Шепот твой стал моим спасеньем

Юань не мог с уверенностью сказать сколько времени прошло после ухода Тао Лу. Где бы он не находился, с уверенностью можно было сказать только то, что ему вряд ли удастся выбраться отсюда в ближайшую неделю. Даже с немного восстановившимся зрением он все еще был беспомощнее новорожденного котенка. Юаню не хватало даже сил на то, чтобы сделать несколько кругов по комнате — он уставал едва ли не мгновенно, проваливаясь в вязкую дрему. От этого было едва ли не до слез обидно. Иногда и вовсе хотелось просто обнять себя, уткнувшись носом в подушку. Отвратительное чувство беспомощности не отступало ни на миг. Хотелось сделать хоть что-то, но тело упорно не желало слушаться. Юань тихо выдохнул, чувствуя исходящий от стены холод и сырость. Несмотря на это в воздухе витал надоедливый аромат персика и черного чая. В этом даже была некая ирония. Люфэн, а значит наверняка и Тао Лу прекрасно знал, о его любви к этим треклятым растениям. Возможно, Тао Лу казалось забавным таким образом посмеяться над ним, хотя Юаню было совсем не смешно даже несмотря на то, что он то и дело глупо хихикал. Тао Лу появился так же внезапно, как и ушел. Просто в какое-то мгновение комнату озарила короткая вспышка света, за которой последовала внезапная тьма. — Даочжан, — ласково произнес он, делая несколько шагов к Юаню. — Что тебе нужно? — Зачем же так грубо, — Тао Лу не обратил внимание на недовольство в чужом голосе, садясь на кровать. Юань невольно поморщился, ощущая едкий запах гари, который мешался с пьянящим ароматом персика. — Я думал вы соскучились по мне, меня ведь не было почти что сутки. — Сутки? — Юань непонимающе нахмурился, не веря собственным ушам. Это невозможно . Он был уверен, что Тао Лу отсутствовал не больше нескольких часов. Он ведь просто не мог проспать столько, это исключено. — Вы выглядите сбитым с толку, даочжан, — Тао Лу сочувственно погладил Юаня по плечу, — я же говорил вам, что мне не понадобится много времени, чтобы уладить все. — Что уладить? — Избавиться от Хун Люфэна, — Тао Лу пожал плечами, доставая из-за пазухи мешочек цянькунь — вы ведь знаете каким надоедливым он бывает, я просто не мог допустить, чтобы он вмешался в мой план. Юань нервно сглотнул, отказываясь верить собственным ушам. Тао Лу же не спеша достал что-то, протягивая ему небольшую коробочку. Юань заторможенно потянулся за ней, чувствуя себя точно в бреду. — Откройте, даочжан, — тихо приказывает он. Руки Юаня дрожали, и ему пришлось приложить усилие, чтобы открыть коробочку. Внутри лежала небольшая янтарная бусина, похожая на каплю застывшего солнечного света. Она казалась чем-то из его прошлого, но он не мог вспомнить, откуда это воспоминание. Сердце едва не подпрыгнуло к горлу, и, прежде чем он успел скрыть замешательство, в глазах Тао Лу мелькнуло довольное любопытство. — Понравилось? — мягко спросил Тао Лу, наклоняя голову, будто бы зачарованно наблюдая за каждой реакцией Юаня. — Я думал, вы будете рады. — Рады? — голос Юаня звучал глухо, едва не срываясь на горький смех. Он неверяще коснулся бусины, вертя ее меж пальцами. Несмотря на небольшой размер умелая рука мастера покрыла ее замысловатыми узорами, а в центре располагалось небольшое углубление, через которое продевалась нитка. Но хуже было только то, что он узнал, кому принадлежала эта бусина — Хун Люфэну. Тот всегда носил ее, либо вплетая в волосы, либо прикрепляя к поясу. Вряд ли бы он отдал бы эту вещицу добровольно, как бы Юаню не хотелось верить в то, что это всего лишь хитрый обман. Тао Лу усмехнулся, чуть поддаваясь вперед, так что их лица разделяло лишь несколько дюймов. Его голос прозвучал тихо, как шелест ветра. — Даочжан, я ведь просто не хочу, чтобы вы тешили себя напрасными надеждами. Юань отвернулся, чувствуя, как внутри разрастается болезненная пустота. Как бы он ни старался, в нём не осталось сил для гнева — лишь бесконечная усталость, поглощающая его волю к сопротивлению. Он снова почувствовал холод стены за спиной и крепче прижался к ней, будто она могла его защитить от удушающего присутствия Тао Лу. — Ты мог бы… — едва слышно произнес Юань, устремив взгляд на янтарную бусину, тускло мерцающую в его ладони. Ему хотелось сказать слишком много, но губы будто окаменели. Его уже трясло от ужаса, хотя он отказывался признать очевидное. Тао Лу в ответ лишь фыркнул, его лицо выражало снисходительное, почти жалкое сочувствие. — О, даочжан, я ведь сказал вам, что Хун Люфэн мертв — в его тоне слышалась холодная усмешка. — Вы думаете я позволил бы этому ничтожеству опять испортить все? Ваши привязанности к другим людям это слабость, даочжан. — И ты решил избавить меня от них, верно? — Юань горько улыбнулся, сжимая бусину так, что ногти впились в ладонь. — Я хочу помочь вам, — почти ласково отвечает ему Тао Лу, — если вы избавитесь от тех, кто делает слабым, вы сами станете сильнее. — А я когда-то просил об этом? Неужели все выглядит так, словно я действительно хотел сильнее тем более таким образом? Я предпочел бы навсегда остаться слепым, даже простым человеком без грамма самосовершенствования, чем… Юань тяжело сглотнул, пытаясь дышать, хотя легкие жгло, а тело сотрясала дрожь. Больно, больно, больно! Хотелось просто умереть, лишь бы не слышать, не видеть, не чувствовать. Пустота, тьма и даже одиночество были бы лучше чем это. Тао Лу молчал, лишь пристально глядя на него. Этот взгляд, холодный, почти безжизненный, казалось, пронзал Юаня насквозь. Словно он пытался изучить каждую его мысль, каждый уголок его души, чтобы найти там что-то еще, что можно будет растоптать. Юань чувствовал, как собственные слова обрушиваются на него, пробуждая что-то болезненно глухое внутри. Его гнев растворялся в беспомощности, словно он бился о ледяную стену, за которой оставалась лишь темная, бескрайняя пустота. Тао Лу, казалось, наслаждался этим зрелищем. — Ну же, даочжан, зачем так страдать? — прошептал он, его голос звучал как мягкий шелест, но в нем проскальзывало что-то змеящееся и коварное. — Разве не проще смириться? Все эти чувства лишь делают вас уязвимым. Юань стиснул зубы, его ладонь всё ещё сжимала бусину, теперь она казалась тяжелее, чем прежде. Он знал, что не стоит поддаваться на эти слова, что не должен позволить Тао Лу подчинить его волю. Но сил на сопротивление не оставалось. Мысли путались, чувства смешивались, и лишь леденящая усталость держала его на грани. — Оставь меня в покое, — наконец выдохнул он, хотя голос был едва слышен. — Просто оставь меня в покое. Даже если у меня не останется ничего и никого, то я предпочту все еще быть в одиночестве, чем рядом с тобой. Тао Лу тихо рассмеялся, наклоняясь еще ближе. Его взгляд был проникающим, словно бы пытающимся выжечь остатки надежды из Юаня. — Ваша уверенность, даочжан, так… очаровательна. Но вы ошибаетесь. У вас уже ничего нет. Вы сами — лишь блеклая тень того, кем когда-то были. Время сделает своё дело, и вы сами поймёте, что этот мир лучше оставить без тех, кто вам не нужен. Юань невольно отвел взгляд, ощущая, как будто бы мир вокруг стал теснее, темнее, будто бы все стены стремились сдавить его, лишить последнего дыхания. Тьма вокруг сгущалась, но где-то в глубине, сквозь страх и боль, пробивалось упрямое, хрупкое чувство. Тихий голос внутри шептал, что его слабость — это не порок, что быть привязанным к людям значит быть живым. Но удержаться за этот шепот становилось всё сложнее. Юань прижался спиной к стене, пытаясь почувствовать хоть какую-то опору, хоть тень уверенности в этом ледяном мраке. Он знал, что для Тао Лу всё это лишь развлечение, попытка выжать последние капли его силы, оставить пустую оболочку, которая покорно последует за ним. Но Юань слишком устал, чтобы вновь бросаться на штурм этого бездушного барьера. Он мог только упрямо молчать, сдерживая дрожь и не позволяя себе взглянуть в глаза своего мучителя. Тао Лу продолжал говорить, его голос, мягкий, но ядовитый, проникал в сознание, подтачивая последние грани его сопротивления. — Удивительно, даочжан, — он усмехнулся, едва коснувшись кончиками пальцев его подбородка, заставляя Юаня взглянуть на него. — Вы все ещё цепляетесь за свои жалкие убеждения. Я восхищаюсь этим… саморазрушительным упорством. Юань отвернулся, не желая видеть, как взгляд Тао Лу сверкает от извращенного любопытства. Его руки по-прежнему сжимали янтарную бусину — крошечный осколок прошлого, который казался теперь едва ли не единственным мостиком, соединяющим его с тем миром, где ещё существовало что-то, кроме боли и бессилия. — Ты можешь говорить всё, что угодно, — тихо, но твёрдо ответил он, стараясь удержаться за эти слова, как за якорь. — Но ты не заставишь меня поверить, что всё это — правда. Что сила — это единственное, что имеет значение. Тао Лу насмешливо покачал головой. — Наивно, как всегда. Сила — это не просто средство выжить, даочжан. Это свобода. Без неё вы не можете даже защитить тех, кого называете близкими. Впрочем, это уже не имеет значения, — он сделал паузу, и его взгляд стал холодным, пустым. — Вы же знаете, что ничего не вернется. Юань закрыл глаза, стараясь отгородиться от этих слов. Но они проникали внутрь, как яд, заполняя его разум, лишая способности дышать. Боль подступала к горлу, мешая вдохнуть. Ощущение удушья накатывало, но он, сжав зубы, продолжал держать бусину, словно последний обрывок своей прежней жизни. — Ты прав, — наконец прошептал он, но в его голосе не было покорности. — Ничего не вернется. Но и ты не получишь того, чего хочешь. Тао Лу склонился к нему, их лица были так близко, что Юань мог почувствовать холодное дыхание на своей коже. — А вы уверены, что я хочу чего-то ещё, даочжан? Юань отшатнулся, отводя взгляд, чувствуя, как подступает холод ужаса. Ему хотелось что-то ответить, но слова застряли в горле, смешиваясь с нарастающей беспомощностью. Это чувство, с которым он сражался так долго, теперь плотно сковывало его, лишая возможности даже молча сопротивляться. Тао Лу наклонил голову, чуть усмехнувшись. В его взгляде мелькала бесцветная пустота, такая, что Юаню хотелось закрыть глаза, лишь бы не видеть её. — Вы не понимаете, даочжан, — произнёс он с притворным сочувствием, едва заметно сжав плечо Юаня. — Я просто исполняю ваше желание. Ведь это вы так отчаянно искали способ избавиться от этой слабости. Так почему же сейчас… так дрожите? Юань стиснул зубы, чувствуя, как его трясет. Слова застревали в горле, но он отчаянно упрямился, стараясь не выдать свою слабость. Не он, не сейчас. — Это не то, чего я хотел, — с трудом выдавил он, не поднимая глаз. — Сила ради того, чтобы разрушить — это пустое. И если это всё, на что ты способен… На долю секунды выражение Тао Лу изменилось. Тонкая тень раздражения скользнула по его лицу, но почти мгновенно исчезла, сменившись равнодушием. — Как угодно, — хладнокровно отозвался он, отстраняясь. — Ваши идеалы ни к чему не приведут. — он усмехнулся. — Увидим, сколько ещё времени вы сможете сопротивляться. Юань крепче прижался к стене, чувствуя, как едва заметная надежда пробивается сквозь толщу пустоты и боли. Пусть у него больше нет сил, пусть тело едва держится, но где-то внутри он всё ещё знал, что останется верен самому себе. Бусина, которую он от волнения сжал в руке, приятно грела ладонь.

***

На Хун Люфэна даже смотреть страшно было, таким бледным он был. Казалось что он в миг постарел на несколько лет и даже его волосы поблекли, превратившись из белоснежных на мутновато серые. На полу загадочным красным светом сияла печать перемещения, освещая небольшое помещение. Прошло меньше пол дня с того момента, как он наконец очнулся, но Хун Люфэн просто не мог ждать больше. С момента нападения уже и так прошли почти сутки — это был и без того длинный отрезок времени, за который с Юанем могло случится все, что угодно. И чем дольше он бы ждал, тем серьезнее и ужаснее могло стать это «что угодно». Хун Люфэн здраво рассудил, что дожидается прибытия пиковых лордов глупо. Даже несколько часов могут стать решающими в их случае. Будь у него немного побольше времени он бы предпочел покинуть Цзянлань — город, куда его доставила сестра, но выбора не было. Хун Люфэн сжал эфес меча, готовясь к чему угодно. К тому времени, как к ним прибудут Юэ Цинъюань, Лю Цингэ и Шэнь Цинцю, Юань уже должен быть здесь, чтобы в случае чего ему не пришлось опасаться за его благополучие. Каким бы сильным не был Тао Лу он не сумасшедший, чтобы бросится в битву сразу с тремя пиковыми лордами и самим Хун Люфэном. Воздух едва ли не дрожал от обилия ци. Хун Люфэн на мгновение прикрыл глаза. Он знал Тао Лу достаточно хорошо, чтобы понять, зачем тому могла понадобиться его янтарная бусина. Юань знал, что он никогда не снимал ее, хотя и не догадывался о ее предназначении. Тем не менее Хун Люфэн собирался воспользоваться этой ошибкой Тао Лу. Печать в последний раз вспыхнула, собирая всю ци из пространства. На мгновение комнату озарила яркая вспышка, но стоило ей только сменится полутьмой, как в центре комнаты оказался Юань: растрепанный, с красными глазами, но живой и даже целый. Хун Люфэн облегченно выдохнул. Получилось. — Даочжан, это я, вы в порядке? — спросил он, осторожно поднимая Юаня на ноги, одновременно с этим пытаясь проверить его на наличие травм. Но нигде на одежде не было следов крови, ох разве что местами ханьфу было запачкано пылью, а глаза даочжана больше не скрывала шелковая повязка. — Люфэн, — неуверенно позвал его даочжан. Хун Люфэн перевел взгляд на лицо Юаня, замечая нахмуренные, сведенные к переносице брови и ловя обеспокоенный взгляд зеленых глаз. Зеленых? Хун Люфэн был уверен, что после происшествия на Собрании Союза Бессмертных они поблекли. — Даочжан, все хорошо? — он обеспокоено потянулся к чужому запястью, чтобы проверить пульс. Вот только Юань не дал ему этого сделать.

***

Когда Юань ощутил внезапное ушедшую из под ног опору он испугался. На миг ему даже показалось, что он внезапно уснул и сейчас провалится в очередной кошмар, который преследовали его уже не один десяток лет. От этого он невольно вздрогнул, пытаясь ущипнуть себя, чтобы проснутся, но это не принесло никакого результата. Боль не отрезвила — она лишь усилила отчаяние. Когда же на смену лежанке пришел холодный деревянный пол и полумрак он едва ли успел понять, что произошло. Все вокруг было слишком реальным. Его кошмары всегда были иными — гротескными и странными, наполненными искаженными образами и искривленными воспоминаниями. Тем более было неожиданно увидеть знакомый силуэт, с белоснежными волосами и в кроваво красных одеждах. Пусть он и казался расплывчатым, но был удивительно реальным, почти осязаемым. С губ слетело невящее «Люфэн». Страх сильнее сдал свои когти, подобно хищной птице. Юань боялся, что стоит ему поверить и перед ним опять предстанет Тао Лу, с холодной и надменной улыбкой. Но этого так и не произошло. — Даочжан, все хорошо? Люфэн уже привычно подошел к нему, позволяя опереться на себя и незаметно поддерживая Юаня за плечи. Чужие прикосновения — ласковые и легкие приятно согревали. Не было чувства липкого мрака, преследовавшего его в кошмарах, как и не было въедливого аромата персика, сопровождавшего Тао Лу. Юань ощутил, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. Не удержавшись и так и не дав ответа на вопрос Хун Люфэна, он просто обнял его, уткнувшись носом в чужое плечо. Облегчение обрушилось на него подобно стене, рухнувшей под собственной тяжестью. Юань чувствовал, как по щекам текут слезы, а дыхание норовит вот-вот сбиться и выдать его с головой. Он никогда раньше не позволял себе быть настолько откровенным рядом с вообще никем. Тем страшнее было ощутить что-то подобное сейчас, до боли сжимая в руках янтарную бусину. Хун Люфэн мягко обнял его в ответ, начиная поглаживать Юаня по спине и тихо шепча что-то. Воздух казался удивительно горячим. Юань тяжело хватал его, не способный ни выровнять дыхание, ни успокоится. После неприятного и липкого холода тепло, даже его крохи сейчас обжигали. Чужие ладони — со следами мозолей, сильно отличные от рук Тао Лу, холенных и нежных, медленно скользили по спине, давая ощущение опоры. — Все хорошо, даочжан, я здесь, — Хун Люфэн тепло улыбнулся, отстраняясь, чтобы вытереть лицо Юаня от слез, — я всегда буду рядом, чтобы вас защитить, я ведь обещал. Юань еще раз всхлипнул, чувствуя, как в носу неприятно щипает. Щеки неприятно стянуло из-за высыхающих слез, а слабый свет раздражал глаза, вынуждая щурится. Люфэн внезапно подхватил его на руки, словно девушку. Юань едва ли успел произнести слабое «ой», не успев до конца понять, что произошло. После всплеска эмоций тело ощущалось чужим и ни на что не годным. Сил хватило едва на то, чтобы приобнять Люфэна за шею. — Почему ты не сказал? — спросил Юань, чувствуя себя слишком усталым, чтобы тратить хоть каплю энергии на бесполезные догадки, слишком часто все оказывалось совсем не так, как он думал. — Я думал, что Тао Лу давно исчез, с момента вашего вознесения он больше не проявлял себя и я поверил, что мне удалось избавится от него. — Когда ты догадался? — После вашей смерти, — Хун Люфэн на мгновение болезненно нахмурился — когда оказалось, что Тао Лу изначально хотел отравить Императора. Я не мог понять зачем. Но что еще более странно, так это то, что лорд Му сказал, что я отправился к вам, хотя я совершенно точно не навещал его в тот день и не разговаривал с ним. Тао Лу просто не повезло. Он просчитался всего на цунь, но это в конце-концов и привело его к провалу. — Люфэн, ты ведь догадывался о сделке? Небожитель на мгновение замолчал, словно подбирая слова: — Да, когда я смог наконец-то найти вас не трудно было понять, что здесь что-то не так. Я подозревал, что здесь замешан Тао Лу, но подтверждений этому не было. Они наконец-то вышли на улицу, заполненную людьми. Со всех сторон доносились крики торговцев и шум разговоров. Иногда на них бросали странные взгляды, но Юаню было сейчас откровенно не до этого. Спустя еще несколько минут молчания он наконец-то произнес: — Тао Лу сотрудничает с Хуаньхуа, он сказал, что рассчитывал на то, что ты решишь будто в этом замешан Лао Гунчжу и попадешь в ловушку во дворце. Он хочет убить тебя. — Я знаю, даочжан. Но он не может убить меня, без того, чтобы умереть самому. Юань нервно сглотнул. Это звучало слишком страшно, а еще заставляло задуматься о кое чем другом. — Значит и ты не можешь убить его, верно? — Не беспокойтесь об этом, даочжан, — Люфэн ласково улыбнулся ему, — планы Тао Лу имеют мало общего с реальностью. — О чем это ты? — Я бы возможно поверил, что в этом замешаны Хуаньхуа, если бы не одно но. Они оставили меня и Му Цинфана живыми, а кроме этого пропала моя бусина, хотя остальные вещи, даже кошельки, никто не тронул. Да и трупы в золотых одеждах доверия этой версии не внушали. Хотя вы правы в одном, если бы не Юэхуа, попытавшая связаться со мной, то очнувшись я бы действительно отправился либо в Хуаньхуа, либо решил, что в этом возможно замешаны демоны. Юань только кивнул. Спустя еще примерно палочку благовоний они наконец-то покинули город. Хун Люфжн расстелил на земле плащ, усадив Юаня. — Как только прибудут лорды, сразу же отправимся в путь, хорошо? — Он протянул Юаню бутылку с водой и достал несколько булочек. — Вам нужно поесть, даочжан, — тихо сказал он. — Люфэн, не стоит, я не голоден, — Юань покачал головой, все же делая глоток. Вот только его взгляд сразу же скользнул к мечу и кинжалу, которые Хун Люфэн носил на поясе. — Мне еще не доводилось видеть тебя с мечом. Раньше ты не носил его даже на торжественных церемониях. — Хотите посмотреть? — небожитель отцепил орудие от пояса, протягивая Юаню кинжал и меч. — Тяжелые, — немного удивленно протянул он. — Даочжан, вы не держали оружие в руке почти год — тепло произнес он, передавая Юаню кинжал. — Ты меня ругаешь? — Ни в коем случае, даочжан. Когда это все наконец-то закончится, я помогу вам с тренировками, хорошо? Юань фыркнул, поднимаясь на ноги. Несмотря на усталость ему безумно хотелось хоть немного прогуляться. Просто чтобы окончательно убедится, что это не сон, а реальность. А еще Юань просто не мог насмотреться на мир вокруг — свыкнувшись с мыслью, что он навсегда останется в тьме, теперь он чувствовал себя не в меру любопытным ребенком. Хотелось просто упасть на землю или нарвать букет цветов, как в далеком детстве. Возможно Хун Люфэн бы даже сплел для него венок или просто бы посмеялся, наблюдая за ребячеством Юаня. — Люфэн, с братом Му все хорошо? Юань сделал пробный выпад кинжалом, рассматривая ели заметный узор на белоснежном клинке. Хун Люфэн в ответ мягко улыбнулся, прикрепляя ножны с мечом обратно к поясу. — Лорд Му вполне жив и здоров, даочжан. Хотя он сейчас и пребывает на пике Цаньцчо, но его жизни больше ничего не угрожает. — Это радует, — Юань тихо выдохнул, осторожно меняя положение. Хун Люфэн не спешил отвечать или продолжать разговор. Вместо этого он внимательно смотрел на Юаня, который с каким-то детским удивлением рассматривал кинжал, будто забыв, как пользоваться оружием. Люфэну хотелось что-то сказать, но слова казались лишними. Молчание между ними было теплым, почти успокаивающим. — Даочжан, — наконец осторожно начал он, когда Юань опустил клинок, — у вас есть силы? Юань удивленно поднял голову, но быстро понял, что тот имеет в виду. Его лицо стало более серьезным. — Нет, — спокойно ответил он, стараясь не выдать того, что ему неприятно говорить об этом. — Простите, даочжан, — Люфэн чуть улыбнулся. — Мне не хотелось причинить вам боль этим вопросом. Юань ничего не ответил. Вместо этого он снова посмотрел на клинок, но его взгляд уже не был столь задумчивым. Казалось, он мысленно подготавливал себя к чему-то, что не желал произносить вслух. Хун Люфэн почувствовал легкую тяжесть в груди. Эти короткие моменты спокойствия были редкостью, но каждый из них напоминал ему, насколько близко они к краю пропасти. Если бы он только мог… — Люфэн, — голос Юаня вдруг оборвал его мысли. — Если случится что-то непредвиденное… — Не продолжайте, даочжан, — мягко, но твердо перебил его Люфэн. — Это даже не обсуждается. Вы и ваша жизнь ценнее чего бы то ни было. Вам больше нельзя рисковать собой. Юань опустил взгляд, но не стал спорить. Их разговор прервал звук шагов, раздавшийся чуть в стороне. Юань мгновенно напрягся, крепче сжав рукоять кинжала. — Тао Лу, — тихо произнес Люфэн, едва заметно сдвигаясь так, чтобы стать между Юанем и приближающимся врагом. Фигура в персиковых одеждах появилась будто из ниоткуда. Тао Лу остановился в нескольких шагах от них, держа руки скрещенными на груди, а на его лице играла неприятная улыбка. — Как трогательно, — насмешливо произнес он. — Я, кажется, прервал что-то важное? Юань невольно напрягся, но Люфэн поднял руку, призывая его не вмешиваться. Его взгляд стал холодным, и тот теплый блеск, что был там секунду назад, исчез, словно его и не было. — Уходи, Тао Лу, — жестко сказал он. Тао Лу лишь рассмеялся в ответ, медленно вынимая клинок из ножен. — Неужели вы уже меня прогоняете? — Тао Лу недовольно фыркнул, делая еще один шаг в перед и готовясь к атаке. — А ведь украла у меня того, кто уже принадлежит мне. Хун Люфэн легко оттолкнул Юаня прочь, не позволяя ему и шагу ступить к Тао Лу. В следующий миг в воздухе схлестнулись два клинка — удивительно похожих и не похожих одновременно. Но победить мгновенного не удалось никому, их силы были равны, что делало любую схватку бессмысленной. Тао Лу спешно сделал шаг назад, криво ухмыляясь. — Даочжан, а ведь мне совсем не хотелось делать у вас это на глазах, — пропел он, обращаясь у Юаню. Хун Люфэн только сильнее нахмурился, вновь направляя клинок в противника. Заметив позади движение он неожиданно легко начертил несколько печатей разрушения, отвлекая Тао Лу. Благодаря этому ему удалось выиграть необходимые мгновения, которых вполне хватило, чтобы занять более выгодную позицию. Силы двух противников столкнулись с такой яростью, что воздух вокруг казался искрящимся от напряжения. Каждое движение было выверено, каждое касание клинков сопровождалось вспышкой света и гулом, отдающимся в груди. Тао Лу двигался стремительно и бесшумно, как змея, стремящаяся вонзить ядовитые клыки в жертву, а Хун Люфэн стоял, будто незыблемая скала, не пропуская ни единого удара. Вот только вся проблема была в том, что их атаки были слишком предсказуемы для друг друга. Хун Люфэн знал своего противника ничуть не хуже себя — в конце-концов это и был он, пусть и иной, пусть и запятнанный ненавистью, но он. Отрицать это было глупо. Юань едва не вскрикнул, когда очередной взмах меча Тао Лу прошёл в опасной близости от плеча Люфэна, разорвав воздух едва заметной тёмной волной. Но Люфэн, словно ожидая этого, шагнул вперёд, и воспользовавшись замешательством врага, поставил смертоносный блок. Их клинки заскрежетали, скрещенные между ними взгляды были не менее острыми. - Ты слишком много болтаешь, — наконец бросил Хун Люфэн, отбрасывая Тао Лу назад с силой, которую тот явно недооценил. Удар прокатился по земле, оставив позади глубокую борозду. Тао Лу, однако, не выглядел встревоженным. Напротив, он поднялся на ноги с тем же наглым выражением лица. — Не стоит завидовать, — он провёл пальцами по лезвию своего клинка, словно вытирая невидимую пыль. — Я просто могу позволить себе действовать открыто, а не трусливо прятаться за маской благородства. Юань застыл. Его глаза широко распахнулись, когда он понял, куда была направлена следующая атака. Тао Лу рванулся вперёд, и, несмотря на скорость Люфэна, успел сократить расстояние между собой и Юанем. Но прежде чем его клинок смог достичь цели, что-то вспыхнуло между ними. — Довольно, — холодно прозвучал голос Хун Люфэна. Он стоял перед Юанем, клинок был поднят, в его глазах не было ничего, кроме сосредоточенности и ярости. Взгляд Тао Лу метнулся к Юаню. Его губы растянулись в хищной ухмылке, но он всё же медленно отступил. — Ты не можешь меня убить, если мы и умрем, то только вдвоем — весело напомнил он, поглаживая острие клинка пальцем. — Даочжан, вы помните о моем предупреждении? Думаете мне не хватит смелости исполнить угрозу? Еще одна смертоносная печать полетела в Тао Лу, прерывая его, прежде чем Юань успел ответить. Хун Люфэн выглядел взбешенным. Его глаза полыхали красным, а воздух дрожал от обилия смертоносных печатей. Казалось еще немного и сорвется, но пока ему удавалось удержать себя в руках. Юань нервно перевел взгляд на друга, чувствуя себя запертым в клетке с двумя тиграми. Но не имея больше ни капли ци он не мог сделать ничего, даже позвать на помощь или подать знак, надеясь что на зов кто-то откликнется. — Даочжан, — опять пропел Тао Лу, игнорируя свирепый взгляд Хун Люфэна — ах, даочжан, вы такой невнимательный. Юань не сразу понял, что мужчина имел в виду. Он просто совершенно внезапно ощутил липкий холод, совавший тело, а в глазах на мгновение потемнело. Хун Люфэн не успел среагировать — ему не хватило жалкой доли мгновения, но именно она и стала решающей. Небожитель изломанной куклой отлетел на несколько метров, ударившись о камень. Тао Лу хватило этого. Он ловко схватил Юаня за запястье, прижимая того к себе. — А-Юань, ты в порядке? — донеслось до него, словно из под воды. Вот только чужие прикосновения не обжигали, а наоборот грели, а извечный аромат персика почему то сменился запахом полыни. Юань бросил взгляд на Хун Люфэна, застывшего напротив него. Хотя тот и улыбался, но его движения казались неуловимо чужими. Вот только он не успел понять, что происходит до конца. Даже вблизи все было слишком расплывчатым. Юань сжал кинжал, помедлив всего долю мгновения, прежде чем вонзить его прямо в сердце Тао Лу. Но даже ничтожного промедления хватило для того, чтобы Тао Лу успел отправить в Хун Люфэна смертоносную печать. Юань не успел даже вскрикнуть. От ужаса он невольно сжал Тао Лу в объятиях, зажмурив глаза, а когда он открыл их, то пожалел, что не умер раньше. Он более не сжимал в руках Тао Лу — это был Хун Люфэн, Хун Люфэн в чью грудь он вогнал кинжал. По красным одеждам заструилась кровь, пачкая их обоих. Юань попытался сделать вздох но не смог. Он просто не мог осознать произошедшее, а горе не давало мыслить трезво. — Люфэн, — тихо позвал он, чувствуя как по щекам текут слезы. — Не грустите, даочжан, — человек в его объятиях попытался улыбнуться, но вместо этого он закашлялся. — Тао Лу мертв, даочжан. — тихо произнес он, коснувшись лица Юаня. — Но тогда ты тоже… — Не плачьте, даочжан, вам не стоит грустить обо мне. Юань просто не смог ответить. Дыхание человека на его руках сбилось, становясь все более и более рванным. Хун Люфэн все еще улыбался, когда из его рта потекла тоненькая струйка крови, слишком яркая на фоне внезапно поблекшей кожи. Юань сильнее сжал руку Хун Люфэна, не имея возможности сделать ничего. Он даже не мог передать ему немного ци, чтобы выиграть столь необходимое время. Прошло не больше минуты, прежде чем дыхание мужчины и вовсе прекратилось, а его веки закрылись. Юань лихорадочно всхлипнул. Он попытался вытереть слезы, но вместо этого он только размазал кровь по лицу.