Шепот твой стал моим спасеньем

Время на Цинцзине после Собрания Союза Бессмертных казалось замедлило свой бег. Несмотря на все усилия Хун Люфэна и Му Цинфана, глаза Юаня так и не восстановились. Хотя он заранее понимал, что так и будет, было бы ложью сказать, что он не надеялся на чудо. Все же он утратил не только зрение, но и часть души, не способный больше заниматься любимым делом. Со времен своего далекого детства, еще до перерождения, Юань любил рисовать. Будучи ребенком, он часто убегал из поместья, чтобы полюбоваться на закат, а потом запечатлеть это на пергаменте. Несколько раз он даже терялся, залюбовавшись светлячками и задержавшись у озера до поздней ночи. В конце концов, матушка настолько привыкла к этому, что просто отправляла следом за ним няню, которая потом и приводила его обратно. Все же Юань стал Божеством Искусств не просто так. Кисть с детства была продолжением его руки, и после вознесения его творения появились во множестве дворцов Небесной столицы. Среди обычных людей даже ходила легенда, что его картины могли оживать, впуская зрителей внутрь своих сюжетов. Говорили, что те, кто смотрел на его работы слишком долго, будто бы теряли связь с реальностью, растворяясь в мирах, созданных Юанем. Это были не просто изображения — это были целые вселенные, каждая из которых дышала, двигалась и жила своей жизнью. Когда он впервые лишился зрения, Юань чувствовал, как его душа постепенно угасает. Миры, которые когда-то были ему подвластны, исчезали один за другим, оставляя лишь пустоту. Несмотря на это, он не мог заставить себя перестать творить. Даже слепой, он по-прежнему рисовал, полагаясь на память, на ощущения, на звук кисти, скользящей по холсту. Вот только в этот раз нечто отличалось. Хотя он больше не был одинок и его окружали дорогие сердцу люди, Юань больше не мог рисовать. Кисть не ощущалась продолжением руки. Даже самые простые мазки ложились криво и неохотно, хотя когда-то он легко мог нарисовать по памяти утренний пейзаж с завязанными глазами. Но если к слепоте он привык довольно быстро, то рана на левой руке доставляла Юаню куда больше проблем. Несмотря на все усилия Хун Люфэна и Му Цинфана, она покрылась белесой паутинной, которая глубоко вросла в мышцы руки, из-за чего извлечь её было почти невозможно. Последствием этой травмы стало то, что Юань почти перестал чувствовать левую руку, а по ночам он иногда долго не мог уснуть из-за жгучей боли.О последнем, как и о том, что он больше не может рисовать, он никому не рассказывал. Пиковые лорды и без того переживали из-за его слепоты, и Юань не хотел дополнительно тревожить их. К тому же он быстро привык к неудобствам, так зачем же поднимать суету? И всё же, несмотря на наступление зимы и плохое самочувствие, Юань продолжал проводить время на улице. Тишина пика Цинцзин успокаивала, а холод отвлекал от глупых мыслей и терзаний. — Даочжан, осторожнее, не подскользнитесь, — Люфэн осторожно придержал его, помогая не упасть на скользком участке дорожки. Юань в ответ мягко улыбнулся ему, частично опираясь на друга. Хотя он упорно убеждал себя в обратном, ему всё же не хватало возможности видеть. Было странно вновь оказаться в кромешной тьме, понимая, что ты сам не способен и шагу ступить без поддержки. — Вы не замерзли, даочжан? Люфэн осторожно коснулся его ладоней, вздрогнув от ужаса. По сравнению с заледеневшими пальцами Юаня кожа бывшего небожителя казалась обжигающе горячей. — Даочжан, — Хун Люфэн недовольно выдохнул. — С вами никаких нервов не напасешься, что тогда, что сейчас. Сколько раз мне повторять, что нельзя ходить по морозу, словно дожидаясь того момента, когда вы все таки обратитесь в ледышку? Даже если вам этого очень хочется, даочжан, это опасно для вашего же здоровья. — Не надо ругаться из-за такой мелочи, — Юань ярко улыбнулся. — Я не хрустальный. — И поэтому вы решили проверить это на практике? Вот вернется лорд Шэнь, и я на каждую такую вашу выходку буду ему жаловаться. — Ну Люф-э-э-э-н, — жалобно протянул он. — Цзю-гэ и так меня отругает, если ты ему еще и про это расскажешь, то меня не выпустят из Цанцюн до конца жизни. — Вот видите, еще одна причина наябидничать вашему брату, даочжан. — Меня такие полумеры не остановят, — Юань демонстративно сложил руки на груди, отворачиваясь в сторону. Вот только он случайно наступил на заледеневший участок тропинки и не успел среагировать, потеряв равновесие. В последний момент он ухватился за рукав друга. Хун Люфэн, не ожидавший подобного, только чудом успел поймать Юаня за шкирку и прижать его к себе, перед тем как упасть спиной в сугроб. Обоих обдало холодом, но Юань оказался в безопасности, обхваченный руками Хун Люфэна. На мгновение между ними воцарилось молчание, нарушаемое лишь мягким шелестом падающего снега. — Кажется, вы всё же хрустальный, даочжан, — полушутя пробормотал Люфэн, не разжимая объятий. — Если я и хрустальный, — ответил Юань, слегка смущённый, но довольный теплом, исходящим от друга, — то это ваша вина. Люфэн тихо засмеялся. Его смех был тёплым, как весенний ветер, способный растопить даже самый суровый лёд. Он не отпустил Юаня сразу, задержав момент немного дольше, чем это было необходимо. Однако, заметив, что снег начал проникать через их одежду, он медленно помог даочжану подняться. — Мне жаль, что я не могу держать вас в безопасности от всех бед, даочжан, — произнёс Люфэн, мягко, но уверенно проводя его обратно к тропинке. — Но пока я рядом, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вас защищать. Юань почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Он уже был готов ответить, как заметил лёгкую дрожь в голосе Люфэна. — И неважно, что вы думаете о своей слепоте, — продолжил Люфэн. — Для меня, даочжан, вы по-прежнему видите больше, чем многие из тех, кто считает себя зрячим. Юань хотел ответить, но не нашёл слов. Вместо этого он тихо сжал руку Люфэна, передавая ему своё тепло и признательность. Он понимал, что скорее всего этой сказке когда-нибудь придёт конец, но сейчас ему хотелось просто наслаждаться моментом, не страшась будущего и не жалея о прошлом. — Пойдёмте, даочжан, вам нужно отогреться.

***

— Этот мальчишка спрыгнул раньше, чем мы подоспели! — Лао Гунчжу с силой стукнул по столу, не в силах сдержать раздражение. — Мало того, Юэ Цинъюань сделал всё, чтобы никто не мог подойти к Шэнь Цинцю ближе, чем на сотню шагов. Мы упустили такой шанс! — Не стоит так сокрушаться, господин, — юноша в персиковых одеяниях сделал глоток чая, смотря в никуда. — Мы проиграли битву, а не войну. Сейчас уже ничего не изменишь, и нам остаётся только ждать. — О чём это вы? — старый мастер дворца удивлённо посмотрел на Тао Лу. — О том, что к этому делу можно подойти с другой стороны, — на лице юноши расцвела ядовитая улыбка, подобная оскалу монстра. — Когда Шэнь Цинцю наконец-то покинет пещеры Линси, он наверняка потеряет бдительность на некоторое время. Всё же его брат был ранен и наверняка будет нуждаться в заботе. В это время нам стоит разыскать женщину по имени Цю Хайтан. Поверьте мне, она может рассказать много интересного о прошлом главы Цанцюн и лорда Цинцзин. Договорив, Тао Лу на мгновение прикрыл глаза, словно задумавшись о чём-то своём. В полутьме кабинета, освещённого только блеклым светом десятка свечей, черты его лица казались заострёнными, став более хищными. Сейчас трудно было даже помыслить о том, чтобы назвать этого человека хрупким цветком или изящной жемчужиной. Перед Лао Гунчжу сидел не просто юноша, а бывший небожитель, всё ещё сохранявший своё могущество и преследовавший свои цели. — Но даже не вздумайте пытаться выкрасть Шэнь Юаня, — рядом с ним всё ещё находится этот господин Хун, и он явно не так прост, как хочет казаться. — Мои шпионы пытались выяснить, кто он такой, но всё выглядит так, словно он появился из ниоткуда. Старый мастер дворца массирует виски, откидываясь на спинку кресла, больше похожего на трон. Тао Лу наблюдает за ним из-под полуопущенных век. В его глазах уже рябило от обилия золота вокруг, но он упрямо молчал. — Господин Тао, а вы так и не ответили на мой вопрос, заданный при нашей первой встрече. — Чего я хочу? — юноша хмыкнул, начиная барабанить пальцами по подлокотнику. — Скажем так, мой интерес в этом деле связан с одним человеком, который сейчас находится под защитой Цанцюн и который однажды перешёл мне дорогу. Лао Гунчжу внимательно вгляделся в лицо Тао Лу, пытаясь понять, что скрывается за его загадочной улыбкой. Но юноша, казалось, не собирался раскрывать своих истинных намерений. Его лицо было спокойным и невозмутимым, а в глазах плескалась только ледяная, неподвижная гладь. — Один человек, говорите? — старый мастер дворца наконец заговорил, откинувшись на спинку кресла и устремив взгляд в потолок. — В таком случае, могу ли я предположить, что ваши цели и наши интересы пересекаются только временно? — Всё, что вам нужно знать, господин, — голос Тао Лу был тихим, но в нём звучали уверенные нотки, — это то, что наши пути совпадают до тех пор, пока я не добьюсь своего. И я уверен, что и ваши цели будут достигнуты в процессе. Не забывайте, Лао Гунчжу, я здесь не для того, чтобы вредить вам или вашему делу. Лао Гунчжу едва заметно скривился. Он понимал, что иметь такого союзника, как Тао Лу, было рискованно, но в то же время этот риск мог оправдать себя. И пусть человек перед ним отличался хитростью и непредсказуемостью, он вынужден был ему довериться. — Очень хорошо, — наконец сказал он, тяжело вздыхая. — Но помните, господин Тао, я никогда не терпел предательства. Если вы попытаетесь сыграть против нас... — Даже не думайте об этом, Лао Гунчжу, — перебил его Тао Лу, резко повернув голову. В его глазах мелькнула тень угрожающего предупреждения. — Мы с вами временные союзники, но, поверьте, я дорожу своими целями куда больше, чем вы своими, и ни за что не пойду на неоправданный риск. С этими словами он поднялся и, не прощаясь, вышел из кабинета, оставляя за собой ощущение холодного, чуждого присутствия. Старый мастер дворца некоторое время сидел неподвижно, обдумывая всё произошедшее. И только потом, медленно, он снова начал разрабатывать план действий. Время шло, и промедление могло стоить слишком дорого. Тем временем Тао Лу шел по мрачным коридорам дворца, наслаждаясь холодом каменных стен. Он знал, что этот союз был временным и что Лао Гунчжу был всего лишь очередным инструментом в его руках. Но пока он нужен, пока его цели пересекаются с целями этого старика, он будет играть свою роль. И в момент, когда наступит подходящее время, он нанесёт свой удар — быстрый и точный, как выстрел стрелы, направленной в самое сердце врага. Единственное, что Тао Лу не мог предугадать, — как далеко зайдёт его собственная игра и сколько ещё жизней будет разрушено ради неё. Но разве это имело значение, когда он был так близок к своей цели? Кто бы мог подумать, что в этом огромном, пустынном мире его сердце ещё способно пылать от ненависти, жажды мести и любви? Но всё, что он хотел, — это заполучить того, кто осмелился нарушить его покой. И он будет продолжать идти до самого конца, не останавливаясь ни перед чем.

***

— Даочжан, о чём задумались? Тёплые ладони Люфэна легли на плечи Юаню, аккуратно разминяя мышцы. Они сидели в бамбуковой хижине у жаровни, отогреваясь после неудачного падения. Юань, честно говоря, всё ещё чувствовал себя ужасно неловко, понимая, что именно из-за его неуклюжести они оба промокли. Он даже порывался как-то помочь другу хотя бы снять мокрую одежду, но Люфэн только отшутился, заявив, что не хочет повторять падение. — Люфэн, — лениво протянул Юань, желая навсегда остаться в этом мгновении, — а где Юэхуа? — Как будто вы не догадываетесь, даочжан. — Как так можно? — Юань нарочито укоризненно покачал головой. — Отпустили сестру сражаться с демонами и даже для вида не переживаете. — Ну как это, даочжан, мне очень жаль несчастных демонов, которым доведётся столкнуться с мэймэй, но знаете, покой на Цанцюн для меня всё же важнее, поэтому пусть развлекается... Не успел он договорить, как посреди комнаты открылся портал, из которого буквально выпала девушка с белоснежными волосами. Люфэн в последний миг сумел её поймать, не дав сестре удариться и заодно сломать стол, на который она чуть не приземлилась. Юэхуа, оказавшись в руках брата, только хмыкнула, отряхиваясь с нарочитой небрежностью. Её одежда была в лёгких пятнах крови и следах битвы, но сама она выглядела совершенно невозмутимой. — Как всегда, вовремя, — с мягкой усмешкой сказал Люфэн, аккуратно отпуская сестру. — Серьёзно, Юэхуа, ты не могла приземлиться чуть аккуратнее? Учти, что в следующий раз я дам тебе набить пару шишек, а не стану ловить, как сейчас. — Да ладно тебе, — Юэхуа подняла бровь, оглядывая обоих мужчин. — Ой, а почему это вы в одних нижних одеждах? Как неприлично! Вы снова вляпались во что-то и ещё без меня? Юань, услышав ехидство в голосе девушки, невольно смутился и отвернулся в другую сторону, делая вид, что ему вдруг понадобилось что-то нашупать на столе. Вот только Юэхуа было достаточно одного взгляда на мокрую одежду и угольки в жаровне, чтобы понять, что произошло. — Понятно, — протянула она, усмехнувшись, и отвернулась, чтобы подойти ближе к огню. — В следующий раз зовите меня, когда решите поваляться в снегу в непогоду. — Это получилось случайно, — попытался оправдаться Юань. — Я просто захотел немного прогуляться, но не подозревал, что дорожка будет настолько скользкой. А Люфэн упал только потому, что попытался меня поймать. Мы и не думали, что всё так закончится. — Конечно, не думали. Как обычно, — отозвалась она, но в её голосе не было ни тени осуждения. — К слову об этом, — голос Люфэна мгновенно стал строже, — я надеюсь, ты не нарушила охранные заклинания Цанцюн, или нам ждать визита пиковых лордов в полном составе? — Может и не нарушила, — Юэхуа беспечно пожала плечами. — Я ведь даже не знала, где появлюсь. Просто использовала тебя как маячок. — Мэймэй! Нельзя быть настолько беспечной! — Ты твердишь мне это почти пятьсот лет, так что придумай что-то новенькое ради разнообразия. И вообще, если злишься из-за того, что я прервала ваши воркования, так и скажи. Даже страшно представить, какую картину я бы застала, если бы пришла на несколько часов позже. — Постойте, — Юань даже не обратил внимания на поддразнивания, — а уже вечер? — Конечно, даочжан Шэнь, сейчас как раз час собаки[1]. Только не говорите, что вы так увлекательно проводили время, что позабыли, какой сейчас час на дворе. Услышав ответ, Юань попытался вскочить на ноги. — Люфэн, мне срочно нужна ваша помощь, вот-вот придут братец Му и дагэ, — затараторил он. Бывший небожитель, поняв, что дело серьёзное, усадил Юаня обратно, начиная на ходу убирать мокрую одежду и подыскивая чистые ханьфу. Одновременно с этим он пытался немного прибрать беспорядок, учинённый сестрой, тихо ругаясь себе под нос. Юэхуа же, чтобы не путаться под ногами, села рядом с Юанем, беспечно улыбаясь. Впрочем, такое спокойное занятие ей быстро наскучило, и она вернулась к поддразниваниям. — Да уж, если бы я пришла в эту минуту, то наверняка решила бы, что ты прячешь любовника от ревнивых мужей. — Юэхуа! — Госпожа Хун! — Ну ладно-ладно, молчу, — девушка похлопала окончательно смущённого Юаня по плечу, незаметно показав язык брату. — Воркуйте себе дальше, голубчики. [1] временной промежуток между 19:00 и 21:00