To Kingdom Come

      Как только звездный цветок, посаженный за окном, подрастет, он сможет рассеивать солнечный свет, проникающий в спальню. Пока, однако, это миниатюрное зеленое деревце, и горячие осколки золота пронзают веки Бена Соло, лишая его сна. Щурясь от яркого света, он неуверенно протягивает левую руку в направлении белых льняных занавесок; они закрывают стеклянные панели от легкого движения его запястья, как будто их шевелит какой-то невидимый ветерок. Однако прежде чем он успевает снова закрыть глаза, он понимает, что за ночь у него онемела другая рука.       Бен поворачивается к преступнице. Рей отвернулась от него, перекатившись на бок и используя его правую руку в качестве подушки. Приглушенный льняным светом солнечный свет танцует вдоль элегантного изгиба ее обнаженной спины, добавляя медных тонов веснушкам, рассыпанным по ее смуглой коже. Они не потрудились надеть пижаму после прошлой ночи, когда он практически начал насиловать ее на переднем крыльце после ее возвращения из Арториаса – она отсутствовала в течение двух дней, которые показались неделями.       Простыни соскользнули с талии Рей, обнажив намек на ягодицы. Бен морщится, когда его измученное тело мужественно готовится к бою. Звезды, он ничем не лучше подростка – хотя, справедливости ради, он был лишен этого до тридцати лет. Он ждал ее и ни разу не пожалел об этом. Лучшее решение в его жизни.       Она скулит во сне, когда он вытаскивает из-под нее руку. Этот звук разрывает ему сердце. Из них двоих она – ранняя пташка, но в те редкие дни, когда он просыпается первым, ничто не может заставить его встать с постели, пока она не откроет глаза. Его все еще преследует комната в шаттле типа «Ипсилон», выражение ее лица, когда она захныкала: «Я проснулась, а тебя не было».       Бен отводит волосы Рей в сторону, запечатлевая поцелуй на ее затылке. Его рука блуждает по ее груди, лениво играя с ней, в то время как его губы скользят вниз по ее шее. Прошло шесть лет с тех пор, как они вместе покинули Корусант, но все, что связано с этим моментом, по-прежнему кажется подарком судьбы. То, как она выгибается навстречу его прикосновениям даже во сне, доверие, так органично сплетенное между их телами. Слабая улыбка, которую он замечает в уголках ее губ, когда шепчет ей на ухо успокаивающие слова. Шелест простыней, когда он обвивается вокруг нее и опускает руку ей между ног.       Она готова для него, влажная, податливая и жаждущая, но она полностью не просыпается, пока он не скользит в нее.       – Доброе утро, – вздыхает она, вытягивая шею, чтобы поцеловать его в подбородок.       – Очень доброе утро, – язвит Бен с волчьей ухмылкой, и Рей хихикает сонным, сладким звуком, который, как он клянется, самое сексуальное, из всего что он когда-либо слышал.       Он переворачивает ее на живот, приглушая стон в изгиб ее шеи, когда она прижимается бедрами к его. Это медленная и нежная любовь, залитая утренним светом, и она сжимает его запястье, шепча нежные слова ободрения в его ладонь, ее губы касаются обручального кольца на его пальце. Он был готов жениться на ней на ближайшей обитаемой планете, как только они войдут на территории Внешнего Кольца, но она настояла на своем.       – Твои родители никогда не простят нам, если мы их не пригласим, – пожурила она, – а я хочу, чтобы там были мои друзья.       Церемония состоялась на Оссусе через год после окончания войны, простое, тихое мероприятие, на котором присутствовали только его семья, джедаи, Финн и По. Бен, честно говоря, мало что из этого помнит – все было как в тумане кроме Рей в белом платье и того, как в ее карих глазах отразился свет заходящего солнца, когда они были объявлены связанными на всю жизнь.       Он наклоняет голову, чтобы осыпать поцелуями чувствительное местечко между ее лопатками, наслаждаясь тем, как она изгибается под ним навстречу его томным толчкам.       – С тобой так хорошо, милая, – напевает он, подстегиваемый вспышкой озорства, пробивающейся сквозь дымку сонного, теплого желания. – Ты так добра ко мне.       – Бен, – стонет Рей в нерешительном предостережении, зарываясь лицом в подушку, чтобы скрыть румянец, который всегда появляется на ее щеках, когда он говорит ей пошлости. Посмеиваясь, он впивается зубами в округлость ее веснушчатого плеча, одновременно теребя маленький комочек нервов между ее бедер. После этого ей не требуется много времени, чтобы достичь пика, и он благоговейно выдыхает проклятие от все еще невероятного ощущения того, как ее тугие внутренние стенки пульсируют и сжимаются вокруг его длины. Он кончает внутри нее, его разум отключается от блаженства.       Когда он падает обратно на матрас, она, не теряя времени, забирается на него, кладет голову на его обнаженную грудь. Он заключает ее в крепкие объятия, бормоча нежные слова ей в волосы. Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, теперь кажется менее раздражающим, и он наслаждается этим ощущением, ленивым утром в постели со своей женой, которое становится еще более драгоценным из-за того, что когда-то он думал, что такое будущее ему недоступно.       – Ты думаешь... – Рей замолкает, нерешительно прикладывая руку к своему плоскому животу. Не то чтобы они активно пытались, но они, наконец, достигли того этапа в своей жизни, когда были готовы, если это произойдет. Сейчас ей двадцать шесть. Самый подходящий возраст для вынашивания ребенка – ребенка, который, клянется Бен, никогда не будет нуждаться в ласке и поддержке, но также – и это важно – будет любим так же сильно, как, как он понял, Хан и Лея любят его.       – Возможно, – говорит он в ответ на незаконченный вопрос Рей. – Если нет, нам просто придется попробовать еще раз. – Он слабо улыбается потолку, уже представляя, как пытается снова.       Она фыркает.       – Ты ненасытен. – Это ее знакомая, игриво-недовольная жалоба, но она возвращает разговор к насущному вопросу. – Если окажется, что он чувствителен к Силе, я не думаю, что нам стоит пока отправлять его в Оссус. Сначала мы можем обучить его основам, посмотрим, в чем заключается его склонность.       От Бена не ускользают мечтательные нотки в ее голосе, и его сердце сжимается. Любые затяжные сомнения, которые у него могут быть, несущественны в свете того факта, что Рей абсолютно точно хочет семью. Он не может отказать ей в этом.       – Да, было бы лучше позволить ей самой решить, по какому пути она хочет пойти.       Рей поднимает голову, чтобы наморщить нос. У него перехватывает дыхание от того, как солнечный свет подчеркивает зелень ее глаз.       – Просто, чтобы ты знала, – говорит он, прежде чем она успевает начать их обычную дискуссию о том, будет ли их первенец дочерью или сыном, – я серьезно собирался попробовать еще раз. Разве ты не хочешь убедиться? – Он придал своему лицу жалобное выражение. – Я слышал, что раннее утро – лучшее время для этого...       – Ты все выдумываешь, – обвиняет Рей и бросает взгляд на хронометр на прикроватном столике, прежде чем поцеловать его в подбородок. – В любом случае, уже не так рано, и нам скоро нужно идти. Бен! – кричит она, потому что при напоминании о том, что им нужно куда-то идти, он немедленно отпускает ее и натягивает одеяло на голову, зажмуривая глаза. – О, нет, ты этого не сделаешь! – удается ей произнести в перерывах между приступами смеха, когда она пытается вытащить его из постели. – Мы откладывали это несколько месяцев...       В ответ он громко храпит. Ничуть не смутившись, она забирается под одеяло и шепчет ему на ухо:       – Если ты сейчас встанешь с постели, я позволю тебе потрогать меня в ванне.       – Договорились, – немедленно говорит он, его глаза широко распахиваются.       Он несет ее в душ точно так же, как перенес ее через порог этого дома, когда они вернулись сюда молодоженами несколько лет назад. Она все еще смеется, ее ноги болтаются в воздухе. Он почти думает, что никогда не будет счастливее, чем в этот момент, но правда в том, что он давно перестал измерять, давать количественные оценки и сравнивать. Это бесполезно. Каждое мгновение с ней – самое счастливое, из всех, что когда-либо у него были.

***

      Дроид-уборщик MR-9, который был подарком родителей Бена, только что закончил накрывать на стол к тому времени, когда Рей выходит на крыльцо, а за ней следует только что принявший душ, успокоенный муж. Он всегда особенно нежен после секса – легкие прикосновения к ее бедрам, мягкие поцелуи в висок или в ушную раковину. Как будто он заглаживает то, что произошло на Сарвчи, с болью думает она.       Рей и Бен садятся за стол, а дроид уходит в дом, чтобы приступить к уборке, предварительно налив им по чашкам манелланской яшмы, сладкого чая с драгоценными камнями, который пахнет лепестками роз. Рей делает глоток, наслаждаясь нежным вкусом, и смотрит на мерцающие лазурные воды озера Сью, зеленые берега которого находятся всего в двух шагах от их порога.       Они приобрели дом по удивительно скромной цене у друга Лэндо Калриссиана, торговца, у которого, как выразился Лэндо, фыркнув от отвращения, было столько летних домиков, что он не знал что с ними делать . Рей подозревает, что Хан и Ландо использовали не совсем этичные методы, чтобы снизить стоимость, но она не жалуется. Это небольшое, но красивое здание, построенное из белого аллакрита, с серебристо-голубой крышей и верандой по периметру. Предыдущий владелец забрал все свои дорогие картины и гобелены, но Рей с удовольствием украсила пространство растениями в горшках, разбросав их повсюду – на полках между книгами Бена, на столешницах из халцедона, на подоконниках, – пока залитые солнцем интерьеры не стали похожи на продолжение сада снаружи. Тот самый сад, который Бен настоял на том, чтобы помочь ей посадить, и который в настоящее время граничит с недостроенным сараем для инструментов, с которым он воюет с криками раз в неделю.       Она улыбается ему за чашкой чая. Возможно, на самом деле он и не построил ей дом – и, честно говоря, сарай для инструментов тоже кажется безнадежным делом, – но он создал для нее это место, и это главное.       Он тянется к ее руке, лежащей на столе, и проводит большим пальцем по костяшкам пальцев.       – Нам не удалось поговорить прошлой ночью, – размышляет он, и она удерживается от колкости, боже, интересно, почему, потому что выражение его лица такое серьезное. Она знает, что больше всего на свете он ценит это – возможность поговорить с ней, узнать подробности ее жизни. – Как прошла коронация?       – Все прошло хорошо. По крайней мере, никто ни в кого не стрелял. – Рей ждет, пока уголок рта Бена слегка приподнимется, прежде чем добавить: – Кэй – хотя, я полагаю, теперь «Ее Величество» – передает привет. – Он тоже был приглашен, ради формальности, но его присутствие отвлекло бы внимание от такой важной церемонии. – Кэй выглядела... царственной. Такой храброй и сильной. Она будет хорошей правительницей.       – Все лучшие монархи закаляются в битвах, – соглашается Бен. – Они понимают, что поставлено на карту. Они не относятся к жизни так легкомысленно. – Он ждет, пока она начнет есть, прежде чем последовать ее примеру, всегда джентльмен. – Вы с Джизеллой смогли наверстать упущенное?       Рей качает головой.       – Ее там не было. В то же время на Зонаме-Секот проходил конклав. Но джедаи послали Силгал представлять их. Впрочем, мы увидимся со всеми позже.       Бен корчит гримасу.       – Не напоминай мне.       – Ну, я поговорила с твоей матерью на Арториасе, и она взяла с меня обещание затащить тебя на обед – брыкающегося и кричащего, если потребуется. – Рей толкает его ногой под столом. – Ты израсходовал все свои очки экстраверта на Венестрии или что-то в этом роде?       – Или что-то в этом роде, – ворчит Бен. Всю прошлую неделю они провели в секторе Клацис, помогая в послевоенной реабилитации.       Рей делает еще один глоток чая, благодарная за тепло, которое проникает в ее тело. Утра здесь, на Эндоре, всегда прохладные, благодаря близости дома к густым сосновым лесам и секвойям, расположенным у подножия заснеженного горного хребта, который эвоки называют Хребтом дракона. Они находятся в часе езды на спидербайке от деревни Брайт-Три, где они обменивают мясо на овощи с огорода Рей. Эвоки сердечны; они испытали на себе мощь Первого ордена, но их привязанность к Лее Органа глубока.       Вот кого Кэй напоминает Рей. Лея. За несколько дней до коронации Рей наблюдала по Голонету, как Кэй вышла на балкон дворца, чтобы объявить, что Калед Галфридиан отправился в залы своих отцов. Цвет ее лица был бледным, и, тем не менее, ее голубые глаза оставались сухими, когда она демонстрировала силу своему народу, флаги по всему двору приспустились, в то время как поднялся крик: Король умер. Да здравствует Королева!       На самой официальной церемонии Рей наблюдала, как арторианскую корону возлагали на сияющую копну золотых волос Кэй, и она вспомнила принцессу на рыночной площади, которая была так похожа на ее старшего брата, и солдата Сопротивления, которая салютом отправила Рейнара Тала в его последнюю битву. Потерять так много, перенести все это с таким изяществом – это та же сталь, которая всегда присутствует в свекрови Рей.       – О чем задумалась? – подталкивает Бен, и Рей рассказывает ему о сравнениях, которые она провела между Кэй и Леей, и о том, как она поняла, что тьма никогда не сможет надеяться восторжествовать перед лицом таких женщин, как они.       – Таких как они, – вторит Бен, нежно глядя на Рей в утренней тишине. – И таких как ты.

***

      Несколько часов спустя, глубоко в системе Адега, «Тысячелетний сокол» приближается к позолоченной атмосфере Оссуса, и Рей мягко направляет его к плавному снижению, а Бен сидит рядом с ней в кресле второго пилота. Слои газов и озона исчезают, и они совершают посадку в...       Осень. Величественные королевские деревья, окутанные яркими оттенками красного и золотого, окружают Святилище джедаев подобно морю огня. Посадочная площадка необычно переполнена, но Рей удается протиснуться между «Искателем знаний» Тионны и «Дряхлой вороной» Катарна, оставляя Бена разбираться с процедурами отключения, пока она спускается по трапу «Сокола» к хрупкой фигуре, ожидающей ее у входа в храм.       Под бледным небом, среди каменных фундаментов, увитых алыми листьями, две женщины кланяются друг другу. Одна одета в унылые коричневые одежды, в то время как на другой надет плащ из голубовато-серой ткани.       – Меч джедая, – приветствует Джизелла.       – Мастер Хорн, – говорит Рей.       А потом они разражаются смехом, все следы официальности исчезают, когда они падают в объятия друг друга.

***

      Джизелла ведет Рей в Святилище, рассказывая ей о конклаве Зонама-Секот, в то время как Бен следует за ними, неся свои и Рей дорожные сумки.       – Выступление мастера Люка было очень интересным. Он сказал нам, что больше не убежден, что мы созданы для того, чтобы охранять Галактику. Джедаи начинались как медитативный орден, который мало-помалу отошел от Силы и занялся обыденностью. Он не выступает за полный уход, но, вместо этого, настраивает нас на более долгосрочную перспективу – обращение к тем, кто стремится служить Силе любым способом, на который они способны. Честно говоря, я думаю, что он разговаривал с Тиу. Он говорит, что Сила течет через всех нас по-разному и что, если мы хотим выжить как орден, мы должны научиться работать с другими точками зрения, объединяя все эти различия в общую цель достижения баланса.       – И что теперь будет? – спрашивает Рей.       Джизелла пожимает плечами.       – Мы все еще работаем над этим. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что с этого момента мы будем все дальше отходить от старых традиций.       Она показывает паре бывшее жилье Рей, где Бен оставляет их сумки. А затем они направляются в столовую. Все там, ждут с улыбками, радостными возгласами и объятиями. Если и льются слезы – что ж, это только слезы счастья.

***

      – Я, наверное, не смогу съесть больше ни кусочка, – заявляет Лея, отодвигая свою пустую тарелку.       – Не понимаю, почему, – усмехается Хан. – Все, что у тебя было, – это те крошечные бутерброды, которыми ни за что не наесться.       Лея закатывает глаза.       – Я съела немного супа и телятины...       – Птичий корм, – бормочет Хан, как будто не слышал ее, впиваясь взглядом в оставшиеся бутерброды на сервировочном блюде, как будто они лично оскорбили его. Звезды, но он стал капризным на старости лет. Лея решает игнорировать его, переключая свои мысли на более приятные темы.       Почти все уже закончили есть. На другом конце стола Бен небрежно закинул руку на спинку стула Рей. Он и Вэлин разговаривают серьезными, тихими голосами, последний рассказывает, как его последняя зацепка о местонахождении «Эбенового Ястреба» закончилась дуэлью с Тахири Вейлой в пространстве хаттов; они были вынуждены работать вместе, чтобы сбежать от каджидии, чье логово специй они непреднамеренно перевернули вверх дном.       Рей, тем временем, оживленно беседует с Финном и По, которые провели последние несколько лет, восстанавливая инфраструктуру и сообщества в Среднем Кольце. Лея не упускает из виду, как Рей время от времени наклоняется к Бену, и как Бен рассеянно проводит пальцами по изгибу ее плеча всякий раз, когда она это делает. В его от природы задумчивых чертах есть определенная легкость, которой Лея никогда раньше не видела. Ее сын пребывает в мире и любви. Это делает все стоящим того – даже сделку, которую она заключила с Силами обороны Галактического Альянса, чтобы поддержать их инициативы в Сенате. Лея не дура; она понимает, что могут быть последствия того, что она позволила военной державе так много свободы действий, но она также не чья-то марионетка. Кроме того, новые сенаторы молоды, смелы и идеалистичны – более чем достойны старой гвардии Сиена Совва.       – Как погода на Эндоре в это время года, Бен? – спрашивает Хан. – Если не слишком холодно, твоя мама, возможно, захочет навестить племя Чирпы.       – Нисаа теперь вождь, – говорит Бен. – Дочь Чирпы. Но, да, до зимы еще далеко. Самое подходящее время приехать.       – Отлично, мы все спланируем, – ворчливо говорит Хан. – Не слишком людно для вашего дома?       Бен пожимает плечами.       – Мы потеснимся. Светлое древо недалеко – я уверен, эвоки будут рады тебя видеть.       Лея ловит взгляд Рей, и они обмениваются явно раздраженными гримасами женщин, привыкших иметь дело с упрямыми мужчинами Соло.       – Нам придется взять с собой Трипио, – высказывает мнение Чубакка в шириивуке.       Люк кивает.       – Они никогда не простят нам, если мы не приведем его.       – Могущественный Золотой Бог! – Хан и Лея произносят нараспев и начинают хихикать.       Бен наклоняется, чтобы объяснить шутку озадаченной Рей. Его голос слишком тих, чтобы Лея могла расслышать, но язык его тела говорит о многом. Как он склоняется над ней, словно защищая, как линия его рта не совсем улыбается, но очень мягкая. Рей хихикает, и он на самом деле сияет – или настолько близок к сиянию, насколько Лея когда-либо видела, чтобы ее сын был. Как будто он глупо гордится тем фактом, что способен рассмешить свою жену.       Мы в порядке, думает Лея, похлопывая Хана по бедру в редком жесте привязанности. У нас все будет хорошо.

***

      Прошло много времени с тех пор, как Рей в последний раз проводила ночь в Святилище джедаев. Все более или менее такое, каким она его помнит – запах инжира экклессис, проникающий через открытое окно, рев водопадов. Разница в том, что Бен с ней в постели, теплый, надежный и реальный, а не просто далекий сон. Свет выключен, и они в пижамах; он лежит на ней сверху, повернув голову набок, прижавшись щекой к ее груди, а она сонно гладит его по волосам. Их разговор тихий, приглушенный, прерываемый зевками, и как раз в тот момент, когда она думает, что они вот так заснут, из соседней комнаты доносится шум, за которым следуют торопливые шаги и осторожный стук в их дверь.       Сила говорит им, что причин для тревоги нет, но Бен выглядит раздраженным в слабом свете звезд, когда выпутывается из объятий Рей. Она садится в постели, щурясь, когда он включает светящиеся панели и открывает дверь, за которой обнаруживаются трое малышей, сбившихся в кучу в коридоре.       – Мастер Соло, в нашей комнате призрак, – шепчет Лирика, желтоглазая мелодия с пурпурных гор Явина VIII.       – Это не призрак, – утверждает Читтер, тощий, похожий на птицу и с синей кожей, – это импульс электромагнитного поля, вызывающий необычные паттерны активности в височной доле мозга.       – Ну, тогда почему ты и твоя височная доля не остались там, если все так просто? – огрызается рыжеволосая Векки.       Все трое были отправлены к джедаям их соответствующими семьями и кланами, как только они начали проявлять признаки чувствительности к Силе, и они все еще приспосабливаются к своему новому окружению, так далеко от своих родных миров. Тогда для Рей не должно было стать сюрпризом, что Бен был удивительно терпелив с ними, все признаки раздражения исчезли, но она не может не моргать при виде своего сурового, угрюмого мужа, который ведет троих детей, которые едва доходят ему до колен, обратно в их комнату.       Однако, когда она догоняет их, Бен бормочет ей в сторону:       – Один. У нас будет только один.       Рей ухмыляется.       – Посмотрим.       После того, как Бен доказывает посвященным, что звук, который они слышали, был всего лишь скрипом древних труб здания, они быстро успокаиваются, но, к сожалению, отказываются сразу засыпать, очарованные новизной этих двух людей, которых они должны называть мастерами, но которые не являются мастерами-джедаями. Вскоре Лирика каким-то образом заставила Рей рассказать ей историю о монстре, который преследовал ее и Бена по джунглям Явина IV, в то время как Читтер и Векки засыпали Бена вопросами о полях сражений, на которых он сражался, и врагах, с которыми он сталкивался. Они находятся в противоположных концах комнаты, но Рей слышит, как Читтер выражает свое удивление тем, что Бен выбрался целым и невредимым, если не считать шрама на лице.       – Кое-кто любил меня. – При звуке торжественного голоса Бена Рей бросает на него взгляд и обнаруживает, что он уже смотрит на нее, его темные глаза такие щемяще нежные. – Поэтому я пережил войну.

***

      Поскольку в осенние месяцы рассвет наступает медленно, все еще темно, когда Люк Скайуокер просыпается в свое обычное время, тени цепляются за его шаги, когда он идет по каменным залам. В эти дни ему нравится наблюдать за восходом двух солнц, сидя на кованом железном диванчике на балконе второго этажа, с которого открывается вид на водопады. Арту со скрипом катится рядом с ним, время от времени издавая звуковой сигнал.       – Да, – успокаивает Люк в ответ на особенно пронзительное бормотание, когда они заворачивают за угол, – я посоветую посвященным прекратить использовать тебя для практики левитации. Ты теперь старый дроид, они должны обращаться с тобой осторожно...       Приближаясь к дивану с восточной стороны длинного балкона, Люк останавливается как вкопанный, осознав, что Бен и Рей опередили его на его любимом месте. Небо усеяно слабыми розовыми полосами, и в сгущающихся тенях он едва различает их фигуры, одетые в серое. Рей сидит на коленях у Бена и что-то шепчет ему на ухо, в то время как он одной рукой опирается на спинку дивана, а другой обнимает ее за талию.       Несмотря на огорчение Люка из-за того, что он наткнулся на них в такой уединенный момент, он не может сдержать задумчивой улыбки при виде этой сцены. Он видит их такими, какими они были на Явине IV, Бен пропустил решающий шаг во время спарринга, когда Рей вышла во внутренний двор, Рей доблестно умоляла Бена улыбнуться перед голокамерой. «Давай, покажи мне свое лицо «иногда-я-не-придурок» – «Что ты дашь мне взамен?» – «Бен!» Люк не знает, смеяться ему или съеживаться при воспоминании, но теперь он уверен, что он и другие джедаи были неправы, предостерегая от такой любви. Они слишком сильно сосредоточились на растущей тьме в Бене Соло, боясь, что страсть усугубит ее. Это сожаление было у него на уме, когда он выступал перед собранием на Зонаме-Секот. «Сила исходит не от нас, а через нас. И, таким образом, она течет по-разному. Иногда свет проникает под другим углом».       Рей слезает с коленей Бена и подходит к Люку, заметив его присутствие. Люк передает мысль своему племяннику о том, что ему не нужно вставать.       – Я знаю, ты уже использовал все свои очки экстраверта за этот месяц.       Кто, черт возьми, начал эту шутку? Бен ворчит.       Твоя жена, иронично отвечает Люк.       Он ждет, пока Рей подойдет ближе, чтобы сказать ей:       – Я действительно очень рад тебя видеть.       – И спокоен оттого, что мы с Беном не перешли на Темную сторону? – она дразнит мягко, но с оттенком стали в голосе.       Люк поднимает руку, сдаваясь.       – Ты всегда была одной из моих самых умных учеников.       Рей улыбается. Улыбка, которая говорит ему, что все прощено.       – У нас все хорошо, правда. И я действительно ценю, что ты проверяешь, даже если подкалываю тебя из-за этого.       Люк на мгновение становится серьезным.       – До меня дошли слухи от лотальцев, что Бенду явился вам на Атоллоне.       Она выдыхает.       – Да. В прошлом году. Мы с Беном откликнулись на сигнал бедствия, который приняли на «Соколе». Мы уничтожили силана, терроризировавшего одну из деревень. После того, как мы убили его, Бенду показался нам.       – Что он сказал?       Брови Рей морщатся, когда она вытаскивает слова из своих воспоминаний.       – Что он есть... тот, кто посередине. Что мы с Беном нашли путь, по которому немногие могут пройти, но он поможет нам пройти по нему до конца. Честно говоря, я не знаю, стоит ли нам ему доверять.       – Разумно опасаться таких элементалей, – говорит Люк. – Бенду – древнее существо, которого не видели со времен Империи. Его причастность к Восстанию окутана тайной; у нас есть только рассказ Кэнана Джарруса об этом. Однако, согласно древним преданиям, которые раскопала Тионна, Бенду властвует над тем местом между Светом и Тьмой. Он является его стражем. И мне кажется, что он дал тебе свое благословение. Вам с Беном нужно это обсудить, чтобы понять, куда двигаться дальше. Но, я думаю, это может подождать. – Он отвешивает ей легкий поклон, прежде чем повернуться, чтобы уйти и найти другое место для медитации, жестом приглашая Арту следовать за ним. – Вид отсюда прекрасный, – говорит он Рей через плечо. – Иди и наслаждайся им со своим мужем.

***

      К тому времени, когда Рей возвращается к Бену на диван, солнца-близнецы Адега Беш и Адега Прайм полумесяцами поднялись над горизонтом, окрашивая каскады водопадов алмазным сиянием. Она прижимается к нему, и он снова обнимает ее, они вдвоем наблюдают, как дневной свет постепенно превращает раскинувшиеся под ними пышные леса в ковер малинового и золотого цветов.       Я мечтала об этом, думает Рей, или, по крайней мере, о чем-то подобном. Это будущее, о котором я знала, что могу мечтать. Будущее, за которое я боролась.       – Эй. – Она тычет Бена в руку и поднимает к нему лицо в невысказанном приказе.       – Всегда такая властная, – ворчит он, но улыбается, когда наклоняется и целует ее, нежно и сладко, в этом месте из камня и воды, под палящим восходом солнца.