Цыганский романс

Саша развернул письмо и внимательно в него уставился. Его руки дрожали. Вся прогрессивная общественность в лице руководства табора, Андрея, Маши и медведя затаила дыхание. — Отец дал согласие на переговоры, — обрадовался он, но потом посерьезнел. — Правда, совершенно не представляю, к чему они приведут, — он поднял взгляд и обвел им всех присутствующих. — Скорее всего, мне придется вернуться во дворец, но необходимо удостовериться, что вас не будут преследовать. — А че не это? — глубокомысленно спросил Миха. — Не понял? — не понял Саша. — Ну, ты же остаться хотел, — напомнил Андрей. — Сам мне говорил. Или передумал? Саша опешил: — Так вроде бы я вам был нужен ради выкупа? — он беспомощно посмотрел на Миху. — Разве нет? Миха хлопнул его по плечу. — Сань, ну вот че ты начинаешь, нормально же общались. — Не, если хочешь, то возвращайся во дворец, конечно, — пожал плечами Шурик. — Мы просто думали, что ты с нами хочешь дальше. — То есть, — неверяще спросил Саша, — вы правда не против того, чтобы я остался? — Сашааа, — закатил глаза Леха. — Ну решили же все уже. — А, стоп, — сообразил Андрей. — Мы ж ему ничего сказать не успели. Перед похищением. При упоминании похищения Маша и Сид скрипнули зубами. Саша все еще стоял и с охуевшим лицом переводил взгляд с одного на другого. — Дорогой принц Рене, он же Александр, — похоронным голосом сказал Леха. — Для друзей — Саня. В общем, оставайся, Саня, с нами. — Будешь нашим королем, — заржал Шурик. — Ну, королем, конечно, не будешь, — заржал следом Миха, — нет у нас королей. Но все равно оставайся. — Я еще не все песни этого твоего Хэтфилда выучил, — аргументировал Леха. — Оставайся, — тихо попросила Маша. Саша снова посмотрел на каждого по очереди, потрясенно и растроганно. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо, ребят, я счастлив, — и, резко помрачнев, добавил: — Но сначала надо как-то убедить отца. Надо подумать. Да, надо подумать. Прошу меня простить, — рассеянно поклонился он, прихватил стоявший неподалеку бочонок вина и отчалил размышлять о том, что скажет завтра отцу, в бывшую михину палатку. Вспомнив о своем обещании показать рисунки, Андрей торжественно отвел Миху под свое родное дерево (где он больше особо и не ночевал уже), и, раскопав в сумках-шмотках стопку листов, вручил их Михе. Тот сразу там и устроился на земле, сразу впившись глазами. — Бля, черти у тебя прям как живые! Охуеть. — Нравится? — Еще бы! — Тогда думай, че на татуировку хочешь. А то Андрей бы, конечно, век его восторги слушал, но у них все-таки была цель. Миха копался-копался, но ничего подходящего, прям вот как ему бы хотелось, не нашел. Все ведьмы, ослы, голые женщины, черти и мертвые массажисты его впечатлили, но… — Хочется, понимаешь, че-нить прям вот свое, понимаешь, да? В запале Миха говорил несколько более бессвязно, чем без запала, но Андрей все понимал. Тем не менее надо было вытянуть из него хоть что-то. — А че тебе больше всего нравится из того, что есть? — Вот этот колдун, — ткнул Миха пальцем в рисунок с полуотрубленной головой. — Только мне кажется, круче было бы, если бы вот его башка, она не у человека была, а… — У пня? — деловито спросил Андрей, потихоньку чирикая угольком образовавшуюся у него в голове идею. — А? — Ну прикинь, пень, а из пня башка. Сказитель такой, рассказывает всякое… на древнесаксонском. После этого Миху свалило в восторженное гыгыгыканье на неопределенное время, по исходу которого так и порешали — Андрей перерисует колдуна в башковитый пень, который позже они Михе на руке и набьют. — Банду только придется переименовывать, — посетовал Андрей. — Вот Леха Черный ворон, у него и на спине ворон, а ты будешь получается… — Пень с глазами. Банда Пня с глазами. Заебись же. И тут они опять заржали оба. — Слушай, — прохихикавшись, выдал уже серьезно Миха, — не нравится мне идея Саню одного завтра отпускать. — Поддерживаю. Нахуй нам надо, чтоб его опять похитили, да и королю веры нет. Глаза у Михи просияли. — Пойдем завтра за ним? — Тайно. Андрей кивнул. Они переглянулись. В их глазах стояла общая тоска — ростового костюма осла до сих пор никто так и не пошил. — Тук-тук, — раздался знакомый голос снаружи палатки. — Заходи, — сразу ответил Саша. Был отличный повод отставить в сторону вино и вынырнуть из своих лихорадочных измышлений. В палатку, наклонив голову, вошла Маша, и в руках у нее дымилась плошка с чем-то очень ароматным. — Не хочу тебя отвлекать, — улыбнулась ему Маша, — но, мне кажется, ты забыл поужинать. Саша даже не стал оправдываться, мол, он задумался, а так планировал вот-вот выйти и поесть — нет, выходить до утра он не собирался, а собирался думать до утра, пока голова не треснет. — Спасибо, — искренне ответил Саша. — Правда, спасибо. Ты лучшая. В плошке обнаружилось густое варево, какая-то вариация на тему супа. Он выпил его за три быстрых глотка. — Могу попросить тебя о помощи? — попросил он у Маши. Та с готовностью кивнула. — Что тебе нужно? — Смотри, сядь напротив меня, будто ты король. А я тебя попробую убедить, что мне совершенно необходимо уйти в путь-дорогу с музыкантами. Маша устроилась напротив, оправила одежду для солидности, выпрямила спину и нахмурилась. — Итак, сын мой, какого хуя? Саша расхохотался, но попытался все-таки тоже взять себя в руки. — Во-первых, отец мой, так себе из меня будет правитель, если я буду и далее сидеть в закрытых комнатах и штудировать книги с арфой. Во-вторых, мне это нужно. Я вернусь, я не забуду о своем долге, просто сейчас… нужна эта передышка. — Передышка? — своим голосом спросила Маша. — Ты хочешь потом уйти от нас? — Маша, я же все-таки сын короля. Но, — он протянул руку и ухватил ее тонкие пальцы, — сейчас я хочу быть с вами. С тобой. И с тобой я хотел бы быть столько, сколько ты позволишь. — Ты же сын короля, — напомнила она ему. — Приведешь разбойницу во дворец? — А почему нет? — в запальчивости ответил Саша. — Ты краше любой аристократки и почти наверняка умнее. Маша раскраснелась, но все-таки перебила: — Ты знаешь меня всего ничего. — Как и ты меня, — ответил ей Саша. — По времени. А по существу же… ты видела меня всего. Видела меня жалким, избитым, несчастным, счастливым. Как и я видел тебя и в слабости, и в силе. Маша перетекла к нему ближе, притерлась к плечу уже почти привычным жестом. Потом они поцеловались. Раз, другой. — Если король не отпустит тебя, — прошептала она ему прямо в губы, — я ворвусь в королевскую опочивальню, прирежу его и похищу тебя. И тебе никогда не придется возвращаться во дворец. — А ты хищница, — восхитился Саша. — Но я постараюсь, чтобы до этого все-таки не дошло. Но позже все-таки пришлось ей выскользнуть из палатки и лишить Сашу своего общества, ведь дело шло к ночи, а аргументацию свою он так и не доработал. Но присутствие Маши определенно придало ему сил — и знатно прочистило дурную голову. Впереди была долгая ночь. — А ну-с, — глубокомысленно сказал Шурик и замолчал. — Да че тут обсуждать, — ответил Миха, доедая свою запеканку, приготовленную на завтрак горячими цыганками. — Ща пожрут да пойдут себе. Саня и Яков жевали запеканку, сидя рядом с ним на бревнышке — Саня решительно, Яков осторожно. — Пешком, что ли? Как лохи? — спросил Андрей. — Пока дойдут, запылятся все, и предстанет принц перед отцом как бомж. Да и долго пешком. Ну и не по чину. — И то правда, — согласился Шурик. — Верхом поедут, — распорядился Леха. — Вот, если что, Морглен нашу возьмите, — предложил Андрей и заржал, — только в вороной не красьте. — Для Якова-то лошадь найти не проблема, — Шурик оценивающе посмотрел на Саню, который все еще решительно расправлялся с завтраком, но внимательно слушал. — А вот у принца ноги будут по земле волочиться. Так себе царственная процессия. — Нестора с ними отправим, — предложил Миха. — Заодно Саня на нем поедет. Саня сначала не очень понял, почему это коня отправят с ним, а не его отправят на коне, а потом вспомнил свое похищение и как понял. — Заебись, — кивнул Шурик. — Нестор как раз и подсобит, если что. Ну там, сможет Саню спиздить, если переговоры пойдут не так. Саня искренне не представлял, как Нестор мог бы его спиздить из глубин дворца, куда коня бы точно не пустили, однако был уверен, что у него бы получилось. — Решено тогда, — подвел итог Леха и загробным голосом добавил: — Доедай, Саня, кашку, и поехали. Провожали всем табором — мало ли что, вдруг не вернутся. Дед Макар махал вслед и утирал слезу. Яков оседлал Морглен, Саня вскарабкался на Нестора. — Я уже забыл, какой он высокий, — восторженно сказал он. — Аж ноги до земли не достают. Нестор совершенно не пафосно хрюкнул. Миха рядом хрюкнул в кулак. — Удачи, принц, — отсалютовал Александр. — Жаль, что не могу пойти с вами. Надеюсь, все получится. — Возвращайся, — добавила Маша. — Ждем, яхонтовый, — игриво звякнул монистами Шурик. — Даже если отец тебе с собой золота и бриллиантов не отвесит, все равно ждем. Сид рыкнул что-то вдохновляющее. — Надеюсь, мои аргументы смогут убедить отца, — решительно ответил Саня, который полдня и полночи думал над этими самыми аргументами. — Береги его, — тихо сказал Миха Нестору, погладив его по шее. — Если что случится, хватай обоих и беги. — Ладно, пиздуйте уже, зачем длить миг прощания, — жизнерадостно напутствовал подошедший Леха и шлепнул Нестора по жопе. Нестор заржал и стартовал по направлению к городу куртуазной рысью, изящно подняв хвост. Морглен с Яковом на спине рванула следом. — А ну-с, — протянул Шурик, когда они скрылись вдали. — Че ты там говорил, Лех? Про шар этот твой. И, кстати, где эти двое? Т-ц-ц-ц. В столицу их впустили без лишних разговоров. То ли предупредили стражников, то ли обстановка после похищения уже как-то успокоилась. Саша сразу решил, что не будет ни притворяться, ничего, даже не стал надевать повязку на глаз, что ему настойчиво предлагал Шурик. Так и припарковали Нестора с Морглен на конюшнях, а потом вошли во дворец с парадного входа — что Яков, что сам Саша, в цыганских одеждах и без капли сомнения во взгляде. Отец ждал их в библиотеке. Под его тяжелым взглядом Саша нервно сглотнул, но потом сел в кресло напротив. Верный Яков остался стоять, хотя и для него кресло тоже имелось. — Итак, — обронил король. — Я уже решил, что с вами делать. Но хотелось бы все-таки послушать, что вы хотите сказать. — Отец… во-первых, я хочу попросить прощения. Не в моем праве было сбегать. — Тебя же похитили, — нахмурился король. — С моей же помощью. Я хотел уйти, но все-таки это было неправильно. Он замялся, и король поторопил его: — Продолжай. — Я хотел сбежать, но тем самым я нарушил свой долг принца и долг сына. За это я, повторяюсь, прошу у тебя прощения. Но, — Саша нервно закрутил кольцо вокруг пальца, — я долго думал об этом и хочу сказать тебе, отец. Я не выполню свой долг правителя, если останусь заперт в четырех стенах! — Как так? Считаешь, учителя недостаточно хороши для тебя? — Дело не в этом, отец. Как может править человек, что не знает реального мира? Может, для кого-то достаточно образования и придворных балов, да армейской службы, насколько можно говорить об армейской службе для королевской семьи… но, отец, я прочитал, — Саша драматично взмахнул рукой, — всю эту библиотеку. Я выучил все уроки придворных учителей и переспорил каждого из них. Я не смогу взойти потом на престол, если своими ногами не потопчу землю. Он так запальчиво вещал, что не заметил, как под конец его монолога вечно спокойное лицо короля тронула улыбка. — Ох, Александр. — Он потарабанил пальцами по подлокотнику. — Знал я, что этим все кончится. — Как это? — Что же ты своего отца за дурака принимаешь. Надеялся, что и без этого обойдется, но нельзя птицу взаперти держать. Я попытался, а ты вырвался. Это и мне урок о смирении, и тебе урок — об упорстве. — Птицу, — Саша нахмурился в непонимании, — значит ли это… я смогу уйти? — Я думал всю неделю, что тебя не было, и думал особенно напряженно, когда орел сбросил мне на балкон связанных бандитов. Опасности наружного мира велики, но, Будда свидетель, велики и опасности дворца. Вот, к примеру, Яков… — Да, Ваше Величество? — встрепенулся молчаливый советник. — Как ты расцениваешь перспективы моего сына выжить в цыганском таборе? — К сожалению, не могу быть объективным в этом вопросе, но, на мой взгляд, ему там будет безопасно. Там множество сильных бойцов, да и ваш сын не слабый. — Ты всегда был умен, Яков. Я знаю, что могу доверить безопасность своего сына тебе. Но знаешь что, — тут отец нахмурился, — лазутчиков в своем доме я не потерплю! Так что забери своего стражника с собой, будет принцу охрана. Можешь прямо сейчас отправиться за ним, мне нужно договорить с моим сыном наедине. Яков церемонно откланялся. — Здесь, в столице, с тобой может случится что угодно, — закончил свою мысль отец. — А так ты будешь счастливее. Вот уже, смотрю, выправка совсем иная у тебя стала. Ты счастлив? — Я счастлив больше, чем когда-либо в жизни, — честно ответил Саша. — Вот и хорошо. Придворным объявим, что ты отправился учиться. В Саксонию. — Древнюю? — тихо пошутил Саша. — Что-что? Я не расслышал. — Нет-нет, ничего. Благодарю, отец. Они посидели еще немного в тишине библиотеки, и Саша решился спросить: — Бандиты были готовы на большие жертвы, чтобы заполучить не только меня, но и кольцо. Я понял, что это согласно твоему указанию. Какой секрет таит в себе это кольцо, отец? Тайный ключ от тайной казны? Вопрос был дерзкий, и Саша был готов к тому, что ответа он не получит, но отец воспринял его спокойно и даже вновь улыбнулся. Слегка. Если бы Саша не знал лицо своего отца лучше, чем иные книги, он бы даже и не заметил. — Секрет… Это кольцо — единственное, что твоя мать привезла с собой на свадьбу из своих земель. Я его потом перековал, увеличив в размере. Свою мать Саша помнил слабо. Помнил ее черные кудри, мягкую улыбку. Слышал, что отец взял ее без приданого, договорился с литовским князем. Отец не слишком любил о ней говорить, его вечно от таких сашиных вопросов забирала тоска. — Так это ее. Хочешь, я верну?.. — Сохрани его у себя. Не открывает оно, сын мой, никакой секретной казны, но дорого мне как память о ней. Хотя одну дверь оно все-таки открывает, — вдруг хитро прищурился Павел. — Сейчас покажу. Раз уж ты покидаешь дворец и отправляешься в странствия, тебе нужен будет тайный ход, если дела затребуют твоего присутствия. Да и… хочу показать тебе это место. Он протянул Саше руку, и тот стянул с пальца кольцо, положил его в отцовскую ладонь. Отец встал, подошел к парадному портрету принца, нажал на хитрую кнопку под рамой — и портрет отъехал в сторону, открывая дверь. — Смотри, — велел отец, — прикладываешь кольцо вот сюда… И дверь распахнулась. За ней виднелся темный ход. — Куда ведет этот путь? — На одну поляну посреди ближайшего леса. Там растет дуб, и есть интересный механизм… — Я был там, — вскочил Саша. — Меня там держали бандиты! Так это твоя? — Моя и твоей матери, — вздохнув, мягко сказал король Павел. — Нам с ней нужно было место, чтобы побыть там наедине — друг с другом, с природой, вдали от суеты дворца. Послушать птиц, почитать друг другу сказки… после того, как она… — он не смог сказать слова “умерла”. — Я перестал ходить туда. — И тут его голос резко стал деловым и серьезным. — Путь назад во дворец тоже открывается кольцом. Помни, сын мой, хоть это и не самое уютное место на земле, но дворец навсегда останется твоим домом. Возвращайся. Будет что важное, я отправлю тебе голубя. — Отец, — вскрикнул Саша и бросился к нему в объятия. — Будь счастлив, — просто ответил король, и совсем не по-королевски крепко обнял его в ответ. — И если ты когда-нибудь встретишь женщину, которую полюбишь так, как я любил твою мать… — А если не женщину? — захихикал Саша. Потом посерьезнел: — Шучу. Я уже встретил. Отец растрепал его волосы, как делал когда-то давно. В детстве. — Будь счастлив с ней. Они еще немного посидели-поговорили, Саша узнал и про судьбу бандитов — их отец уже запер обратно в темницу, выдав Бари стопку книг по буддизму и даосизму. И дела семейные обсудили, и бременских философов. Так тепло с отцом Саша не говорил очень давно. Неужели они наконец услышали друг друга? У выхода из библиотеки снаружи его ждали двое: Яков и стражник с тощим лицом. — Так это ты шпион Якова? — улыбнулся ему Саша. — ВашВеличество, — поклонился он. — Как зовут тебя? — Александр, — ответил стражник. Потом осторожно, очень осторожно добавил: — Вы, наверное, и позабыли меня. Помните, у собаки лапка была перебита... — Так это ты! Я уж думал, отец тогда отослал тебя. И со стражником они крепко обнялись. — Я уже сообщил Алексу, что он теперь пойдет с нами, — добавил Яков. — Он, признаться, сам ко мне на службу и попросился, когда меня в королевскую охрану поставили, хотел как-то пригодиться, а там уже и сработались. Алекс с Яковом стукнулись кулаками, а потом пожали друг другу руки в каком-то особенном рукопожатии. Потом Алекс еще раз поклонился Саше. — Охранять принца я клянусь крепче, чем хранил настенные пушки. — Замечательно. Я принимаю твою службу, старый друг. А скажи, Алекс, ты любишь цыганские песни?.. Тем временем эти двое (т-ц-ц-ц) тоже пробрались во дворец с непонятной целью. — Вот тут, — показал Миха. Он и Андрей стояли в каком-то проулке прямо под стенами дворца. — Сюда куда-то тыкаешь, и проход открывается. Он тыкнул куда-то сюда, и проход открылся. — На конюшню ведет, — шепотом пояснил Миха, пока они шли по тоннелю. — Там уже сориентируемся. Я в прошлый раз как-то через тетку с тестом и банку огурцов пробрался, и в этот раз сообразим. — Сообразительный мой, — рассеянно на автомате ответил Андрей, оглядываясь по сторонам и запоминая все повороты. Они проделали тот же самый путь, что и в прошлый раз при похищении принца, и оказались в конюшне. Миха осторожно выглянул из-за угла — в этот раз народу было полно, и конюхи, и стража. Нестора и Морглен не было видно, но в этот момент откуда-то со двора долетело заливистое ржание. — О, вот и Нестор, — улыбнулся Миха. — Во дворе на привязи. Однако его взгляд привлекло еще кое-что. Кое-кто. Белоснежная кобыла, высокая и статная, видимо той же породы, что и Нестор. Интересно, крадет ли эта красотка людей так же, как он, подумал Миха. — Давай я разведаю, а ты на шухере? — шепотом предложил Андрей. — Куда там? Миха вкратце описал направление пути, по которому Яков выводил их из дворца — мимо вот этого склада, вот этой кладовки, где ненужный хлам лежит, а выкинуть жалко, потом на потайную лестницу, и с нее уже выход в коридор дворца. — Понял принял, — кивнул Андрей и исчез. Он вернулся быстро, довольный, как наебавший кого-нибудь Шурик. — Заебись все, Михааа, — шепотом радостно заорал он, крепко обняв Миху. — Валим? А то наши пизды дадут. — Валим, — кивнул Миха. А потом прищурился, снова выглянул в конюшню из-за угла и сказал: — Пиздуй первым, жди на выходе из тоннеля. Я ща мигом. Андрей вышел из тоннеля на свет божий, осмотрелся, но больше ничего сделать не успел — откуда-то с боковой улицы вылетел Миха верхом на белоснежной кобылице, на всем скаку подхватил его, закинул на лошадь себе за спину, и они понеслись дальше. Андрей покрепче обнял Миху за талию, чтобы не свалиться, но вроде как и не требовалось — кобыла бежала легко и ровно. Совсем как Нестор. — Как назовем? — прошептал Андрей Михе на ухо. Ну как прошептал. Проорал. — Махно, — в ответ радостно заорал Миха. — Она твоя! Дарю тебе, Андрюша! — Сюда идите, — позвал Леха. — Подключился. Шурик и Маша подлетели к нему, и они уселись втроем в тени под деревом вокруг очередного лехиного хрустального шара. Этот был не особо большим, были у Лехи и повнушительнее, но для данной конкретной цели подходил только этот. Поверхность шара пошла рябью, а потом изнутри проступила движущаяся картинка, на которой Саня разговаривал с отцом, а Яков нервно стоял рядом. Звук шар, к сожалению, не передавал. — Так-так-так, — пробормотал Шурик, как главный знаток человеческих душ. — Саня, конечно, пиздец на нервах, но король вроде не очень в ярости. — Заебись, — кивнула Маша. — Давай дальше, не отвлекаемся. Они напряженно смотрели в шар, наблюдая за тем, как Якова куда-то отсылают и Саня остается поговорить с королем наедине. Судя по лицам участников трансляции, дела шли хорошо, но тут с самой трансляцией произошла беда — вместо изображения поверхность пошла рябью, а потом шар словно превратился в проступающий сквозь яркое пламя глаз. Леха вздохнул — шар был старый, из серии давно утерянных артефактов, которыми маги раньше пользовались для передачи данных, и поэтому иногда лагал. То горящего мужика покажет, то море, то вот глаз этот. Он хотел было стукнуть по шару (это всегда, всегда помогало при помехах), но тут Шурик прямо над ухом звякнул монистами и нежно шепнул “Позолоти ручку”. Горящий глаз куда-то смылся, зато вместо него шар показал опять-таки пламя, на фоне которого проступило огромное золотое кольцо со странными надписями. Шурик мерзко хихикнул — он всегда так, сука, делал, весело ему было. Леха гневно рыкнул и отвесил ему подзатыльник. Маша рядом закатила глаза. Помехи прекратились, и дальше шар показал мирную беседу принца с отцом, тайный ход на уже известную поляну под дубом, а потом и принца с Яковом и смутно знакомым стражником, которые шли во двор, где были припаркованы Морглен и Нестор. Судя по радостной улыбке Сани, переговоры прошли успешно. — Фух, ну заебись, — синхронно выдохнули все трое. — О, постойте-ка, — мрачно сказал Леха. — Меня интересует еще кое-кто. Изображение в шаре пошло помехами, а потом переключилось на другой канал, и Шурик, Леха и Маша своими глазами увидели, как Миха (вот теперь уже точно полностью оправдавший свое звание отчаянного конокрада) в обход толп стражи пиздит из дворцовой конюшни охуительно красивую белоснежную кобылу. — Ну наконец-то, — гордо воскликнул Шурик. Леха тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой. По шару опять пошли помехи, появился огненный глаз, Шурик позолотил ручку, появилось кольцо, Леха стукнул шар и стукнул Шурика, изображение снова вернулось и в шаре они увидели, как Миха на белоснежной кобылице влетает в табор с Андреем за спиной. В это же мгновение донеслось заливистое ржание, и мимо Лехи, Маши и Шурика, обустроившихся на краю табора под деревом, пролетел Миха на белоснежной кобылице с Андреем за спиной. — Нихуя себе, — заржал Шурик. — Нашего Миху и там, и тут показывают! — Хуязывают, — устало отозвался Леха. — Пошлибля. Конокрада нашего встречать. Миха был рад настолько, что Леха уже заопасался, что у него от улыбки ебало треснет, но держал себя в руках, хотя ему наверняка хотелось махать всеми конечностями и бегать вокруг лошадки с воплями. Вместо него махал руками и бегал вокруг лошадки Андрей, а Миха просто гордо стоял. — Ромалэ! — заорал он, когда на шум сползлись Леха, Маша, Шурик, музыканты и некоторые цыгане. — Смотрите, какую лошадь спиздил! — Чем докажешь? — ехидно спросил Шурик. — Опять, поди, она тебя спиздила. Как Нестор. Миха задохнулся от возмущения и обиды, но Шурик заржал и кинулся его обнимать. — Мы все видели, — пояснила Маша. — Это было эпично, Мих. — Эпично было, — мрачно сказал Леха. — Очень, блядь, эпично. Только расскажи мне теперь, какого хуя вы делали во дворце, Миша… Пока Леха с Михой по-братски друг на друга орали (Миха хвастался и оправдывался, Леха хуесосил и гордился), Маша подошла к Андрею, который наконец перестал бегать вокруг лошади и просто стоял и гладил ее мордочку. — Красивая какая, — улыбнулась она, потрепав лошадку за гриву. — Как назвали? — Махно, — недоуменно развел руками Андрей. — Ну, Миха назвал, а мне понравилось. — Будут у нас теперь Нестор и Махно, — мечтательно протянул подкравшийся Шурик, звякнув монистами. — Древнесаксонской породы, самой лучшей. Жеребят родят, так постепенно целый древнесаксонский табун соберем, озолотимся… Тут его меркантильные мечты прервал вернувшийся в табор Нестор в сопровождении Морглен, Сани, Якова и смутно знакомого стражника, который судил их бой с Ай-На-Ной. И которого они, кажется, видели на выезде из города, когда уебывали на фургоне, переодевшись в крестьянок. Леха и Миха наконец отвлеклись друг от друга и подошли вместе с остальными встречать делегацию. Саня соскочил с Нестора еще на подступах и втопил к ребятам на своих двоих. — Отец дал позволение, представляете! — радостно завопил он. — Я могу отправиться с вами! — Ну ебать сюрприз, Саня, — мрачно сказал Леха, а потом заржал, подошел к нему и крепко обнял. Следом с воплями радости налетели остальные, и Саню погребло под цыганами и музыкантами. Шурик тем временем подошел к Нестору и вгляделся в его охуительные карие глаза. — Ты опять человека спиздил? — спросил он, кивнув в сторону смутно знакомого стражника. Тот обернулся к Шурику: — Не, я сам пошел. С принцем. — Меня можешь Шуриком звать, — представился Шурик. — Александр, — представился в ответ стражник. — Можно Алекс. — Чет лицо у тебя знакомое, — прищурился Шурик, а потом вспомнил: — Это ты наш фургон на выезде из города проверял, когда мы принца спиздили? Мужик кивнул, пригляделся к Шурику и серьезным тоном спросил: — Это у тебя там красная волна пришла? Шурик заржал так, что чуть мониста не порвал. Потом ответил, выразительно подвигав бровями: — Не волнуйся, на красном море отлив. Алекс покивал, мудро решив Шурика более не подкалывать. Было принято решение на следующий день уже сниматься с места. Поэтому все кинулись разбирать вещи и закидывать их по телегам и фургонам, а Андрей занялся самым важным делом: отжал у Маши иглу, у самого себя — краски, отловил Миху и сел набивать тому пень с глазами. Первый час Миха вытерпел спокойно, а потом стал виться ужом и приговаривать: — Бля, круто так… красиво… айййй, емае, больно-то как… — Может, перерыв сделаем? — предложил Андрей еще на первом таком моменте. — Отдохнешь, потом полегче будет. Наверное. Татуировок он до этого, честно признаться, не делал, хоть и наблюдал, когда какой-то вольный художник бил Касперу мудреные узоры на руках. Но Михе в этом признаваться не стал. — Да не, — мотнул головой Миха. — Я ж мужик. Цыган! Стерплю все, на самом деле. К третьему часу Миха уже молча сидел, вытаращив глаза, и стоически терпел. Потом попросил: — Андрюх, ты этсамое, поцелуй где болит. Мне легче станет. — Ну прям где болит я не рискну, — с глубинной уверенностью сказал Андрей, — у тебя тут рана открытая. Но рядом… И он быстро наклонился к михиной руке, чмокнул костяшки, потом поднял голову и крепко поцеловал Миху в губы. — Легче? — спросил потом. — Гораздо, — закивал Миха, — но потом еще повторение понадобится. Андрей улыбнулся. — Сколько захочешь. Получилось по итогу красиво пиздец, особенно для первой татуировки. Андрей аж сам доволен остался. Отпустил Миху, думая, что тот пойдет отдыхать — ну или, хуй знает, собирать вещи, но фонтан энергии оказался неутомим. После пяти часов враскоряку Миха бегал по всему табору, тыкал под нос своей новой прекрасной татуировкой и не убегал, пока жертва не похвалит. Андрей ходил следом за ним и следил, чтобы тот руку не задел случайно и мазал особой мазью. Хвастовством своим Миха продлил лагерные сборы до глубокой ночи. Когда обратную связь на пень на предплечье Миха собрал уже со всех, под руку ему угодил Саня с неосторожной фразой: — Я тут дочитал твоего Кропоткина, хотел вернуть книгу… — Оооооо, — встрепенулся Миха, — и как тебе? Саня поимел неосторожность ответить на этот вопрос честно — и был немедля утянут в долгий и громкий спор о природе человеческих устремлений. Андрей слушать их уже не стал, отправился помогать своим ребятам с инструментами и укладкой всех пожитков в новый фургон. Дядька Петро расщедрился и отдал им свой в благодарность за труды, сам перебравшись к сыну, а свой старый фургон вместе с Морглен музыканты отдали принцу — тот, правда, об этом пока не знал, сражаясь в кропоткинских боях, но Александр, Алекс и Яша фургон с лошадкой приняли, в накладной расписались и обещали обо всем позаботиться. Когда Андрей закидывал в новый фургон свои вещи, из мешка на него вдруг выпала подсохшая роза. Та самая, что ему — вечность назад — кинул с балкона Саня. И Леха еще позже нагадал, что вся судьба с цветком у него связана. “А ведь и правда, — подумал Андрей, — если б не роза, хуй бы нас выперли из города, хуй бы я встретил Миху и хуй бы случилось похищение принца”. Вот ведь как получилось. Судьба ходит особыми путями. Всю жизнь он бродяжничал, и дома у него толком не было никогда, но теперь он этот дом наконец обрел — неудивительно, что на колесах. Хорошо, что его ребята рядом и поддержали выбор. Хотели с первыми лучами, получилось с десятыми — как всегда, кто-то проспал, кто-то просрал, кто-то недоупаковал вещи, кто-то переупаковал. Потом выдвинулись наконец-то. — Пойдем, — поманила Саню Маша. Они ехали вместе с Алексом, Александром и Яковом в бывшем фургончике музыкантов. Алекс управлял фургоном, Яков и Александр дремали, Саня с Машей тихо разговаривали, но тут Маше что-то ебануло в голову, она наполовину высунулась из фургона, зацепилась за какую-то балку и жестом позвала Саню следовать за ней. — Куда? — беспомощно спросил он, высовываясь следом. — На крышу! — засмеялась Маша, влезла на крышу фургона сама и протянула ему руку, помогая взобраться. Ему хотелось присесть в серединке, но Маша так уверенно стояла в полный рост, что сидеть и очковать в ее присутствии было неловко, поэтому он тоже встал рядом с ней, выпрямился, взял ее за руку и посмотрел вокруг. — Ничего на свете лучше нету… — тихонько напела Маша. Саня не знал эту песню, но был полностью согласен. Он отправлялся в увлекательное странствие с отличными ребятами и верными друзьями, рядом была Маша, и ничего на свете лучше не было. С крыши открывался замечательный вид на табор — спереди фургоны, сзади фургоны, следом табун лошадок, эстетично едущий на белоснежной кобылице Андрей рядом с фургоном дядьки Петро, в котором ехали его музыканты (Каспер свесился наружу, радостно наигрывая на скрипке извечного “Меригуана” под бодрое хихиканье Жени), и мечущийся вдоль всего табора матерящийся Миха на Несторе. — Ииииигорь, — заорал кому-то Миха. — Ты че, в глаза ебешься? Чуть колесо не погнул, води внимательнее. Игорь неразборчиво проорал в ответ, и Миха понесся дальше. — Тетя Зара, у тебя тут младший сын из фургона выпал, вон, сука, за бортиком висит ржет. Ага, ща. Донеслись неразборчивые звуки борьбы Михи с младшим сыном тети Зары. — Баро, — окликнула Миху какая-то женщина, когда тот проезжал мимо на Несторе. — Мишенька, хочешь воды? Устал, поди. — Не, теть Софа, спаси… а хотя давайте, — благодарно отозвался тот. — Кай ёнээээ ромалэ, — затянул знакомый могильный голос, и Миха рванул к зловещему фургону любимого брата. — Леха, — заорал он, — Мы тут щас заснем все нахуй. Не пой, светик, постыдись. Леха витиевато послал его нахуй, но заткнулся, зато из его фургона с верещанием вылетел Гусь и издевательски закружил у Михи над головой. — Сука! — заорал Миха и рванул вдоль табора. Гусь несся следом за ним. Когда они проносились мимо их фургона, Саня протянул руку в надежде, что Гусь к нему подлетит. Но Гусь не пришел — только ехидно показал язык, спикировал на Миху и сбросил снаряд. Над табором разнеслось михино долгое протяжное “Сука!”. — Странно, — немного обиделся Саня. — Вроде зверюшки меня любят, а он… — А он не простая зверюшка, — загадочно пояснила Маша. — Есть некоторый подвох. — У вас всегда так? — спросил Андрей, когда Миха вроде бы навел порядок и поравнялся с ним. Нестор и Махно шагали нога в ногу, пофыркивая. — Типа того, — устало вздохнул Миха. — Ну хули поделать, работа у меня такая. Батя мне табор оставил, не могу же я в грязь лицом ударить. — Можешь, — загробно протянул Леха из соседнего фургона. — Сколько раз ебалом в грязь падал. Буквально. Миха показал ему средний палец. — Мих, — позвал Андрей. — Смотри, там Саня с Машкой на крыше стоят. Красивая пара, блин. — Ага, — кивнул Миха. — Хороший он парень, все-таки. Хоть и Кропоткина засрал. — И королем, наверное, хорошим будет, — задумчиво добавил Андрей. — В следующий раз выдай ему коня, и пусть он вместо тебя за табором в пути следит. Получает опыт в сфере менеджмента, так сказать. — Хуенеджмента, — заржал Миха. Потом его озарило: — Слушай, Андрюх. Так ведь че, получается, Машка наша королевой будет? — Получается, так, — задумался Андрей. — Охуенно! — заорал Миха. — Заебись! — заорал в ответ Андрей, и они не сговариваясь поскакали нагонять фургончик принца, чтобы поделиться радостью от новообретенного знания. — И льется песня… — затянул где-то за спиной Леха. Андрей было закатил глаза, предвкушая очередной саундтрек для похоронной процессии, но тот неожиданно бодро продолжил: — свободно, звонко… — И в степь уносит лихой напев… — с готовностью подхватили все остальные, от деда Макара до самых мелких детишек. Табор под веселую цыганскую песню уходил вдаль, в неизведанные земли, где их ждали новые приключения.