Цыганский романс

Утро в таборе началось куда суматошнее, чем обычно — героев, отправляющихся на бой, всем табором и снаряжали. Горячие цыганки приготовили для всех чемпионский завтрак: Миха еще вчера знал, что его ждет, поэтому под пристальным взглядом Лехи ответственно поедал куру и гречу (они были еще ничего), и домашний протеиновый коктейль, приготовленный горячими цыганками (о рецепте думать не хотелось). Ситуацию скрашивало только выражение лиц Александра и Андрея, которые пробовали его впервые. Александр, стоило заметить, держался получше. До выхода на место была еще пара часов, занялись каждый своим — Александр пошел бить боксерскую грушу, которую ему из подручных средств сообразили цыганские братаны, Андрея утащил дед Макар, чтобы показать свой фирменный прием. Миха сомневался, что фирменный прием деда Макара — вцепиться коалой в фургон и орать — Андрею хоть как-то поможет, но пусть лучше Андрей будет чем-то занят, чтобы не так психовать. Сам же Миха был занят тем, что слушал шипение. — Ну и куда, — Леха снял повязку, критически оглядел рану и недовольно цыкнул, — вот куда ты блядь собрался? Подзажило со вчера, конечно, но с первого же тычка вынесет. Миха поежился, когда кожи коснулись холодные лехины пальцы с какой-то мазью, приятно пахнущей мятой (что удивительно — от Лехи стоило ожидать какого-нибудь парфюма с убийственными нотками мышиных какашек). — Задета моя честь, — буркнул Миха. Леха как-то особенно больно ткнул в рану, и он зашипел. Леха по-братски зашипел в такт. — Миша, — укоризненно вздохнул внезапно возникший рядом Шурик. Леха принялся обматывать михино плечо бинтами. — Не только твоя, а всего табора. Чего скрывать, и я там был, и мне хуев в панамку напихали. Наша честь задета, общая. — Наша-то наша, — буркнул Миха. — Только кто бы тогда с нашей стороны пошел? У нас крепких парней много, но против этих айнанасов бы не выстояли. А я как-никак чемпион табора. Шур, не тебя же отправлять. — Я бы пошел, — между делом сказал Леха. Миха икнул, а Шурик звякнул монистами, заржал и убежал. — А ну-с, — сказал Шурик, когда все задействованные в труде и обороне лица собрались на микросовет. — План понятен, я тут на хозяйстве и, случись что, звеню монистами и золочу ручки во всю мощь. Миха, Андрей и Александр боевые единицы. Маша саппорт. Леха следит, чтобы вы все не сдохли на подступах. Сид сел на жопку и печально заурчал. — Маш, может, все-таки останешься? — на всякий случай спросил Миха и, словив машин ответный взгляд, пожалел, что спросил. — Ну и ладно, вам все равно на это задание понадобятся толковые па… Маша, — добавил Шурик. Остался один, самый главный вопрос. — Куда идем мы всей толпой? — продекламировал Миха. — Большой, большой секрет, — хором подхватили остальные и посмотрели на Леху. Леха молча протянул руку к Шурику, который понятливо достал из ниоткуда спизженный во время совета шар и вложил в его ладонь. — Ниче, что я без спецэффектов? — спокойно спросил Леха, без закатывания глаз и могильных завываний повел над шаром ладонью и заглянул в его мерцающие внутренности. — Ага, — кивнул он. — Вижу, ведаю, проведу. Недалеко отсюда, так что у нас еще пара часов. По ТТТТЩЩЩЩЦЦЦЦ на варгане в течение 5 минут быть на этом же месте, а пока расходимся. Не забудьте попрощаться с дедом на всякий, привязался он к вам. И исчез. С шаром. Все тоже испарились кто куда. Конечно, не так мгновенно, как Леха. Остались Миха с Андреем. Снова. В воздухе опять висела какая-то ебучая неловкость, которой пора бы рассеяться после того, как Миха сам его поцеловал и как они ночью спали в обнимку на сеновале, как стереотипная влюбленная парочка. Ебучая неловкость напрягала, поэтому Андрей решил брать дело в свои мужественные руки — сделал шаг к Михе, взял его за руку и уверенно сказал: — Пойдем со мной на сеновал, красавчик. Ну или как там в той сказке было. — Если хочешь большой и чистой любви? — Миха растерянно вскинул на него свои черные глаза, но тут Андрей помотал головой: — Хотя не, не пойдем. — Чего это? — обиделся Миха. — Уж больно ты горяч, — Андрей подмигнул и игриво вскинул бровь. — Боюсь, что сеновал загорится. Миха посмотрел на него недоумевающе, а потом заржал так, что сложился пополам. Шутить нельзя, подумал Андрей, хлопая Миху по спине, пока тот пытался откашляться. Нельзя. Иначе у нас будет только клоунада, а не сеновал. Но, пока он предавался размышлениям о потенциальном скоморошьем воздержании (потому что не нужен никто, кроме Михи), Миха мгновенно перестал кашлять от хохота и схватил его за руку. — На сеновал так на сеновал, е-мое, — заржал он. Андрей удовлетворенно прикрыл глаза на секунду (признаться, в надежде, что Миха сейчас его поцелует или типа того), но Миха рванул его за руку, чтобы, предположительно, втопить на второй геоцентрической на сеновал. Он выругался и полетел следом, чудом не споткнувшись, но все равно был охуенно рад, что события наконец-то получали блядь развитие. Миха повалил его в сено и поцеловал, и еще поцеловал, и целовал не переставая, и полез рукой под рубаху. Андрей запустил руку в его волосы и целовал в ответ, а потом перевернулся так, что оказался сверху, и теперь уже он нависал над Михой, и Миха между поцелуями выдохнул: — Че ты меня как девку зажимаешь? Андрей отстранился и задумался. — А у тебя парни были? Миха смутился, покраснел и отвернулся в сторону. Захотелось его расцеловать, и Андрей не стал себе отказывать. — А у тебя были, да? — Миха попробовал высвободить запястье из руки Андрея, чтобы вывернуться куда-то вбок еще сильнее (видимо, совсем лицом в сено), но получилось не очень. Андрей вздохнул, уткнулся лицом ему в шею и раздраженно пробурчал: — Заебал. Ну были, а знаешь, что это значит? Что я знаю, что делать. Миха, видимо, наконец осмыслив и умерив свои недоверчивые пиздострадания, зарылся своей огромной ладонью в выгоревшие на солнце волосы Андрея, попытался повернуться к нему, чтобы наконец нормально по-человечески засосаться на сеновале, но внезапно (хотя скорее ожидаемо) зашипел. Точно, вспомнил Андрей. У него же рука. Миха, видимо, тоже забыл, что рука, но, стоило ему вспомнить, стремительно закатил глаза и сказал: — Леша, с рукой все ок, не порти, сука, момент. Рядом издевательски заржал Нестор, но сразу же заткнулся. Андрей вздохнул. Вдруг момент все-таки испорчен, и будут они сейчас, как… Целомудренное сравнение он подобрать не успел, потому что Миха снова схватил его — ну так, осторожно, чтобы руку не напрягать — и поцеловал. Дальше поцелуев и крепких объятий они не зашли, да и некогда было. Но воодушевиться на бой — самое то. В михиных объятиях растаяли все его страхи и сожаления, и Андрей крайне понадеялся, что эффект был симметричный. Когда над лагерем раздался торжественый варганный ТРУНННННЬ, они быстренько заправили друг другу рубахи обратно в штаны, Андрей вытащил у Михи из буйной шевелюры все запавшее туда сено, и поскакали к месту сбора. Леха смерил их взглядом, таким мрачным, что Андрей почувствовал, как краснеет (и быстро проверил — ну да, конечно, у себя из волос он сено не вытащил). — Пошли, воители, — скомандовал Миха. И воители (и медведь) пошли. Две были радости у Саши в это утро. Во-первых, наконец-то они оказались вне проклятого пыльного домика, а то аллергическая реакция на пыль в этот раз была какая-то уж очень сильная, и пока они были внутри, дышать было, мягко говоря, затруднительно. Во-вторых, к месту сражений его оттранспортировали — надо же! — не в мешке. Для этого пришлось пустить в ход все его королевское красноречие, и где-то после минут двадцати убедительной аргументации Бари махнул рукой и сказал, мол, ладно, завали, свяжем тебе руки и пойдешь своими ногами, но попробуешь съебать — пристрелим. А куда Саша бы съебал? Он и так без очков ничего не видел. Собственная близорукость и без того доставляла ему достаточно дискомфорта в жизни, а потеряв очки, он и вовсе чувствовал себя как слепой крот, что выполз из норы и беспомощно тычется носом. Пока его, связанного, вели через лес, сравнение с кротом — чуть ли не наименее унизительное из тех, что пришло ему на ум. Еще Саша подумал, что все-таки очень глупо со стороны бандитов так с ним обходиться, ведь стоит ему так или иначе оказаться на свободе — и простой тюрьмой они не отделаются. Крови он не желал даже сейчас, но вот откуда им знать, что он такой пацифист? Глупо, глупо. С другой стороны, вот он на них свысока смотрит, а связан и унижен сейчас вовсе не Бари Алибасов. О плане с боями Саша толком ничего и не услышал, и что ждало впереди, не слишком понял, но крепко понадеялся, что если цыгане так ловко его из дворца украли, то и сейчас отобьют. Отобьют же? Не исчезнут? И за всем этим ворохом мыслей сложных метались мысли короткие, простые и больные. Как же Саша мог так глупо попасться. Все ли в порядке с Машей. Не прирезали ли в ночной стычке никого из цыган. Жив ли медведь. Сука, ветка под ногами — не заметил, споткнулся и больно ушиб колено. Его сразу рвануло вверх — Вячеслав дернул за веревку, что связывала его руки. — Не зевай, — хохотнул он. — Или Ваше Высочество ходить не умеет? Так мы можем и на руках, по старинке… — Ты с кем говоришь, холоп, — не выдержал Саша. Потом прикусил язык. Логика логикой, но если они его прибьют сейчас? — Даже и не знаю, — заржал тот. — А что ты сделаешь, казнишь меня? Палач-палач! Ой, а где же он? Бари, что шел где-то впереди, развернулся и окликнул их: — Хватит хуйней страдать. Пришли почти. На отклик предводителя Вячеслав отреагировал тем, что завалил, и дальше они уже шли молча. Вскоре вышли на здоровенную поляну. Если можно было так назвать, по факту это был скорее пустырь — трава здесь не росла, а земля была присыпана песочком. Но в середине рос огромный дуб. Верхушка его терялась в вышине, а ветви накрывали собой сверху всю поляну. В ветвях пели птицы, ветер шевелил листья. — Да, давненько мы здесь не были, — пробормотал Владимир. Он дернул за какой-то сучок, и низенькие кустики по краям поляны резко поднялись вверх и сдвинулись, образуя естественную стену. Это, кажется, был некий механизм. Саша всегда больше интересовался гуманитарными и естественными науками, но в механике этой поляны бы с удовольствием разобрался. Если выживет. — Не денешься никуда теперь, Высочество, — ухмыльнулся Вячеслав. — Присаживайся. И сделал вычурный придворный поклон. Саша, поджав губы, сел под дуб. Связанные за спиной руки сразу заломило, но унижать себя просьбами он сегодня более не планировал. Вячеслав, зловеще захохотав, достал из кармана веревки и некрепко, но все равно ощутимо примотал его к дубу. Бандиты развели вокруг бурную деятельность — что-то чертили в песке, развешивали канаты вокруг. Саша смотрел на это все пустым взглядом и думал свои мрачные мысли о природе человеческой жестокости, но вдруг ощутил небольшую тяжесть на плече. Повернулся. — Ну привет, — слабо улыбнулся он. Белка, что, видимо, спустилась к нему с дуба, ничего ему не ответила, но продолжила деловито грызть орешек в своих лапках. Из-за близорукости белку он видел намного лучше, чем бандитов, и это было очень, очень хорошо. С белкой как будто он уже был не один. Пока он сидел, к нему успела подлететь и пара-тройка птиц, с которыми он попытался провести беседу. Их пересвист тоже помог ему успокоиться. Из земли рядом выкопался крот. Саша пожалел, что не может пожать ему лапу — оба они тут были слепые, в одном положении. Еще чуть позже откуда-то из-за корней дуба выполз хомяк. Он стал наседать на крота, а тот вслепую отмахивался своими большими смешными лапами. Саша на них цыкнул, и они успокоились, хомяк устроился рядом, вытоптав в траве себе маленькую норку. Когда к Саше на колено присела сойка-пересмешница, он немедленно засвистел ей “Марионеточника” — и та начала ему вторить. Это услышал Бари и подошел к нему. — Отставить свист, Высочество. — Это разве вам мешает? — вымученно спросил Саша. — Цыгане и так сюда придут. Мы ни от кого не скрываемся. — Я сказал, отста… Блядь! — Бари отскочил от него. — Что это за мерзость? — Это? — не понял Саша. — Вы про крота? — Дрянь, — заорал Бари. И быстро-быстро пошел назад, прикрикнув напоследок: — Свисти тише, дебил! Работать мешает. Саша посмотрел в глаза кроту. Ну то есть, скорее, в его растерянное рыльце. — Интересно как, — обронил он. Свистеть расхотелось, но реакцию главного бандита на безобидное животное он для себя запомнил. Наклонил к кроту свое колено, и тот на него заполз, тяжело шевеля лапками. — Дружок, будем теперь с тобой вместе? Крот степенно кивнул. С одной стороны, очень жаль, что у Саши не было с собой ни ножа, ни пистолета. С другой стороны, неожиданность — оружие победителя. Крот в итоге заполз ему за пазуху, там и остался. От нервов резко и больно скрутило живот. Чтобы отвлечься, Саша обычно крутил на пальце фамильное кольцо, но руки ему так и не развязали, да и кольцо он где-то потерял. Долго ли, коротко ли, время перевалило за полдень. Бандиты подготовили поле для боев и теперь деловито что-то жевали, но в один момент остановились — Саша и сам понял, почему. Голоса послышались где-то совсем близко, а потом кусты с одной стороны раздвинулись и на поляну вышли… Саша прищурился, выжимая из своего зрения хоть что-то, и вполне уверенно различил Леху, Миху, Андрея… Александра и Якова? Машу? Кажется, цыганский анархический табор обезумел. Медведь, разумеется, тоже был с ними — толкался где-то в конце, замыкающим. Саша медленно выдохнул. Маша жива, остальные вроде тоже целы и здоровы. Когти на сердце слегка разжались. — Ай-На-На, — сказал Миха. И замолчал. — Цыган-Демон, — кивнул ему Бари. Потом обернулся к Лехе и кивнул ему тоже, но как-то менее уверенно: — Черный Ворон. Саша вздрогнул. Цыган-демон и его банда были широко известны в окрестностях Бремена, но всего лишь бандой и всего лишь Бремена, а вот колдун Черный Ворон был легендой. Настолько знаменитой, что его уже при жизни вписали в новые книги, которые поступали в дворцовую библиотеку. — Нахуя вам медведь? — тем временем спросил Миха. — Будете вопросы задавать — не получите принца. Они с места в карьер заспорили про очередность боев, но тут их прервал Леха. — Так я и не понял, зачем вам нужен этот бой. Но кто будет судить? — А что, вы не поймете, когда мы вам морду набьем? — противно заржал тот. У Саши тут чуть зубы не заскрипели. — Нет, — спокойно ответил Леха, — нужно проследить, чтобы никто не наебал никого. — Справедливо, — закивал Бари, — справедливо. Споро договорились, что для судейства возьмут троих — человека со стороны цыган, человека со стороны бандитов и кого-нибудь нейтрального. Для перемещения использовали лехину магию. В итоге судьями стали: старуха Изергиль (со стороны цыган), тощий стражник со смутно знакомым лицом (со стороны бандитов) и Олег Гаркуша (он проходил мимо поляны, собирая грибы). — А че я? — не понял стражник. — Ты человек короля, — сообщил ему Бари. — Как и мы. “Охуеть, — подумал Саша. — Просто охуеть. Вот это наглость”. Стражник ниче не ответил и, пожав плечами, встал рядом с остальными судьями. Саша с белкой, кротом, хомяком и неучтенным количеством соек-пересмешниц приготовились болеть за цыган. — Итак, первый бой, — объявил Олег Гаркуша. Он все еще был в легком ахуе оттого, что вместо мирного сбора грибов попал на какие-то цыганско-разбойничьи подпольные (поддубные) бои. — Андрей против Вячеслава. — Стоп-стоп-стоп, — орнул Миха. — Оставьте этого мудака мне. Вячеслав издевательски заржал и показал Михе неприличный жест со своей стороны ринга. — Уважаемые судьи, — могильным голосом спросил Леха. — Можно? Судьи переглянулись. Старуха пожала плечами, стражник кивнул, и Олег Гаркуша тоже кивнул, посмотрев на Леху. — Тогда от команды Ай-На-На будет драться Владимир, — объявила старуха Изергиль. Стоять ей было явно тяжеловато, поэтому Маша неведомо откуда притащила ей пенек. Леха, Александр и Миха проводили Андрея к рингу. Миха размял ему плечи (Александр хотел было, но решили не ломать кости бойцу еще перед боем), Александр дал боевые указания, Леха пригрозил петь ему гробовое “Эх, Андрюша” до скончания веков, если проиграет. Спасибо за мотивацию, морэ, подумал Андрей, но вслух ничего сказать не успел — Олег Гаркуша ударил в бубен, и бой начался. Бой был напряженным, Андрей и Владимир были почти на равных. Миха и Александр стояли у канатов и орали слова поддержки, Леха молча реял рядом, но тоже поддерживающе. Маша, Яков и Сид стояли чуть поодаль, но тоже очень переживали. Первый раунд Андрей всрал — Владимир оказался довольно хитрожоп и пробил его защиту, залепив по щам. — Помни, чему я тебя учил, — напутствовал его Александр в перерыве. Видать, слова учителя помогли, и Андрей в следующем раунде задорно повалил и обездвижил противника его коронным приемом. — Третий решающий раунд, — объявил Олег Гаркуша. Судя по его виду, ему очень хотелось пойти дальше собирать грибы. Решающий раунд проходил крайне напряженно. Андрей и Владимир по очереди обрушивали на соперника полчища лещей, но ни один не мог пробить защиту другого. Но Андрей был парнем находчивым, а в боях без правил не было правил. Поэтому он вцепился во Владимира как коала и заорал. Владимир был в таком ахуе, что не смог продолжать бой, и победа досталась Андрею. Гаркуша, старуха и стражник объявили перерыв на десять минуточек. Леха похлопал Андрея по спине, поздравляя с победой, Александр сгреб его в объятия, а потом это же сделал Миха, но сильно более нежно. Маша с Яшей и медведем показали ему большой палец. Андрей немедленно тоже показал большой палец, но уже Сане — он там виднелся с другой стороны ринга, под деревом, и выглядел вполне себе живым. Саня в ответ покачался из стороны в сторону. — Ну че, Мих, дальше ты, получается. — Дааа, этсамое, получается, так. — Отмудохай этого Вячеслава, — пылко произнес Андрей и теперь уже сам обнял Миху. И украдкой чмокнул его в ухо, понадеявшись, что никто не заметит, а если кто заметит, то, в принципе, похуй. Миха обнял его в ответ и прижал к себе. Потом отпустил. — Да бля… отпизжу. Бесит он меня. Не знает, че такое жизнь. — Молодой человек, — прокричала с пенечка старуха Изергиль, размахивая своей клюкой, — пожалте на ринг! И Миха отправился в битву, по дороге обматывая кулаки полосками ткани по старинной цыганской традиции. Этот бой выдался гораздо, гораздо длиннее первого. Еще в самом начале, когда Вячеслав с сосредоточенной мордой въебал ему прямо в раненое плечо, Миха краем мозга подумал, что ну, может, не стоило… но потом слепая ярость застила ему глаза, и он осыпал Вячеслава градом прямых ударов. От большинства тот защитился, но один раз Михе все-таки удалось его достать — кулак попал куда-то под ключицу. Первый тур закончился ничьей. На второй Миха влетел с еще более боевым настроем, не зря же он столько занимался, блядь, боксом. Он разыграл обманный удар, в итоге таки достав Вячеслава ударом в челюсть. Тот выстоял, а потом попытался влепить Михе коленом в живот. Миха увернулся раз, другой, но не третий. Так они еще пару раз достали друг друга, и скучающий Гаркуша объявил: — Второй раунд также. Ничья. — А потом добавил: — Бля, ну мужики. Ну давайте. И мужики дали. В третьем раунде Вячеслав, отринув последние призраки чести, ударил Миху в раненое плечо, Миха в отместку пнул его в пах, но тут ведь как, точнее сказать, попытался. Потом они начали уже совсем некрасиво лягаться, рука болела нещадно, и в результате Вячеслав сперва ткнул его опять в рану, а потом еще догнал самым что ни на есть классическим апперкотом. Миха попытался дать сдачи, но силы, блядь, его покидали. Сука. Нельзя нахуй драться раненым. На том третий раунд и закончили, и судьи, посовещавшись, объявили победу Вячеслава. Тот ушел с ринга, победно ухмыляясь, и Миха, сняв с ноги ботинок, кинул ему в голову. Вячеслав матюгнулся, но перехватил ботинок и швырнул его обратно. Это было хорошо: запасного ботинка у Михи не было. На перерыве после этого боя устроили совещание. Миссия оказалась под угрозой: следующий бой будет решающим. — У меня есть идея, — подал голос Яков. — Че? — мрачно спросил Миха. Череда неудач преследовала его, и он был на себя дико зол. — Знаете, я ведь давно знаю этих бандитов. Не так давно, как вы, но… я видел весь суд над ними. И сейчас очень пристально следил за тем, как они себя ведут. — Не маринуй. К делу. — Когда ты бился, Бари что-то бормотал и шевелил пальцами. Да и в целом… колдует он. Выставьте не Александра. Александр крутой боец, но против мага — пшик. — Предлагаешь?.. — Да. Все дружно посмотрели на Леху. — Колдун, говоришь? — прищурился Леха, сверля далекого Бари взглядом. — Хули мне тогда шар ничего не показал? И хули Шурик ничего не понял, кроме отсутствия у него вкуса? — Я их до суда видел, — пояснил Яков. — Не был он таким, обычным мужиком был, хоть и отмороженным. А сейчас что-то в нем изменилось, никак в тюрьме обучился чему-то. Может вот, как король наш, по восточным методикам. — Поэтому и не чувствую, наверное, — кивнул Леха. Потом посмотрел на остальных, остановив взгляд на Михе. — Только я сто лет не дрался, ты ж знаешь. Без магии могу всрать в легкую. — Не всрешь, — Миха хлопнул его по плечу и поднял кулак. — Горшков не разбить! Леха гыгыкнул и повторил его жест. — Горшков не разбить! Он одним движением скинул с себя плащ и рубаху, и Андрей увидел на его спине татуировку огромного ворона, простершего свои черные крылья над лехиными лопатками. — Поединок должен быть на равных! — со своего места крикнул Олег Гаркуша. На самом деле ему очень хотелось, чтобы на неравных (тогда бой кончился бы быстрее и можно было бы вернуться к своей корзинке и шляпе грибника). — Без магии. — Леш, — позвала его Маша и, когда Леха обернулся к ней, протянула ему белую ленточку. Леха кивнул в благодарность, убрал волосы в хвост, связав лентой, похрустел шеей, сматерился себе под нос, перебинтовал кулаки и направился на ринг, где его уже ждал ухмыляющийся Бари. — Мих, ну нихуя себе, — ткнул его в бок Андрей. — Леха че, выходит, тот самый легендарный Черный Ворон? А хули вы мне не сказали? Александр и Яков у него за спиной тихонько крякнули, прислушиваясь. — Дак а хули говорить было, — буркнул Миха, не отвлекаясь от внимательного наблюдения за происходящим. — Леха как Леха. Ответ был сука исчерпывающим. Андрей бы подопытывался еще, но наблюдать за боем Лехи и Бари сейчас было важнее. Сид встал на задние лапы и размахивал передними в качестве поддержки. Понимал, что его судьба ему неподвластна и сейчас зависит только от Лехи и его боевых навыков. Бари, видимо, рассчитывал на легкую победу — Леха не выглядел пиздец каким охуительным бойцом, на самом деле, не чета Александру, — но был неприятно удивлен: Леха оказался уровнем чуть пониже Михи, а Миха был чемпионом табора, как-никак. За счет эффекта неожиданности он и выиграл первый раунд, отправив Бари в полет удачным апперкотом. Ко второму раунду Бари уже справился с ахуем, а потом и с Лехой. Леха за счет телосложения полагался скорее на скорость, чем на силушку богатырскую (с которой и планировали отправлять в бой Александра), но в этом поле они с Бари оказались на равных. — 1:1! — объявила старуха Изергиль. — Последний решающий. Победитель забирает и дракона, и принцессу. Сид польщенно заурчал, а привязанный к стволу дуба Саня что-то возмущенно проорал в ответ. — Ты не можешь проиграть, Лешааа, — шипел ему на ухо Миха с той же интонацией, с которой Леха обычно его отчитывал. — Подсыкает, — со знанием дела отметил Александр. — В этом раунде победил, но по нему видно, что нервничает. — А раз нервничает, может и магию применит, — задумчиво добавил Андрей. — Тут-то ему и пиздец, — констатировал Миха. Леха молча кивнул, сплюнул в траву и пошел в последний в этом состязании бой. Наблюдали за боем. Старуха Изергиль — сидя на пенечке, команда поддержки Лехи — на очке. Бились долго. Было заметно, что Леха устал сильнее, за счет того, что давно не тренировался, и Бари уже было праздновал победу, как тут Миха со своего места у ринга заорал: — Заебал своими песнями развеселыми! Леха знал, что заебал. Прекрасно знал. Но чтобы вот так, в лоб… Обычно он в таких случаях занавешивался волосами и затаивал, но волосы были собраны в хвостик, а отвлечься посреди боя на то, чтобы затаить, не получалось, и от этого Леха разозлился и впал в берсерка. Бари охуел. Леха его пиздил. Бари хуел еще сильнее и начал тихонько двигаться по рингу, видимо, в надежде Леху вымотать (ну, и подождать, пока берсерк спадет), но берсерк не спадал. Черный Ворон, фигурально выражаясь, кружил над Бари Алибасовым, возвещая, что ему пизда. И Бари не удержался. Вложив энергию нана в свою ладонь, он со всей силы оттолкнул Леху в другой конец ринга и оглушил и, пока тот пытался прийти в себя, прикрыл глаза и тихонько запел заклинание: — Шинанай да опа, шинашинанай… На его беду, заклинание было развеселым. За его спиной из ниоткуда вырос Леха и, наклонившись из-за плеча, могильным голосом сказал Бари в ухо: — Я все слышу. Бари заткнулся посреди шинанай да опы и потерял сознание. Леха пошатывался и утирал кровь из разбитого носа, но остался стоять, с вызовом глядя прямо на Олега Гаркушу. Пока Вячеслав и Владимир по быстрой утаскивали босса с ринга, вся компания ринулась к Лехе. Миха подлетел первым, обнял, потом схватил его за плечи, гордо оглядел и сказал: — Я в тебе не сомневался. — Я, сука, затаил, — ответил Леха, и оба заржали. — Ладно, потом давай, с судьями решать надо, — сказал Миха и ускакал. Остальные подбежали и сгребли героя в охапку. Леха вяло шипел, но явно был доволен. Когда компания вместе со своим героем (Леха уже оделся обратно и починился с помощью легкого заклинания, разве что волосы все еще перетягивала машина ленточка) подошла к месту разбирательств, спор между судьями и двумя сторонами был в самом разгаре. — Правило было — без магии, — устало тер виски Олег Гаркуша. — Бой перешел в магический поединок, значит, должен быть аннулирован. — Да они первые начали! — кипятился Миха. — Наша сторона просто ответила, этсамое, симметрично! — Нетушки, — махал рядом руками Вячеслав — Бари все еще было не очень и он пока не мог вести переговоры. — Обнуляем результаты, раз магию использовали. — Так это ваш боец первым магию использовал, — встрял вне очереди Андрей. — И всрал. Вы просто поражение не хотите признавать. Вячеслав захлебнулся возмущением, Миха благодарно посмотрел на него. — Так, — зловеще каркнула старуха Изергиль. Все заткнулись. — Сейчас все порешаем, судьи мы или где, — и, погрозив всем клюкой, прокряхтела вдогонку: — ебать нынче молодежь пошла, конечно, а вот в наше время… — Да не надо нихуя аннулировать, — сказал доселе молчавший стражник, про которого уже все забыли. — Бари сам магический поединок начал, сам в нем и огреб, сам пусть теперь и переживает горечь поражения. — Поддерживаю, касатик, — ласково кивнула ему бабка. — Даже если и не так, то тому, кто нарушил правила, автоматически засчитывается поражение. Господин Алибасов первый начал, значит, проиграл. — А раз у нас двое судей проголосовало, — с надеждой сказал Олег Гаркуша, — то на голос третьего похуй! Можно я уже пойду? И, радостно смеясь, он убежал, прихватив с собой корзинку грибника. Кусты с края поляны послушно раздвинулись, пропуская его наружу. Старуха Изергиль и стражник подошли к Лехе за трансфером домой. Первым телепортировали старуху, а потом и стражника — прямо посреди сеанса перемигиваний того с Яковом. — Надеюсь, не помешал, — хмыкнул Леха. Яков зыркнул, но смолчал. И вот, цыгане, На-На и привязанный к дереву принц остались одни. — Ну че, — тяжело сказал Миха. — Ну бля, — в тон ему ответил прочухавшийся Бари. — Слово, нахуй, джентльмена. Забирайте принца, — и он махнул рукой. — И че, никаких ловушек нахуй секретных? Не дожидаясь конца этого глубокого разговора, Маша побежала к принцу и быстро развязала его веревки — и те, которые его у дерева удерживали, и те, что были на руках. Потом они крепко-крепко обнялись. — Я так волновалась, — всхлипнула Маша, боднув лбом его плечо. — Я тоже, — шепнул Саша ей в растрепанную макушку. Он даже встать не успел, и ноги у него занемели, но он ни за что на свете ее сейчас из своих объятий бы не выпустил. — Я тоже. Совсем немного они так посидели, а потом Маша отстранилась и достала кое-что из своего кармана. — Нашла вот в хижине, — смущенно сказала она и надела принцу на нос его очки. Тот разулыбался и, вскочив, подхватил ее на руки и немного покружил. Хотел бы побольше, но все-таки ноги затекли, а уронить Машу не хотелось. Поулыбались они — и направились к остальным, тем более что медведь там уже рыл землю ногой и тоже хотел свою дозу обниманий. Бандиты все еще стояли за рингом и тупо переглядывались, но, когда увидели приближающегося принца, одновременно дали деру с поляны к кустам. — Куда, блядь, — неожиданно выругался Саша и припустил за ними, вмиг приобретя полную подвижность конечностей, и, имея выгодно километровые ноги, догнал Бари и закинул ему за шиворот крота. Тот с громким воплем повалился на землю, не добежав до выхода всего пару шагов. — Ебаные цыгане, — орал он, пытаясь вытащить крота из-под одежды, — ненавижу, блядь, цыган. Пытаясь проржаться, Александр пошел связывать Бари. Владимир и Вячеслав, травмированные поражением своего предводителя, сдались без боя. Все остальные смеялись и обнимались, радуясь победе и воссоединению. Медведя радостно утянули в групповые объятия, и Александра, как он закончил вязание — тоже. Стали думать, как быть с (Ай-)На-Ной. — Че делать с ними будем? Сожрем? — деловито спросил Леха. Бандиты мелко задрожали. Бари дрожал еще и потому, что крот выполз у него из-под одежды и теперь сидел на его плече, охраняя крепче любой веревки. — У меня есть идея, — тихо сказал Яков и что-то забормотал на ухо принцу. Тот внимательно слушал, а в конце кивнул. Сказал негромко, чтобы бандиты не услышали: — Да. Согласен. Друзья, если вы не будете против, я вернул бы их королю. — А король Павел известен своей изощренностью. Я одобряю. Вслед за Лехой и Миха дал свое согласие. Остальные не сказали по этому поводу ничего, потому как слишком заняты были, снова на радостях обнимая принца. Андрей и вовсе повис у него на шее, весело дрыгая ногами.