Medieval story: fear of emptiness

Мир на какое-то время замирает. Феликс остается на несколько мгновений словно в вакууме, отрезанный от всех внешних звуков, потерянный, оглушенный стуком собственного сердца. Еле ощутимые импульсы тела постепенно тормошат его, заставляют хотя бы моргать и дышать. Ли тяжело прийти в себя, словно новость пациента не то, чтобы выбила его из колеи, а скорее выкинула с дороги вовсе. Целый месяц Феликс жил в страхе и отчаянии, день за днем он боролся с накатывающей истерикой и желанием вернуться в тот мир, из которого его буквально вышвырнуло обратно. Следующие несколько недель Ли смиренно жил с последствиями собственного выбора, наблюдая за точной копией любимого человека, но в своей реальности. Тогда пришло плавное смирение. Оно долго укладывалось в голове, тем не менее рациональность взяла над ним верх. Феликс принял те полгода за помутнение рассудка, за легкий сон, за наваждение. Он оставил попытки, он перестал сопротивляться, перестал думать об этом. Что бы то ни было, оно прошло, оставив за собой лишь еле заметный след в памяти. Теперь же этот след стал гореть, светиться и кричать о своем существовании. Со словами пациента пришла уже никому не нужная запоздалая надежда. У Феликса руки потряхивало, он стал тяжелее дышать и бегать глазами по столу, пытаясь унять бурный поток мыслей. — Вы в порядке? — обеспокоенно спросил Минхо. Ли отвлекся, услышав приглушенный звуки. – Я спрашиваю, в порядке ли вы? – Феликс мог только читать по губам, сердце все еще заглушало любые звуки. Он обрывисто вздыхает, сглатывает слюну, словно это как-то поможет прийти в себя, и медленно, неуверенно кивает. — Да... — свой голос звучит чужеродно, незнакомо. Вакуум потихоньку растворяется, словно кто-то подкручивает громкость, и мир обретает звучание. — Да. Не волнуйтесь, просто голова немного закружилась, – он рукой проводит по лицу и пытается натянуть маску профессиональной заинтересованности. Пациент откидывается на спинку стула и наблюдает за Феликсом. Минхо может понять подобную реакцию, а скорее даже лишний раз убеждается, что если уж он и сходит с ума, то точно не один. Если бы он ошибся, если бы ему показалось, у психолога не было бы такой интересной реакции. Ли смотрит на Феликса с нескрываемым любопытством и даже наклоняет голову в сторону, погружаясь в анализ увиденного. Психолог еще раз выдыхает, окончательно беря себя в руки. Первый полноценный пациент не должен был увидеть подобную реакцию, он мог бы счесть поведение Ли за халатность. Тем не менее, глядя на Минхо, Феликс понимает, что подобная ошибка не была таковой. — Как вы нашли меня? – Ли решил говорить открыто и прямо. Не было смысла притворяться и делать вид, будто у него просто была минутная мигрень. Пациент не выглядит глупым, все понимает. Играть в психолога и больного человека нет смысла. — На сайте клиники висело ваше фото. Так и нашел, – Феликс нахмурился. Это немного не тот ответ, который он ожидал услышать. Хо продолжил. – У меня хорошая память на лица, а за помощью решил обратиться по понятным причинам, – парень снова начал разглядывать помещение, сконцентрировавшись на корочках книг, что стояли на стеллаже неподалеку. Феликс выдохнул и попытался собраться с мыслями. Он провел по лицу руками. Все то, что он так долго отрицал, пытался отрицать, только что превратилось в нерушимую правду. Своими словами пациент кинул Ли в бездонную яму, из которой тому уже никогда не выбраться. Феликс застрял там наедине со своими мыслями, наедине с виной, отчаянием и болью. Отрицать произошедшее было трудно, но он смог. Он прошел тернистый путь до стадии принятия, но никогда не забывал несмотря на то, что считал это длинным сном. Этот длинный сон был прекрасен и в то же время жесток. Это был кошмар, потому что так хорошо, как было там, в реальности не будет никогда. Но это не сон, это не галлюцинация и не дереализация. Это нечто другое, нечто неизведанное науке, что-то, что Ли хотел бы повторить. Ли хотел вернуться туда, чтобы тут, в реальности не происходило. Он бы хотел оказаться там снова и остаться навсегда. Друзья и любовь, чью силу нельзя было измерить простыми словами. Вот, что он потерял, когда невольно вернулся в реальность. Вот, что он снова хотел обрести. — Зачем вы тут? Почему вы пришли сюда? – Феликс говорил устало, но с нарастающей злобой. Минхо был, как красной тряпкой для быка. Парень мог то, чего не мог он сам, а это злило, разочаровывало, расстраивало. — Я хочу узнать, как прекратить это, – Ли перевел взгляд с полки на врача. Его спокойное и умиротворенное выражение лица сбивало с толку, и Феликс невольно нахмурился. — Почему? — Потому что это мешает мне жить, доктор, – спокойная фраза отразилась болью на сердце врача. – Перемещения происходят без какой-либо закономерности. Я могу ехать в автобусе, сидеть на работе или просто спать дома. Раньше я впадал в это состояние раз в неделю, может быть в две, но в последнее время приступы участились, – Минхо тяжело вздохнул и начал перебирать пальцы. – С одной стороны, благодаря этому феномену, я начал вести свою колонку в газете, получил повышение. Но, с другой стороны, не так уж и приятно происходят эти перемещения, – Феликс с волнением сглотнул и придвинулся к своему столу, облокачиваясь на него. — Головная боль, звон в ушах и вспышки перед глазами? – пациент кивнул. Минхо перемещается часто и, очевидно, не на долгие промежутки времени… Возможно есть еще шанс оказаться в том мире, возможно есть шанс. Быть может, этот мир снова примет его… Феликс резко схватился руками за голову и зажмурил глаза. Он пытался прекратить круговорот мыслей, он пытался поставить эту пленку на паузу, прежде чем она покажет лицо того, кого так трудно забыть. Ли в душе умолял собственную память остановиться, парень готов был сделать что угодно, лишь бы не вспоминать его… Как бы не хотелось, как бы он не мечтал, ему нельзя было вспоминать наследника. Цену тех минут, что он прожил в средневековье, невозможно определить. Каждое мгновенье, проведенное вдали от технологий, каждодневной работы и примитивных развлечений, оказалось дороже любого мирского блага. Боль прожигала изнутри, стоило вспомнить наследника, Су или Сынмина. Она ранила больнее любого оружия, она сжигала сердце изнутри, оставляя вместо него грубый, еще теплый уголек. Друзья, любовь, вечное здоровье и время, что ты можешь провести только так, как хочешь ты сам, – вот, что дало ему средневековье. Это была идеальная жизнь, рай, что в конечном итоге превратился в мираж. Ли поднял измученный взгляд на пациента, что, кажется, даже не заметил ухудшение состояния врача. Минхо взглядом исследовал собственные руки, все еще будучи погруженный в раздумья. Этот парень… Неужели его ждет та же участь, что и Феликса? Принесет ли этот мир ему столько же страданий, сколько и счастливых моментов? Ли лишь примерно понимал, что средневековье не просто так показало ему Хенджина. Парень не знал почему именно он, почему при таких обстоятельствах, а главное, что с этим знакомством делать в последующем. Феликс начал помогать Хвану лишь из-за порыва любви, что был остаточным эффектом перемещения. Со временем он угас, а некоторые обещания было сложно прервать из-за человечности и доброты душевной. — Вы не встречали там никого, кто был бы как-то связан с вашей реальной жизнью? – заговорил Феликс. Теперь он был спокоен и трезв своим умом. Минхо медленно перевел взгляд на врача и задумался над услышанным. Знакомые люди? Он потупил взгляд и прикусил внутреннюю сторону щеки, погружаясь в воспоминания. — Что вы имеете в виду? – Ли вздохнул. — Я говорю о твоих друзьях, родственниках, коллегах и простых знакомых, – Хо моментально мотнул головой в отрицании. — Нет. Единственный, кого я там видел – это вы. Заметь я кого из своих знакомых, я бы в первую очередь обратился к ним, – Феликс с пониманием кивнул. Ли задумывался лишь над тем, как ему самому вернуться в тот мир. Он думал об этом долго, часто… Но это было несколько месяцев назад. Парень вернулся в свою рутину, пускай та теперь была несколько видоизменена. Феликс вспоминал, но не задумывался. Теперь же загадочный мир снова дает о себе знать, но что с этой ситуацией делать, совершенно непонятно. — Господин Ли Минхо. — Можно просто Минхо, – перебил его парень. Феликс с легкой улыбкой кивнул и продолжил. — Минхо, какова ваша истинная цель визита? – Ли вздохнул, оперся на стол и потер висок. Пациент не торопился отвечать, все еще разглядывая помещение. Он вел себя задумчиво и отстраненно. Парень изучал окружающий его мир, словно ребенок, что только появился на свет. — Я хотел убедиться, что не схожу с ума. Было бы славно еще разобраться с тем, почему именно я? Когда это закончится? Что это за место? Но, как я понимаю, вы так же имеете лишь крупицу понимания о данном мире, – Ли не хотелось признавать, но это так. За все то время, что он прожил после возвращения, он так и не понял, что это было. До этого дня Феликс даже смиренно принимал тот мир за сон, однако теперь все изменилось. — Я лишь могу поделиться своими наблюдениями, но для этого тебе… то есть вам не обязательно платить за приемы. Мне будет нечего записывать в вашем личном деле, поэтому мы могли бы обсудить все это в более свободной обстановке, – Ли снова вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Простите за некомпетентность. Наверное, мне не стоит предлагать подобное. — Нет-нет, – Хо мотнул руками. – Все в порядке. Я понимаю, что наши сеансы будут немного отличаться, поэтому, если вам удобнее обсуждать данную ситуацию вне рабочего времени, то я не могу противиться этому, – Феликс перевел взгляд со стола на парня. – Может быть обменяемся контактными данными? – Минхо ярко улыбнулся и протянул свой телефон врачу. Ли сначала посмотрел на это с недоверием, все еще обдумывая собственное предложение, однако он все же взял его телефон, быстро вбил номер и передал обратно. — Так вы… – нерешительно начал он. – Вы всегда оказываетесь в деревне? – Хо кивнул. – Не пробовал выйти за ее пределы? — Как-то в голову не приходило. Поселение огромное, я еще не до конца все обошел, но, наверное, ваши слова имеют смысл. Я попробую дойти до ближайшего города или… — До столицы, – резко сказал Ли. Он тут же потупил взгляд и прочистил горло. – Там красиво… и ты мог бы поискать ответы на свои вопросы там, – естественно у него была своя причина отправить туда Минхо. В голове теперь зародилась тревога, мысли ураганом проносились. Как там его друзья? Как наследник? Что происходит во дворце? Напрямую он не мог узнать, да и открыто сказать об этом пациенту тоже не мог, но попытался выкрутиться по-своему. — Это имеет смысл, – Минхо с улыбкой кивнул. – Возможно ответа в деревне я не найду, поэтому попробую путешествовать. А вы? – Ли опустил взгляд на стол. – Как все это происходит у вас? – он мотнул головой. — Я не… Я пока не могу поделиться с тобой этой информацией… – Минхо заметил, что вопрос расстроил врача, поэтому тот быстро постарался перевести тему. — Тогда спишемся и назначим встречу после того, как мне будет, что вам рассказать, – Феликс натянул улыбку и пожал руку пациенту.

***

Феликс шел с работы с помутненным рассудком. До конца дня он так и не смог прийти в себя, вечно прокручивая в голове разговор с Минхо. Почему он явился ему именно сейчас? Почему он? Вопросов было много, но еще больше его мысли стал занимать наследник. Судьба развела их дороги, что никогда не должны были пересекаться, но Ли не мог не переставать думать о том, как он там? Хорошо ли он питается? Докучает ли ему Енбок или обстановка в замке переменилась? Скучает ли он?... Феликс да. Феликс заглушал эти мысли до тех пор, пока не принял произошедшее за сон, теперь же он невероятно сильно начинает скучать. Ему хочется увидеть эту улыбку, этот смех и милые глазки. Ли хочет броситься в объятия, сжать того крепко-крепко, расплакаться и шептать всевозможные нежности. Он хочет усыпать лицо поцелуями под смех Хвана, а потом лечь на кровать и просто обнимать того несколько суток подряд, не давая тому возможности уйти. Феликс хотел бы сейчас уцепиться за того, словно пиявка, а потом слушать шуточное бормотание на тему того, что он отвлекает его от работы. У Феликса в глазах щиплет, а руки слегка подрагивают. Он бредет домой, словно в тумане. Ли по привычке нажимает на нужные кнопки кодового замка от двери, по привычке снимает обувь и откладывает сумку, все так же по привычке плетется в свою комнату. Для счастья ему нужно было просто увидеть его, просто… — Ты вернулся? Я приготовил ужин. Пойдешь кушать? – этот голос… У Ли сердце замирает, он поднимает взгляд… Темные короткие волосы и яркая улыбка. Хенджин стоит в дверном проеме с половником в руке, в нелепом фартуке и дырявых носках. Феликс выдыхает, хмурится и потирает лоб ладонью. Он безумно хотел бы увидеть Хвана. Своего Хвана, но вселенная почему-то издевается над ним. Да, одинаковая внешность за исключением цвета волос, но их характеры, их манеры и привычки сразу же дают о себе знать. Растяпа Хван в рваных носках с беспорядком на голове никогда не сравнится со статным белокурым Хенджином. В глазах уже не просто щипало, слезы как-то сами по себе начали течь из глаз. Феликс сел на край кровати и тихо прикрыл лицо руками, ничего не отвечая на вопросы парня. Ему сейчас меньше всего хотелось его видеть и слышать. Это явное напоминание, словно дразнило его. Если такова была задумка вселенной, то это очень жестоко. Хенджин заметил состояние Ли и сильно заволновался. Несколько месяцев назад Феликс тоже беспричинно плакал, много. Тогда было ужасное время. Хван просыпался от криков, что доносились из спальни Ли. Ему приходилось успокаивать его после ночных кошмаров, следить за его состоянием и порой даже заставлять кушать. То было время, когда у Феликса были все симптомы депрессии. — Феликс… – жалобно заговорил парень. Он мигом отнес половник на кухню и с нескрываемым беспокойством сел на колени перед Ли. – Что-то случилось на работе? Тебя что-то расстроило? – он пытался заглянуть тому в глаза, но тот скрывал его ладонями и отрицательно махал головой. Хенджин не сдавался. Ему было трудно видеть Феликса в таком состоянии. Он не хотел, чтобы тот кошмар снова повторился, только вот Ли, что тогда, что сейчас, никак не принимал и не принимает помощь окружающих. После того, как они встретились, Феликс продал свою машину и оплатил счета родителей Хвана, помог тому с жильем. Хенджин меньшее, что мог сделать – это отблагодарить его, только простые слова ничего в этой ситуации не решат. Парень благодарил действиями, помогая ему, чем мог. Он убирался, готовил, стирал вещи, – это только работа по дому, кроме того, Хван старался подбадривать его, утешать, когда Ли было плохо, поддерживать и в целом делать все то, что могло бы сделать жизнь Феликса комфортной. Не важно, что тот с неохотой принимает его благодарность, Хенджина это не сильно задевает. Главное, что он может проявлять свою заботу, свое понятие благодарности к нему. И сейчас он мягко касается его плеча, успокаивающе поглаживая по нему. — Если тебе тяжело, поделись со мной этой ношей. Ты же психолог, понимаешь, что порой от простого разговора может стать легче, – Ли дернул плечом, убирая тем самым руку Хвана. — Просто оставь меня в покое, – Феликс говорит спокойно, хоть и с дрожью в голосе. Хенджину неприятно слышать это, но он не хочет сдаваться. Порой те, кто не принимают помощь, больше всего в ней нуждаются. — Может быть тебе что-то принести? М? – он снова кладет руку ему на плечо и улыбается. – Водички может быть? Или я могу приготовить какой-нибудь десертик? – Хван ласково поглаживает его и с нежностью интересуется, словно общается с ребенком, у которого упало мороженое. – Ты только скажи, чем я могу тебе помочь? – на этой фразе Феликс не выдерживает. Он отбрасывает его руку и открывает красное от слез лицо. — Ты даже себе не в силах помочь, а мне и подавно! И ты предлагаешь мне помощь? – он усмехнулся. – Это просто смешно, – Хван смотрел на него не опуская улыбки, хотя в глазах у самого начинало щипать. — Хорошо. Тогда… тогда я оставлю тебя наедине, – он старался не выдать горечь и обиду в голосе. Несмотря на то, что слова Ли его задели, отвечать колкостью на колкость он не хотел, да и не осмелился бы. Такое поведение не было заложено в его характере. Хенджин спокойно поднялся и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Он остановился в коридоре, хватаясь за сердце, что резко заболело. Неприятное чувство засело внутри. Это не обида, это разочарование. Он разочаровался в себе, потому что слова Феликса были чистой правдой. Хенджин не в силах помочь даже самому себе, и он это прекрасно понимает, однако после провальной попытки суицида, парень нашел в себе силы жить. Хван больше не цеплялся за простое желание, он полноценно ушел от края пропасти, до которого он сам дошел. Он теперь был далек от этих мыслей, однако суровая реальность никуда не делась. Парень все еще не мог самостоятельно помогать маме и брату, только благодаря Феликсу те все еще живы и даже идут на поправку. Хенджин не в силах самостоятельно помочь даже себе. До боли верное утверждение. Парень слабо улыбается и мотает головой, разгоняя плохие мысли. Он бредет до кухни, откладывает фартук и накрывает еще горячие кастрюли полотенцем, чтобы те сохранили тепло, как можно дольше. Он сейчас не в силах помочь Феликсу, хотя бы, потому что не понимал и не понимает до сих пор, что у него творится в голове. Будь Ли хоть чуточку честнее, будь он более открытым, Хван хотя бы попытался, но, пока тот молчит, нет смысла вытаскивать из него очевидно больную правду клещами. Парень мотает головой, натягивает улыбку и идет в свою комнату, точнее в гостиную, чтобы переодеться для предстоящей прогулки. Ему нужно было прогуляться, освежить голову и хоть немного отдохнуть. Хотелось просто насладиться вечерними пейзажами Сеула и ни о чем не думать. Когда он сменил одежду, телефон, ранее отложенный на диван, завибрировал. Хенджину пришло сообщение, и он с интересом потянулся к девайсу. Время было еще не позднее, однако, тех, кто мог писать ему в будние дни, было не так уж и много: медсестра из больницы, где лежит его мама и брат, тот же Феликс, хотя он делал это реже других, ну и его лучший друг.

— Не хочешь прогуляться? Мне скучно.

Хенджин усмехнулся и мотнул головой. Парень написал ему, как всегда вовремя. — Читаешь мои мысли. Встретимся на привычном месте?

— Уже выхожу.

Хван закрыл крышку кнопочного телефона и отложил его в карман джинс. Он взял с собой бумажник и документы, а после спокойно направился в коридор. Комната Ли все еще была закрыта, но, как бы тот не хотел проверить состояние Феликса, Хенджин просто не решился постучать, убирая руки в карманы. Всем иногда нужно побыть наедине со своими мыслями, и это негласное правило Хван соблюдал всегда. Ли часто требовалось побыть одному, даже слишком часто. Парень тихо обулся и вышел из квартиры, легким шагом направляясь к кофейне на соседней улице. Это место для него было особенным. Тут Хенджин впервые встретил своего лучшего друга, если можно назвать лучшим другом человека, с которым вы встретились чуть меньше полугода назад. Прогуливаясь по вечернему городу, наполненному молодыми и пожилыми парами, детьми с домашними животными, спортсменами, что вышли на пробежку, парень невольно улыбался. Свежий мартовский воздух приятно освежал. Хенджин шел медленным прогулочным шагом, разглядывая природу, что начинала оживать после долгой зимней спячки. Веточки на деревьях уже покрывались маленькими, но сочно зелёными листочками. — Хей! О чем задумался? – чья-то рука резко повисает на плече Хенджина и он улыбается, вместо того чтобы испугаться. Знакомый голос, знакомые привычки. — И тебе привет, капустка, – он оборачивается на своего темноволосого друга, что немного ниже его самого и усмехается. – Что с лицом? Чего хмуришься? – они, не останавливаясь, продолжали прогулку до любимой кофейни. — Опять ты мне новое прозвище дал. Почему в этот раз капуста? Я зеленый и бледный или что? – Хенджин рассмеялся. — Потому что обычно я называю тебя «кимчи», а кимчи – это капуста, – его друг усмехнулся и мотнул головой. — С логикой у тебя все в порядке, – улыбчивый Хван опустил взгляд и стал о чем-то размышлять. Тяжело было сохранять улыбку, поэтому уголки губ плавно поползли вниз, а лицо приобрело задумчивый вид. Его друг с прищуром взглянул на него, но вопросов задавать не стал, хотя было интересно, что поспособствовало подобному поведению. С момента их первой встречи прошло полгода. За это время парни не так хорошо узнали друг друга, но этих познаний было вполне достаточно, чтобы весело проводить время вместе, обсуждать какие-то проблемы или делиться мыслями. Хенджин стал открытым к общению после инцидента, который предотвратил Феликс. Депрессия, длившаяся месяцами, чудесным образом прошла за несколько первых недель их общения, ведь жизнь, как по щелчку пальцев, наладилась. Это солнышко с веснушками превратило адскую жизнь, состоящую из круговорота работы и редкого сна, в нечто спокойное и приятное. Теперь Хенджину не приходилось оставаться в ресторанчике допоздна, у него не было проблем с деньгами, а режим сна наладился. Жизнь Хвана обрела новые краски, благодаря умелому художнику. Только вот этот художник сам со временем потерял все цвета. Феликс перестал улыбаться, радостно встречать Хвана с работы или вообще как-то проводить с ним время. Раньше они могли собираться вечером для просмотра сериалов или фильмов в гостиной, кушать за одним столом и делиться тем, что произошло на работе. раньше они были хорошими друзьями, живущими под одной крышей, а теперь… — Ты настолько сильно ушел в свои мысли, что видимо не заметил, как мы в молчании дошли до кофейни, – Хенджин вернулся из размышлений и осмотрелся. Они уже стояли у кассы, а бариста с интересом смотрела на него, ожидая, когда тот сделает заказ. – Тебе как обычно? — А? – Хван все еще приходил в себя. – Да, – парень снова улыбнулся и мельком осмотрел свободные места. – Ты закажи тогда, а я пока займу нам столик, – не дождавшись ответа друга, Хенджин спокойным шагом пошел вглубь заведения и разместился на еле заметном местечке. — Один холодный американо с лавандовым сиропом и… – девушка повторила заказ. Парень обернулся на нее и широко улыбнулся. — И один раф с Амаретто, а еще два малиновых круассана и шоколадный брауни, – девушка вбила заказ в компьютер, после чего тот рассчитался и остался ждать. Парень опустил свою улыбку, как только отошел от кассы к зоне выдачи заказов. Он облокотился на стену и скрестил руки на груди, изучающим взглядом посматривая на друга. Парень прищурился, думая о чем-то своем, пока его не вырвали из мыслей. — Ваш заказ: Шоколадный брауни, два малиновых круассана, айс американо с лавандовым сиропом и раф с Амаретто для… – он улыбнулся и перебил девушку. — Спасибо, это мой заказ, – он принял поднос и хотел уже уйти, как миловидная бариста остановила его. — В честь годовщины издания газеты, что находится в этом доме, мы предлагаем посетителям бесплатный выпуск. Возьмите на стойке, почитайте. Можете даже взять с собой, – парень широко улыбнулся и кивнул. — Спасибо, – он отнес поднос за нужный столик, а потом из вежливости вернулся за газетой. Хенджин устало посмотрел на образовавшийся перед ним «пир» и, как только его друг вернулся, он улыбнулся и мотнул головой. — Кимчи, а ты сегодня балуешь меня. И кофе, и круассан, и брауни, – парень усмехнулся. — Брауни мне, круассанов два так что… – Хван тихо засмеялся. — Я тебя понял, – он взял с подноса раф и принялся медленно потягивать его, пока парень напротив пристально и даже хмуро изучал газету. – О чем-то интересном пишут? – он отвлекся, улыбнулся и свернул ее, откладывая в свой портфель. — Да так, одна колонка заинтересовала, но, по сути, все те же новости и скандалы, – парень переложил с подноса все тарелки и свой холодный американо, принимаясь сразу же поглощать брауни. – Не люблю я, когда в прессе обсуждают людей. Гадко это делать за спинами, – Хенджин сделал еще глоток и пододвинул к себе тарелку с круассаном, поглядывая на то, с каким удовольствием друг кушает сладости. — Такова наша природа. Люди наслаждаются неудачами других и лишь редко радуются за чужие успехи, – Хван принялся есть, пока его друг в молчании над чем-то задумался. — Природа не создавала людей такими. Человечество само встало на этот путь. Заметь, мне не особо нравится осуждать или обсуждать, – Хенджин усмехнулся. — Да-да. Еще бы самый примерный прихожанин церкви имел другие мысли на этот счет, – парень улыбнулся и взялся за второй десерт. — На тебя правило обсуждения не работает, так что выкладывай, почему такой задумчивый весь вечер? – Хван прикрыл глаза, шумно выдохнул и почесал затылок. — Это сложно, – он отодвинул пустую тарелку в сторону и облокотился на стол. – Я тебе раньше рассказывал о парне, спасшем мне жизнь. — О Феликсе? — Именно, – Хенджин снова вздохнул, а друг, чьи щеки были набиты малиновым круассаном, лишь с интересом ждал, когда тот поделится проблемой. – В последнее время Феликс ведет себя очень странно… Я бы сказал не типично, – Хван зачесал рукой темные волосы назад и продолжил. – В первое время, когда мы только познакомились, он так хорошо ко мне относился. Просто незнакомый человек, которого я встретил… в не самых хороших обстоятельствах… Он очень сильно мне помог, ты это знаешь. Но со временем наши отношения сильно изменились. — Это в каком смысле? – парень отпил американо и продолжил с интересом вслушиваться в слова друга. — Он стал холодным, – Хван снова вздохнул. — Как мой кофе? – они улыбнулись. Друг мог развеять напряжённую обстановку. — Ну типа, – Хенджин сделал последний глоток и продолжил. – Раньше он был таким лучезарным, улыбчивым и общительным, а сейчас мы почти не общаемся, часто ругаемся, а его выражение лица почти всегда хмурое. Мне хочется спросить у него, помочь ему, ведь когда-то он сделал для меня столько всего… Но в ответ на мои попытки я получаю только его злобу… — И ты не понимаешь причин перемены его настроения? – Хенджин кивнул, и настала очередь его друга вздыхать. Они потупили взгляды и каждый задумался о чем-то своем. – попробуй сменить линию поведения. Ну типа… Ты же всегда рядом с ним, окружаешь его ответной добротой и все такое. Попробуй просто не трогать его. Дать ему время и все такое. — Капустка, я давал ему много времени, чтобы он объяснил мне, в чем проблема, поделился переживаниями, но это не работает. Более того сегодня он пришел в слезах и… Я не хочу, чтобы повторилось то, что было четыре месяца назад, – его друг потирает лицо и вздыхает. — Как же сложно, – Хван усмехается и слабо улыбается. – Просто дай ему время. Время лечит лучше любых слов. Возможно и правильно, что он не делится своими переживаниями, возможно, он не может. У всех есть свои секреты, и порой груз, что мы несем вместе с тайной становится настолько тяжелым, что мы уже не можем сбросить его со своих плеч, – Хенджин тихо рассмеялся. – Ты чего? — Просто никогда тебя таким серьезным не видел, – друг усмехнулся. — Приходи ко мне как-нибудь на обеде, посмотришь на то, какой я серьезный учитель, когда рядом детишки, – Хван кивнул. – И все же, не задумывайся над этим так серьезно. — Я постараюсь. — Ладно, время уже позднее, – парень посмотрел на часы. – У меня еще есть дела сегодня, так что предлагаю на этом разойтись. Сильно не переживай и, если что, звони, – Хенджин кивнул. — Хорошо, капустка, – парень поджал губы и изобразил что-то похожее на злую гримасу, только вот Хван знал, что тот не умеет злиться. – Ладно-ладно, больше не буду тебя так называть.Только полное имя, – его друг усмехнулся. — Ты хоть его помнишь? – Хенджин снова рассмеялся. — Да, Сынмин, я помню, как тебя зовут.