждено вздохнул.       — Ладно уж. Поставь ее туда и уходи, — он указал на свободную парту, и Эмиль послушался его, но, как только коробка коснулась стола, он не поторопился уйти. Он об этом даже не подумал. Эмиль отодвинул стул и сел за парту, а затем потянулся к баночкам. Все они были грязными и старыми. Открыв одну, он увидел, что краска там засохла, превратившись в нечто, напоминающее цветастый камушек. Он поднял взгляд на Эдгара.       — Оставить или выкинуть?       — Ничего из этого. Кто вообще просил тебя помогать мне?       — Но разве не обидно, что члены клуба оставили тебя убираться одного? Под самый Новый год...       — О чем ты говоришь? Может, я сам их прогнал?       — Может. Но ты же все равно остался один.       — Ну так, потому что я хочу побыть один, гений? — Эдгар видимо начинал выходить из себя. Он упер руки в бока и просверлил взглядом дыру в теле Эмиля. Тот же опустил глаза на коробку и потянулся к следующей банке с красной краской, глупо улыбаясь.       — Оставить или выкинуть?       Эдгар фыркнул. Он подошел, выдвинул стул и сел напротив Эмиля.       — Оставь. Пустые в одну сторону, что с остатками — в другую.       — Понял.       Каждую баночку Эмиль тщательно осматривал. Пожалуй, даже тщательнее, чем нужно. Он боялся ошибиться перед тем, кто во всём был непревзойденным и редко терпел неудачи. Возможно, что Эмиль его идеализировал, но если так, то у половины школы была похожая проблема. Коллективная иллюзия ещё никогда не казалась такой реальной.       Эдгар делал все быстро. Лихо откручивал крышку, мигом осматривал содержимое, отставлял вправо или влево, смотря, что смог увидеть внутри, а затем что-то помечал в блокноте, который захватил с другого стола. Конечно, Эмиль вызвался ему помочь, но не смог удержаться и засмотрелся. Совсем скоро его руки перестали двигаться, а взгляд застыл на губах Эдгара, которыми он обхватил конец карандаша. Русые волосы слегка касались его плеч, прикрывая часть кожи. И это выглядело так соблазнительно, что не смотреть было невозможно. Глаза так и тянуло облюбовать его тонкую шею, подчеркнутую белым воротом рубашки и блестящими локонами. Эмиль снова нервно сглотнул. Повезло, что Эдгар не заметил его пристальный взгляд. Наверное, по одному этому взгляду он бы точно все понял. Но... Разве он может так быстро затушить огонь, полыхающий внутри? Он тут же запаниковал, быстро осмотрелся вокруг и не придумал ничего лучше, чем сложить руки на парте и уронить на них голову, зарываясь носом в локоть. Если он имитирует усталость, то Эдгар не будет слишком любопытствовать, верно? Возможно, иногда лучше показаться ленивым, чем влюблённым. Однако даже так сердце не успокаивалось: они сидели достаточно близко, чтобы Эмиль смог учуять нежный, лёгкий аромат духов. Они были такими сладкими и свежими, что даже напоминали женские. Вряд ли какой Уильям или Ганджи из его спортивного клуба осмелился носить такой на себе, да и странно было бы почувствовать на них такой благоухающий аромат. А Эдгару... Эдгару он, безусловно, подходил идеально. Быть может, если бы он сдвинул его волосы в сторону и наклонился к шее, он смог бы вдохнуть его поглубже. Эмиль впился ногтями в предплечье. Не думать. Он не должен сейчас об этом думать. Мысли забегали по голове, как тараканы, и ему срочно нужно было отвлечься, поэтому он выпалил первое, что пришло на ум:       — Ты уже загадал желание?       Эдгар отвлёкся от тетради и посмотрел на него задумчивым взглядом.       — Желание?       — Да. На Новый год обычно загадывают желание, которое должно исполниться в следующем году!       — Хм, — он пожал плечами, — в подобную чушь я не верю. Если ты чего-то хочешь, то придётся добиться этого собственными усилиями. В подарок просто так ничего не получишь.       Над этими словами Эмиль задумался гораздо сильнее, чем должен был. Наверняка Эдгар и не думал отсылаться на его жизнь. Наверняка, он не думал намекать. Наверняка, его никогда не заботили переживания Эмиля, а потому вряд ли он мог намеренно подтолкнуть его к действиям, но у него, вопреки его помыслам, это все-таки получилось. Эмиль выпрямился и во все глаза посмотрел на него. Во взгляде его сияла надежда.       — Собственными усилиями? — неверяще проговорил он и заметно воспрял духом. — Значит, я могу вступить в арт-клуб?       Эдгар тут же возмущенно нахмурился, и карандаш выпал из его рук.       — С чего это?! Я не говорил такого! — разгорячено воскликнул он. — Для тебя проход в клуб закрыт. Мы не берем абы кого, пойми. Как бы ты не умолял меня или Галатею. Мы никогда не примем тебя без соответствующих навыков, а чтобы их получить лично тебе с твоим уровнем интеллекта понадобится лет пятнадцать, не меньше. Твое время уже упущено.       — Я не могу рисовать, — продолжал он настойчиво, — но я могу помочь вам.       — И чем же это? — скептически приподняв бровь, спросил Эдгар.       Эмиль ярко-ярко улыбнулся. Его улыбка напоминала солнце. Он резво подскочил с места с желанием продемонстрировать, чем он может быть полезен. Когда он был таким воодушевленным, Эдгар и вправду не мог оторвать от него глаз. По какой-то причине ему хотелось смотреть на него, рисовать его и запоминать каждую его глупую, невинную улыбку. На самом деле, ему было интересно, что же на этот раз задумал Эмиль. Даже если он относился к нему без симпатии и теплоты, сердце по какой-то причине желало оставаться рядом с этим человеком. Он подпер щеку рукой, но в тот же момент покраснел - Эмиль снял с себя пиджак, стащил жилетку через верх, ослабил галстук, а затем начал расстегивать рубашку, и все это прямо перед ним. К лицу прилил жар. Эдгар недовольно скрипнул зубам и отвернулся, закусив губу на миг.       — Какого черта ты делаешь?! — крикнул он, желая его остановить.       Нет, все-таки любопытство брало вверх, и Эдгар повернулся к нему. Его цепкий взгляд тут же отметил, что смотреть там было на что. Когда Эмиль до конца расправился с пуговицами, Эдгар увидел, что за тонкой тканью скрывался рельеф мышц. Они были не самыми точеными, но такая умеренность казалась даже прекраснее высушенных до основания мускул. Широкие плечи невероятно подчеркивали крепкие бедра, что были гораздо уже верха. Эдгар замер в восхищении. Он не догадывался, что у дурачка, бегающего за ним по пятам, может быть такая фигура. Он, не задумываясь, взял карандаш, но сжал его так крепко, что почти сломал. Лицо опалило жаром, а затем и уши покраснели до кончиков. Красиво. Черт, да он же очень красивый! Эдгар еще раз скрипнул зубами, напрягаясь.       — И откуда это? — он указал ладонью на него: пальцем было слишком некультурно, несмотря на его всплеск восхищения.       Эмиль осмотрел себя с непониманием. Когда он понял, куда именно указывает Эдгар, то немного смутился, но не перестал глупо улыбаться.       — Ну...на самом деле, я неплох в скалолазании. Занимался спортивным туризмом, сколько себя помню.       — Хах, — Эдгар издал смешок, сжал руку крепче, и карандаш сломался. — И...И, кхм, зачем ты это сделал?       — Разве не очевидно? Я... — он замолчал, оглядываясь по сторонам. — Я...хотел... То есть я...Ах! Сейчас, точно! Да... Подожди.       Его рассеянность была и милой, и невероятно раздражающей одновременно.       — Я мог бы быть моделью! Для твоих картин, — восторженно произнес он, но, похоже, Эдгар пропустил все мимо ушей.       Он смотрел за ним внимательно, не вникая ни в одно его слово, но как только Эмиль схватил белую ткань с парты для постановок, он вскочил вслед за ним.       — Не трогай! Это для поста-       Но стоило ему попытаться вырвать ткань из его рук, как она упала на пол, а его ладонь оказалась в плену хватки Эмиля. Однако смотрел он вовсе не на Эдгара, а гораздо выше. Его взгляд привлекло украшение у потолка и, как только Эдгар заметил его, то тут же стыдливо отвернулся. Даже такой идиот, как Эмиль, должен был сразу понять, что к чему.       — Омела...Это...часть украшений к Рождеству? — спросил он, не отрываясь от зеленой веточки, подвешенной на атласную ленту.       Эдгар попытался вырвать свою руку, но все было тщетно — хватка слишком сильная. Супротив Эмиля он ничего не мог поставить: он был гораздо более хрупким и слабым. Оставалось только смириться, принимая свою участь, которую он себе сам же и приготовил. Только не думал, что ловушка действительно сработает. Это будоражило изнутри. Стало так жарко, а сердце в груди так зашумело, что мерный стук часов перестал быть слышим. Наверное, лучше не смотреть ему в глаза, но он чувствовал, что теперь-то они точно были обращены на него. Нужно было объясниться, даже если не хотелось. Когда он заговорил, голос предательски дрогнул:       — Э-это Галатея попросила украсить наш кабинет.       — Но зачем вешать здесь омелу? Разве она не знает, что это означает? Неужели....Может быть, она хотела встретиться здесь с тем, кто ей нравится?       С тем, кто ей нравится...       За окнами уже наступил вечер. Небо окрасилось в темно-фиолетовый. В стеклах отражался свет ламп и две фигуры. Кроме них в этом маленьком мире, казалось, не было никого. Воздух ощутимо стал теплее, и дыхание из-за того сбивалось. Ворот рубашки нещадно душил, а все тело изнутри трепетало. Кончики пальцев пробила мелкая дрожь. Он не знал, как справиться с дыханием. С взрывом чувств и мыслей в голове. Настоящий маленький хаос развернулся прямо в его теле, но он не собирался поддаваться панике. Эдгар был не из тех, кто дает страху волю над собой. Он смело посмотрел Эмилю в глаза.       — Это я решил ее повесить, — и эти бездонные зеленые глаза поглотили его.       Больше нет времени, чтобы спрятаться. Оно остановилось. Теплое дыхание обожгло его губы. Когда он был так близко-близко, то вместо крови по венам проходились электрически импульсы, но по какой-то причине это успокаивало. Ощущение нежности, ласки и...любви приводило его жизнь в порядок. Его губы оказались горячими. Его поцелуй оказался пылким и настойчивым. А сам Эдгар открыл в себе то, чего доселе не питал к людям: он обвил его шею руками, прижимая ближе себе. Невольно он простонал в его губы, утопая в сладости мгновения. Затылком уперся в стену, прижался к ней спиной, когда колени подкосились от возбуждения. Крепкие руки поддерживали его за талию, но он все равно медленно скатывался по стене, опускаясь на пол, а Эмиль следовал за ним, не отрываясь от его губ, падая на колени перед самой желанной и самой любимой душой.       Это он повесил сюда омелу. А кто мог другой? Никто больше не оставался в школе допоздна, кроме Эдгара, чересчур ответственного вице-президента, и Эмиля, по уши влюбленного в него. Каждый раз, когда была возможность, Эмиль приходил к нему. И со временем Эдгар начал его ждать. На самом деле, быть рядом с кем-то...возможно, было не так уж плохо. А быть рядом с тем, кто смотрит на тебя искренним, влюбленным взглядом, пожалуй, было даже приятно. И это чувство не обошло стороной даже такого человека как Эдгар Вальден.       Так новогоднее ли чудо исполняет желания?