To Kingdom Come

      В гиперпространстве есть умиротворение, которое накатывает вместе с гипнотическим серебристым скольжением звездных линий. Различные звуки, издаваемые кораблем, сливаются в успокаивающий ритм жужжания, звуковых сигналов и трескотни дроида, когда вы протискиваетесь через обширные разветвляющиеся лабиринты между измерениями, оставляя за собой рябь в пространстве и времени. Изолированное путешествие в голубых тонах сродни тому, как если бы вы приложили палец к пульсу рассеянной вселенной, и это чувство – в сочетании с облегчением от побега – уменьшает невидимую тяжесть на плечах Рей, когда она откидывается на спинку кресла пилота.       Финн встает, опираясь бедром о край приборной панели.       – Итак, почему вы, девочки, поменялись местами? – спрашивает он, его любопытный взгляд перебегает с Рей на Джизеллу.       – Рей лучше справляется с трудными ситуациями. Она наш первоклассный пилот, – объясняет Джизелла. – Мой брат называл ее «девочка-пилот», когда мы были детьми. Думаю, он предсказал будущее.       – Нет, – говорит Рей. – Просто у меня был период, когда я никуда не выходила без этого старого летного шлема. Вэлин мне потакал.       – Как бы там ни было, ты вытащила нас оттуда, – Финн улыбается ей, сверкая белыми зубами на смуглом лице. – Я думаю, ты могла бы дать фору По.       Рей притворно вздрагивает.       – Это не комплимент. Дэмерон сумасшедший.       Она встает и передает управление кораблем обратно Джизелле, намереваясь разумно использовать свободное время, которое у нее есть, прежде чем они вернутся в атмосферу Ди'Куара. Сначала горячий душ, затем сон. Звучит божественно. Мысленно она уже лежит на своей койке, чистая и засыпающая.       Она убирает выбившиеся пряди волос с шеи. Ее тройные пучки сбились набок из-за случайного ветра и определенных... событий, и, даже без помощи зеркала, она подозревает, что то, что сейчас у нее на голове, больше напоминает птичье гнездо, чем человеческие волосы.       – Рей... – обычный баритон Финна становится на тон выше, в то время как Джизелла оглядывается, случайно направляя корабль носом вверх.       Рей озадаченно склоняет голову набок.       – Что не так?       Мужество покидает Финна. Он бросает на Джизеллу взгляд, который с таким же успехом мог бы быть сигналом бедствия из-за всей паники, которая в нем плещется, и она, в свою очередь, сглатывает, ее неверящий взгляд устремлен не на лицо Рей, а в точку чуть ниже.       – Твоя, эм, твоя шея... – Джизелла замолкает.       – А что с моей... – рука Рей взлетает, чтобы обхватить ее шею, ее большой палец задевает особенно чувствительное местечко, отчего она вздрагивает. Крифф. – Я могу объяснить, – выпаливает она, лихорадочно перебирая множество возможных оправданий. – Майноки. Их десятки. Целое гнездо. Они набросились на меня.       – Что-то точно набросилось… – бормочет Финн, – но, Рей, майноки живут в космосе. У них аллергия на гелий.       – Майноки с Джакку другие, – беззаботно сообщает ему Рей. – Они приспособились жить на планетах с атмосферой первого типа. Не могу поверить, что ты этого не знал, Финн.       Она покидает кабину пилота со всем достоинством, на какое только способна, и бросается бежать, как только скрывается из виду. На стене спального отсека корабля висит зеркало, и только ее ладонь, прижатая ко рту, заглушает возмущенный вскрик, когда она замечает свое отражение в пределах закругленного стекла. Ее шея – зона боевых действий, усеянная зловещего вида следами укусов от линии подбородка до основания горла. Они пересекают ее кожу крест-накрест, как дождь из цветочных лепестков, завитки алого и сливового на бледно-золотом фоне.       Он сделал это с ней. Животное! Она проводит трясущимися пальцами по каждому синяку, глядя при этом на свое отражение и едва узнавая себя – с растрепанными волосами, остекленевшими глазами и раскрасневшимся лицом. Она выглядит как человек, вернувшийся с тайного свидания – если бы это свидание включало в себя шторм и дуэль на световых мечах.       В глубине за возмущением расцветает печаль. Это не должно было случиться таким образом. Внезапно она чувствует себя оторванной от своего тела, Сила мерцает, когда мысленная картина захватывает ее воображение и отказывается отпускать – Бен Соло находится в этой комнате, одетый в невзрачную темную мантию, похожую на его старую одежду джедая, самодовольная ухмылка на его губах, когда он указывает пальцем на ее шею и смеясь, просит прощения за грубое обращение с ней; а пока она дует губы и свирепо смотрит на него, любовные укусы исчезают под нежными движениями его пальцев.       Она знает, что это нереально. Во-первых, Бен так и не смог освоить исцеление Силой. Тогда чьи это призрачные руки скользят по ее коже? Чей это голос, переходящий в низкое, ласковое бормотание? Она помнит год после Корбоса и до осады, как она находила убежище в мечтах о них двоих вместе, мечтах настолько сильных, что она всегда была слишком дезориентирована, когда вырывалась из них, а его все еще не было. Ее старая, глупая склонность к тоске вернулась с удвоенной силой, без сомнения, вызванная их мимолетным, катастрофическим воссоединением на Джакку.       Двери с шипением открываются; в комнату входит Джизелла.       – Я переключилась на автопилот и оставила Финна присматривать за происходящим. Подумала, что, может быть, ты захочешь поговорить.       – Не особенно, – ворчит Рей, отворачиваясь от зеркала, чтобы встретиться лицом к лицу с рыцарем-джедаем. – Ты можешь просто помочь мне залечить это?       – Конечно.       Рей сидит внизу на койке, а Джизелла стоит над ней, изучая отметины серьезным взглядом и опытными пальцами.       – Он укусил тебя. Я имею в виду, я слышала о таком, но...       – Да.       Сильный румянец Рей отражается на лице ее подруги. За годы, проведенные в Праксеуме, они научились сражаться, летать и управляться с Силой, но теперь ей приходит в голову, что есть множество других переживаний, которые они все упустили.       – Это было как…       – Джизелла! – вопит Рей.       Девушка опускает голову.       – Прости.       – Мы действительно разговаривали, – говорит Рей, отчаянно пытаясь сменить тему, – и это было ужасно. Он так сильно изменился, Селла. Он думает, что Первый орден прав, что мы использовали его ради его способностей, что его судьба – пойти по стопам своего деда.       – По словам Финна, они заперли его на год, – рассказывает ей Джизелла. – Они пытали его. Мы знаем, как развращает Темная сторона. Экзар Кун показал нам. Сноук, должно быть, использовал эти методы и на Бене. Изо дня в день. Это единственное объяснение.       Что-то внутри Рей сжимается при мысли о Бене, одиноком и страдающем от боли. Он был таким сильным все то время, что она его знала. Таким храбрым. Она чувствует холодную пустоту, медленно поднимающуюся к горлу, что резко контрастирует с безмятежной целительной энергией, которую Джизелла направляет через поврежденные кровеносные сосуды.       – Он думает... – она замолкает и делает глубокий вдох, задаваясь вопросом, сможет ли она вынести тяжесть своих следующих слов, заполнивших комнату. – Он думает, что я не чувствовала того же, что и он.       Выражение лица Джизеллы остается бесстрастным, но легкая дрожь ее пальцев на шее Рей выдает ее удивление.       – Теперь я начинаю понимать, – говорит она через некоторое время. – Чтобы Бен стал Кайло Реном, Сноуку пришлось отнять у него то единственное, что привязывало его к Свету.       – Это было не так – мы не были якорями друг для друга, – протестует Рей. – Раньше я так считала, но я оглядываюсь назад и вижу, что мы с ним подталкивали друг друга к безрассудным поступкам. Когда я была с ним, я не могла быть джедаем. С ним я не хотела быть одной из них. – Это прозрение не кажется новым; скорее, это похоже на то, что она всегда знала, скрывала годами и раскопала благодаря тому, что произошло в руинах «Разорителя». – Он пал из-за меня. Он боялся потерять меня, и этот страх привел его на Темную сторону. – Я привела его туда, молча поправляет она, когда накатывает знакомое, парализующее чувство вины. Это моя вина.       Руки Джизеллы опускаются, и она выпрямляется.       – У меня нет ответов, Рей. Я могу рассказать тебе только то, что помню. Это произошло однажды днем в храме, и, клянусь, я не хотела шпионить за тобой или что-то в этом роде, но... я поднималась по лестнице на второй этаж и увидела вас обоих возле его комнаты.       – Что мы делали? – осторожно спрашивает Рей.       – Бен собирался отправиться на Датомир, – подсказывает Джизелла. – У него была миссия найти и уничтожить Врата Бесконечности.       Глаза Рей слегка расширяются, а затем она кивает. Ее никогда не перестает поражать избирательная природа памяти – то, как некоторые моменты из ее прошлого запечатлеваются в четких, цельных образах, в то время как другие – не более чем размытые пятна тепла и отголоски ощущений. День, о котором говорит Джизелла, – один из последних, но по мере того, как ее подруга продолжает говорить, все возвращается к Рей, сцена оживает в переработанном воздухе звездолета, нарисованная под другим углом, изложенная чужими словами.

***

      Рей было восемнадцать лет, и на самом деле она немного волновалась, хотя изо всех сил старалась не показывать этого так явно. От Текли она узнала, что Бена назначили на опасную разведывательную миссию на диком старом Датомире, мире ранкоров и ведьм. У него не было прикрытия, кроме мастера Кираны Ти, с которой он тайно встретится только после того, как доберется туда.       Если бы Рей услышала еще одну шутку о миссии-соло, она бы закричала.       Послеполуденный свет густым сиропом разливался по каменной кладке массасси, когда она стояла в коридоре, наблюдая, как Бен выходит из своей комнаты. Она не знала, что делать со своими руками, поэтому сцепила их за спиной, в то время как он провел одной рукой по поясу, затянутому на талии, проверяя наличие светового меча и комлинка. Другой рукой он поигрывал ремешком невзрачной дорожной сумки, перекинутой через плечо, в которой лежало несколько упаковок с запасными пайками, моток веревки и смена одежды.       Он вопросительно приподнял бровь, вероятно, задаваясь вопросом, почему она околачивается поблизости, когда ее коллеги-ученики по колено погружены в упражнения по центрированию в Большом зале для аудиенций. Она уставилась на него, не находя слов. Было так много вещей, которые она хотела сказать, но она понятия не имела как – не могла даже начать формировать связное предложение из обрывков беспокойства, переполнявших ее разум. У нее всегда были проблемы с уходом людей. Это было что-то, оставшееся после того, как ее бросили на Джакку, тревожный спазм в животе, мучительный страх, что она никогда больше никого из них не увидит. Мастер Люк помогал ей справляться с этим на протяжении многих лет, но на этот раз все было по-другому. На этот раз казалось, что на карту поставлено нечто большее.       Наконец, Бен прочистил горло.       – Я ненадолго, – его голос был хриплым, и он не смотрел на нее. – Постарайся не попасть ни в какие неприятности.       – Я попробую, – протянула Рей, сделав ударение на последнем слове, словно бросая вызов.       К сожалению, он не клюнул на приманку. Должно быть, он торопился, потому что вместо того, чтобы присоединиться к их обычному подшучиванию, он просто закатил глаза и ушел. Нет, подумала она во вспышке паники, я не хочу так прощаться...       – Эй, – выпалила она. Ее голос звоном разнесся по тихому коридору.       Бен остановился как вкопанный, затем снова повернулся к ней, на его лице была странная смесь озадаченности и смирения. Рей подошла к нему и, прежде чем потерять мужество, положила руки по обе стороны от его шеи, ее пульс участился от того, как теплая кожа, обтянутая поношенной льняной туникой, коснулась ее ладоней. Ее пальцы погрузились в мягкие темные волосы, завивающиеся у его ушей, когда она потянула его вниз, и он довольно охотно подчинился, несмотря на морщинку на лбу. Она наморщила нос и прижалась кончиком к его носу, водя носом из стороны в сторону быстрыми, ласковыми движениями.       Его рука взлетела к изгибу ее талии и задержалась там. Рей усмехнулась, не только от еще одного прикосновения, но и от глупости собственного озорного жеста. Бен тоже улыбался, в своей обычной кривой, неохотной манере.       – Возвращайся, – задыхаясь, приказала она в уголок его рта.       – Если я захочу, – пробормотал он, прижимаясь лбом к ее лбу и беря инициативу в том, чтобы потереться носами друг о друга, прижимаясь к ней, когда их губы оказались так дразняще близко. Легкомысленное замечание задело бы, если бы оно исходило от кого-то другого, но это был Бен из «времени до нарушенных обещаний», и его действия рассказывали совсем другую историю, когда его рука скользнула с ее талии на поясницу, мягко прижимая ее ближе к себе. Она хихикнула и поцеловала его в щеку, желая, чтобы у них было больше таких моментов, осторожных, милых и уединенных, и чтобы они не позволяли своим характерам брать верх. Но, возможно, именно редкость сделала это чем-то таким, чем стоит дорожить.       – Мне нужно идти, – выдохнул он ей в висок, сопровождая слова целомудренным, торопливым поцелуем в то же место. – Рей, я... я должен. Увидимся, когда я вернусь, хорошо?       – Да, конечно, я буду здесь, – заверила она его. Откуда это взялось, необходимость вот так успокаивать друг друга? Его большой палец описывал беспорядочные круги на выступе ее бедра, и она не могла перестать улыбаться, когда он наклонился к ней, и она встала почти на цыпочки, чтобы компенсировать разницу в их росте. И даже тогда какая-то часть ее уже знала, что все это уже не так невинно, как им обоим хотелось верить или, возможно, надеяться. Она стояла на краю пропасти, не уверенная, подарит ли прыжок ей крылья или сломает кости.       Но как она могла заставить себя беспокоиться, когда Сила струилась вокруг них серебряными нитями сквозь завесу того золотого полудня, когда длинные ресницы Бена трепетали над ее полуприкрытыми веками, и она чувствовала изгиб его полуулыбки краем своего собственного рта. Что бы она ни чувствовала, по крайней мере, он тоже это чувствовал.

***

      – Это то, что я видела с площадки второго этажа, – говорит ей сейчас Джизелла. – Вы двое держитесь друг за друга с этими нелепыми улыбками на лицах. Я вернулась тем же путем, каким пришла, потому что подумала что вряд ли ты оценишь мое вмешательство, но то, что я увидела, не несло в себе никакой тьмы. Ты должна в это поверить. В тот день вас окружал Свет.

***

      База «Старкиллер» смещается у него под ногами, ледяные плиты несинхронно поскрипывают от работы теплового генератора. Это диссонирующе, нестройно; это действует ему на нервы.       Когда он чувствует знакомую силовую сигнатуру, мигающую в частном крыле, где размещаются Рыцари Рен всякий раз, когда они находятся на планете, он выходит из своих покоев, слишком нетерпеливый для конфронтации. Стройная фигура с лекку в черных одеждах, едва успевает увернуться от дикого удара его светового меча, отпрыгивая в сторону в последнюю секунду, так что вместо этого алый клинок со свистом скользит по стене.       – Мило. Хаксу нужно подписать еще один отчет о повреждениях. Ты еще обеспечишь ему синдром запястного канала. – Скучающие нефритовые глаза Алемы Рар лениво изучают глубокий темный шрам на металле, прежде чем переместиться на лицо Кайло. Как и она, он без маски, и ухмылка изгибает ее губы, когда она замечает его прищуренный взгляд и движение мускулов на его челюсти. – Ты хотел возглавить вторжение Арториаса? Прости за это. Лидеру Сноуку нужен был кто-то, кто не испортил бы все.       Ярость затуманивает его зрение. Он притягивает ее к себе, позволяя пламени охватить его изнутри и сжечь все остальное.       – Как ты могла позволить ей поверить, что ты и я... – его рот захлопывается. Он даже не может этого сказать. Не может даже осознать это.       Понимание проступает на безжалостно безупречных чертах лица Алемы.       – Итак, джедаем, с которым ты столкнулся на Джакку, была Рей. Я полагаю, это, должно быть, было неловкое воссоединение.       – Алема, – рычит Кайло, еще менее терпимый к ее играм, чем обычно. – О чем ты думала, черт возьми?       – Я думала, что воспользуюсь уязвимостями своего противника. А еще я думала, что ты не будешь возражать, потому что девушка больше не должна иметь для тебя значения, – сухо замечает тви'лечка. – Что для нее нет места в этой, твоей второй жизни. Похоже, я ошиблась в своих мыслях.       Он улавливает намек на предупреждение за ее осторожными словами. Он слишком открыт, демонстрирует слишком большую слабость. Это не идеальное состояние духа, в котором можно предстать перед Верховным лидером, а он знает, что вскоре ему придется это сделать.       – Теперь твоя очередь отчитываться перед лидером Сноуком, – продолжает Алема, как по команде. – Не заставляй его ждать.       Он коротко кивает и проходит мимо нее, но она протягивает руку, чтобы схватить его за рукав.       – Наденьте свои доспехи, Лорд Рен.       Кайло стряхивает хватку Алемы, чертыхаясь про себя. Он почти забыл о маске из-за своего внутреннего смятения. Он почти прошел в отсек связи с этим своим неприкрытым лицом, которое так легко прочитать. Он поворачивается обратно к Алеме, отмечая в тусклом свете решительный, вызывающий изгиб ее подбородка. Мы присматриваем друг за другом, с некоторой горечью думает он. Мы научились этому у джедаев.       Но они больше не джедаи.       – Ты стал намного сильнее теперь, когда принял то, кто ты есть на самом деле, – говорит она. – Я знаю, однако, что часть тебя все еще обижена на меня за ту роль, которую я сыграла в том, что привела тебя к нему. К твоей судьбе.       – Ты знаешь не так много, как тебе кажется.       – Неужели? – парирует она, лучезарно улыбаясь. – Я знаю, что творилось у тебя в голове в тот день, когда мы атаковали Праксеум на Явине IV. Я знаю, что все пошло не так, как ты надеялся. Ты был глуп, полагая, что сможешь это провернуть, но я слышала, что ты отдал приказ об убийстве в Туануле. Возможно, ты все-таки усвоил свой урок.       – Этот разговор окончен, – холодно отвечает он. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь.       – Я права, не так ли? – продолжает она, когда он возвращается в свою каюту, чтобы забрать черный шлем. Двери закрываются за ним слишком поздно, чтобы заглушить остальные ее слова. – Несмотря на приказы лидера Сноука, ты нацелился на Скайуокера, и только на Скайуокера. Это был твой обреченный, в высшей степени идиотский план, не так ли? Что больше никто не умрет?

***

      – Мы умрем! – Финн стонет, когда корпус «Эбенового ястреба» содрогается, а из приборной панели валит дым.       – Ну, паника делу не поможет, – огрызается Рей, щурясь на голограмму, которую она извлекла из мозга корабельного дроида – развернутую схему гипердвигателя, части которой срочно мигали красным. – Это касается и тебя тоже, – говорит она BB-8, который бесполезно снует между ног пассажиров с тех пор, как стало очевидно, что с кораблем что-то не так. – Гипердвигатель перегревается. Первый орден, должно быть, повредил транспондер, когда они стреляли в нас.       – Ты можешь его починить? – спрашивает Финн.       Рей качает головой.       – Не раньше, чем все взорвется. Наш лучший вариант – вернуться в реальное пространство, пока мы еще можем. Иначе мы застрянем на субсветовой скорости.       Джизелла сверяется с другой голограммой, на которой видны мерцающие массивные тени планет, расположенных вдоль Хайдианского пути.       – Мы находимся в секторе Таштор. Большинство планет здесь – просто комья грязи, но если мы сможем добраться сюда, – она указывает на ближайшую сферу, – мы сможем купить то, что нам нужно для ремонта. Или, в худшем случае, найти другое средство передвижения до Ди'Куара.       – По крайней мере, там определенно будут люди, – соглашается Рей, – даже если большинство из них подонки. – Поспешив к навигационному компьютеру, она калибрует координаты, вводя их новый пункт назначения. Такодана.