fallen asleep — заснувший.

Челябинск. Россия. Ветер стал более холодным и пронизывающим, небо посерело укутавшись в черный цвет, казалось лица людей тоже помрачнели слившись с погодой, что так портила настроение и вызывала меланхолию. Парень шёл по серым улицам, наслаждаясь моментами свободы, которые удавалось словить. Вороны летающие по городу, которых раньше не наблюдалось, лишь усугубляли надежду на появление радуги и солнечного света. Он проходил одну улицу за другой, толком и не зная куда идёт, его завораживала эта атмосфера, что желание идти домой тут же отбивалось без лишних слов, он молча шел по влажной дороге, которая так приятно пахло после дождя. Накахара шел, наслаждаясь этим ароматом и редко, прикрывал глаза от удовольствия. В такую погоду в городах достаточно неприятно, а учитывая в каком городе жил Чуя, тут и не мудрено, что будет неприятно. Проходя мимо сталинок в центре города, к ближайшему переходу Чуя напевал про себя песню с наушников. Накахара и впрямь был талантлив, отлично играл на гитаре и обладал чудесным слухом, но почему то дальше перехода он не уходил никуда, хотя многие продюсеры предлагали ему встречи и прослушивания. Парень отвечал всем, что не готов становиться популярным, это не для него, хотя сам жил в старой квартире с «уставшим» ремонтом и еле находил деньги на дорогу домой. Не то что бы парня это устраивало, совсем нет, но будь у него выбор он бы поступил совершенно иначе. *** «Из некогда любящей семьи все превратилось во мрак» Такие заголовки кричали в СМИ города и во всех газетах. «Застал жену за изменой, застрелил и жену, и любовника, а после и сам совершил суцид» было в каждой газете. Громкая новость прогремела на весь город, а на маленького ребенка в школах стали показывать пальцем, мол, урод, без родителей, как ты живёшь? Эта история с трудом далась Чуе, ведь тем самым маленьким ребенком оказался он сам, и видел все это самостоятельно. После случившегося тетя забрала маленького Чую к себе, оформила опеку и надеялась, что жизни наладится у ребенка, но уже было слишком поздно. такую травму не перенесет никто. *** «Мы летаем по краям, бесконечно нежная, не чужая, не моя, но ты волшебная...» звучало на весь переход, звучало красиво и талантливо. В чехол от гитары упала очередная визитка вместе с ста рублёвой купюрой, Чуя закатил глаза и не подав виду продолжил исполнение. Кирпичные, полукруглые стены с рисунками и граффити красовались в переходе, раздавалось эхо диалогов и толпы людей, ходящих из стороны в сторону мимо парня. Уже привычная для него обстановка стала резко яркой и у Чуи в очередной раз заболела голова, да так, что ему хотелось разбить ее об стену. Он быстро собрал свои вещи, сложил деньги в рюкзак и собрав гитару вылетел пулей из перехода, оплатив проезд в автобусе парень сел на место и заткнул уши пальцем, дабы избежать давящего на голову шума. Посторонние звуки проникали в голову даже сквозь созданные Чуей затычки, заставляя трещать от смешанных с посторонними звуками мыслей. Ворчливая бабушка, которая, казалось, вечно чем-то недовольна, вновь кричала то ли на пассажиров, то ли на самого водителя. Рыжик не пытался вдаваться в подробности. Подростки с полупустыми банками из под алкоголя сидели на последних рядах, что то бурно и эмоционально обсуждая, брызжа слюнями в разные стороны и яро жестикулируя. Миссис Андерсон, которая частенько возвращалась с Чуей домой, сегодня была на удивление шумной, вступала в дискуссии с пассажиром и прибывала явно не в лучшем настроении. Суета города была не по душе Чуе, он бы явно выбрал жить в тихом и укромном домике, вдали от цивилизации, нежели в столь громких местах. Прогулки по оживленным и загруженным людьми улицам не приносили удовольствия, наоборот заставляя реже выходить из дома, но выбирать рыжику не приходилось, ведь полное отсутствие дома электроэнергии и продуктов питания ставило перед фактом выхода. У Чуи с детства были проблемы с деньгами, он еле сводит концы с концами, оставаясь голодным дай бог на сутки, но чаще это было сразу несколько. У родителей большие деньги тоже не водились, но это никогда не доставляло им существенных проблем. Рыжик не был обделен ни материально, -так как мать с отцом всегда старались угодить сыну и уж лучше они откажут себе в потребностях, нежели сыну в какой нибудь безделушке, - ни во внимании. Любящая семья - это главное, всегда твердили Чуе. Но правда ли она была любящей? Как оказалось, ни совсем. Мать рыжика нашла себе развлечение в виде игр с любовниками. Она приводила их домой до того, как муж вернется с работы, и занималась любовью прислушиваясь к каждому шороху, боясь быть подловленной на горячем. В то же время это доставляло адреналин и еще больше подбивало желание быть замеченной. Что бы сделал отец Чуи, увидев жену с любовником в его собственной квартире? Убил. Познать какого это - быть замеченной, Грэй все же удалось, эмоции не передать словами, но гулкий и быстрый звук выстрела лишил ее возможности что либо испытывать. Симон явно не рассчитывал прийдя домой с работы увидеть не любящую его до невозможного сильно жену и счастливо, улыбавшегося во все зубы, сына, готовящих ароматный ужин, а застать измену. Нахлынувшие эмоции взяли верх, он находился словно в бреду, пока стоял сжав кулаки, пока быстрым шагом направлялся к прикроватной тумбочке, доставая оттуда небольшой пистолет, и пока стрелял точно в головы смотрящим на него ошарашенным глазами. Из этого состояния Симона выдернул тоненький, дрожащий от страха и текущих рекой слез, голос, сказавший жалобное: "папа". Голос родного сына, стоящего сзади. Мальчик сжимал в своих крохотных ручках край футболки, на ее воротник капали жгучие слезы, а ноги предательски подкашивались, почти выбивая Чую из равновесия. Отец медленно повернулся, смотря на рыжика пустым взглядом. Казалось, если он моргнет, то послышится звук металла, настолько глаза были ледяными. Но этот холод быстро сменился на страх и безумие, будто Симон лишь сейчас осознал что сделала буквально несколько минут назад. -Как долго ты здесь стоишь? Вопрос был задан с попыткой воссоздать ласковый тон, но нотки опасения были явно читаемы. Мальчик ничего не ответил, лишь крепче сжал ткань, чуть ли не рвя ее. Отцу не было смысла спрашивать, он сразу понял - Чуя все видел. Отвернувшись обратно к кровати, обратив свой взор на лица, искаженные гримасой дикого ужаса, освящаемые ярким лунным светом. Секунды, казалось, сменяются вечность, рыжик все так же стоял чуть поодаль дверного проема, а мужчина подошел ближе к спальному месту. Может это больное воображение Чуи начало играть с картинкой, в следствии сильнейшего испуга, представленной его глазам, а может так оно и было на самом деле, но мальчик видел, как кулаки Симона сжимаются, а наполненные слезами глаза быстро бегают от одного объекта комнаты к другому. Под окнами послышался громкий, режущий уши звук сирены. Скорее всего соседи, услышав звуки стрельбы, сразу обратились к полиции, не рискнув даже глянуть в приоткрытую дверь. Отце, услышав гул и яркое мигание под окном, опустил взгляд на пистолет, одиноко валяющийся на полу. Чуть присев он протянул руку к оружию, но остановился на пол пути. Поразмыслив, Симон все же схватил его и направил на своего сына. Маленький Чуя, находящийся в панике и до этого, явно не ожидал такого решения отца, пошатнулся, и еле удержался на нога, начавших дрожать новой волной. Он собрал все свои силы чтобы сделать один маленький шаг назад и, чуть не спотыкнувшись, чудом устоял. Мужчина, наблюдавший за этими, усмехнулся, опустил голову и притянул пистолет к своему виску. Послышался третий выстрел, глаза рыжика округлились до нечеловеческих размеров, слезы хлынули вновь, извилистыми путями, словно это раскаленная лава, прожигающая кожу под собой. Бездыханное тело с глухим стуком повалилось на пол, позволяя образовываться под собой лужу алой крови, плавно растекающейся в радиусе метра. Пелена соленых, мутных и обжигающих слез окутала глаза Чуи окончательно, он не помнил как попал в полицейскую машину, не помнил как его выносили с квартиры, не помнил как расспрашивали. В его голове все крутилось три смерти, которые, как бы он не пытался, никак не хотели отходить на второй план и дать возможность вернутся в реальность. Два любимых человека только что погибли на его глазах, да еще и такой страшной смертью. Страх, бушующий внутри Чуи нельзя было передать словами, это нечто неподдающееся никаким объяснениям. Тело перестает подчиняться разуму, эмоции берут контроль над происходящим и сами вершат все действия, совершаемые человеком. У рыжика не осталось сил шевелиться, он был слишком истощен и не в состоянии что либо сделать. *** Чуя открыл глаза и увидел стоящих перед ним родителей, державшихся за руки, мягко улыбаясь и смотря в даль. Бросив на них взволнованный взгляд Грэй с Симоном повернулись, ласково потрепали рыжика по голове, протягивая руки, как бы зовя пойти дальше вместе. Мальчик был явно напуган, но быстро протянул свои маленькие ручки, пытаясь уцепиться пальчиками за развивающиеся на ветру рюшки с маминого платья. Резкий толчок в плечо заставил Чую открыть глаза, увидеть перед собой белую больничную палату и пару мужчин в форме, стоявших позади врачей. Пытаясь сконцентрировать взгляд на чем то слезы вновь подступили к глазам. Осознание что только что рыжик в последний раз увидел своих родителей живыми ни давало и шанса успокоиться. Знакомый голос обеспокоено звал мальчика, но тот был полностью охвачен страхом и горечью, что так и норовились поглотить его изнутри. Это был голос тетушки Эльви, она перепутанными глазами смотрела на Чую, стараясь как то подступиться, но врачи явно не желали этого и гнали прочь со словами "он сейчас явно не готов принимать гостей". Из страшных воспоминаний, которые так и не удалось запереть в самом дальнем углу, Чую вытянул звук открывающихся дверей и выпускающегося воздуха. Миссис Андерсон все так и продолжала перебранку с женщиной средних лет сидящей сзади нее, подростки почти разошлись, оставив всего несколько человек ехать до их остановок, а ворчливая бабушка уже тихонечко сопела прислонившись к окну. Открыв глаза рыжик увидел в окне быстро проезжающие машины, горящие фонари и так назойливо мигающие вывески каких то забегаловок. Но взгляд Чуи привлекли ни машины, юрко мчащиеся по трассе, ни фонари, столбы которых были полностью заклеены объявлениями, и даже не светящиеся названия кафе и ресторанов, его взгляд был прикован к макушке шатена, выходящего с транспорта. Родной и до боли знакомой макушке. Той, что единственная спасала во всех ситуациях, поддерживала и не давала падать на дно. Той, что вытянула его с того состояния, той, что он так доверял. Парень, одетый в приятного кофейного оттенка плащ, спускал по ступенькам, убрав одну руку в карман и смотря в телефон. Чуя был ошеломлены до безумия, совсем так же, как было и в тот роковой вечер, когда его родители погибли. Воспоминания неприятно кольнули в сердце, но это удивление было иным. Оно не вызывало страх, скорее интерес и желание поговорить с человеком, обладателем той самой макушки с густыми, шатенистыми волосами. Но когда Накахара сумел опомниться было слишком поздно. Головы уже не было видно, двери начали закрываться, а автобус трогаться. Резко подскочив с места Чуя схватил гитару и направился к выходу, попутно доставая телефон чтобы узнать время и место остановки. Уже подбегая к чуть закрывшимся дверям рыжик выскакивает с транспорта, слушая громкие оскорбления, летящие в него со всех сторон от водителя и пассажиров, но ему нету до этого дела. Он лишь хочет найти тот самый силуэт, чтобы наконец подбежать и посмотреть в уже давно ставшие родными глаза, увидеть яркую, лучезарную, светящуюся улыбку, так часто спасающую и не позволяющую пасть духом. Всматриваясь в темноту закоулков, словно пожирающую все живое, что попытается подойти туда, Чуя взглядом ищет того самого человека, но ни намека на живую душу здесь нет. Не пожалев время на поиски рыжик обошел весь ближайший район, но к сожалению ничего так и не нашел. Чуе ничего не оставалось, кроме как дождать автобуса и уже точно доехать до дома.