По радио вновь вещают о погоде

— мне надо идти — прерывает воцарившееся на долгое время молчание Витра, вставая с непозволительно мягкого дивана. Наконец она решается обернуться. Аластор не шелохнулся ни разу за это время. Все также вальяжно, словно большой красный кот, он сидел, повернувшись в сторону окна. Можно было заметить лишь движение алых глаз, с интересом следящих за каплями на цветном стекле. — уверена? — посмеивается он, не отрываясь от наблюдения за затухающим неистовством бури — сдается мне, сейчас явно не лётная погодка Повелительница вздыхает. Вновь шутки. Вновь колкие, но с долей правды. Если до сегодняшних событий демонесса была буквально 'окрылена' хорошим настроем, то сейчас она, неуверенно пошатываясь, едва стояла на ногах. При всем желании, у Витры просто не получалось удерживать обыденный образ, что уж говорить о позитиве и энтузиазме. Утречко выдалось убойным, и теперь вот, встречайте, повелительница погоды, по совместительству мисс выжатый лимон. Но еще несколько секунд невольная гостья колеблется, не решаясь принять такой исход событий. Смотрит на бронзовые часы над входной дверью, и тут же вздрагивает, открывая рот, дабы возразить — но сейчас почти полдень, я не… Щелчок черно-алых пальцев: около дивана появляется столик с чаем и закусками. — о нет-нет! Никакие отказы не принимаются — смеется демон, наконец обернувшись на Витру. Плавно и уверенно он поднялся, подходя к попятившейся было к выходу гостье. Смерил ее оценивающим и чуть насмешливым взглядом — капелька гостеприимства и заботы никому не помешают, уверяю. Так не лишай же меня возможности отплатить той же монетой!— Ал осторожно берет Витру за тонкое запястье, плавно развернув ее спиной ко входу. — что-ж, в распоряжении только чай и кофе. Более крепких напитков предложить в такой ситуации просто не могу — демон хихикнул — иначе, боюсь, это все собьет тебя не только с толку, но и с ног — увы, я просто требую кофе с ликером, чтобы подсластить горький привкус твоих поступков — невесело усмехается Витра в ответ и выжидающе глядит на Аластора. Его терпкий винный цвет глаз схлестнулся с прохладным и кофейным оттенком взгляда гостьи Ему забавно ее рассматривать, выискивая все новые слабости. Ей страшно отвести взгляд, показав себя еще более беспомощной. Он стоит гордо, чуть нависая над своей гостьей. Она вновь пятится, пока наконец не упирается в лакированное и холодное дерево двери. Неизвестно, сколько бы продлились такие гляделки, если бы не стук в эту самую дверь. Одновременно повелители оборачиваются. Витра чуть отдаляется от дрогнувшей опоры, плавно проскользнув мимо Аластора. Все же сдавшись настойчивости радиодемона, она направилась обратно за столик. Радиоведущий приоткрывает дверь и быстро загораживает собой проем, тактично скрывая свою гостью от любопытных глаз. Слышатся неуверенные и слабо различимые слова принцессы ада. Витре пришлось напрячь слух, дабы понять, что та говорит. — Ал… Ох, ты наконец тут? Мне бы столько дел с тобой обсудить… — Да, Шарлотта, дорогуша, дай мне всего пару минуток, и я весь в вашем распоряжении — бодро ответил радиодемон, остановив ту на полуслове, а после быстро прикрыл дверь. Он оборачивается, а Витра невольно отмечает четкую разницу в его улыбках. Остальным он улыбается хищно, с нарочитым позитивом и чувством превосходства, ползущим вдоль тонких губ от уголка к уголку. Но сейчас эта маска спадает. И ей он улыбается иначе. Не кривится, обнажая клыки до самых десен, а лишь снисходительно ухмыляется. Когда это случилось? Витре остается лишь гадать, ведь она явно упустила этот момент. В голове промелькнуло то самое «подруга». Но мысль быстро спугнул сам Аластор, обратившийся уже к гостье — что-ж, чудно, вот мы и пришли к компромиссу! — уточняет он чуть тише обычного, а затем раскидывает руки — весь кабинет в твоем распоряжении, как и… — радиоведущий глянул на столик с закусками — то, что подсластит осадочек от попыток копаться в моей душе без разрешения — на этом демон рассмеялся и, растворившись сгустком теней, покинул помещение. Витра осталась одна. На столе стоял кофе, испускавший терпкий и горячий винный пар. Чуть поодаль трещал огнем камин. Но почему-то стало лишь прохладнее, хотя вместе с тем и спокойнее. Демонесса позволила себе расслабиться, едва атмосферу покинули последние нотки навязчивого сумбура, столь свойственного Аластору. Она вновь осмотрелась, скользя взглядом по кабинету. Все неизменно с последней их встречи, короткого и приятного вечернего ужина. Она замирает и будто ловит этот миг. Все еще пахло елью. Терпкой такой, словно это и не кабинет вовсе, а хвойный лес. Пахло свежими чернилами, гарью камина. Тянулся аромат сладкого вина и вкусной еды. И почти незаметно в эту симфонию вплелся запах дождя, неизменно преследовавший саму повелительницу. Тут все еще было безопасно. И вновь стало спокойно. Витре нравилось. Наконец, она шумно выдохнула, опустив плечи. Осторожно сделала первый глоток сладкого и на удивление чудесного напитка. — забота — повторяет демонесса беззвучно слова Аластора, уже допивая кофе. Потеплевшие карие глаза с интересом вглядываются в узоры на изящной старинной чашечке. Белый старый фарфор был украшен тонкими витиеватыми линиями разных цветов. Давно Витра такой росписи не видела… Чашечка с тихим позвякиванием возвращается на блюдце, а взгляд демонессы скользит дальше: вдоль аккуратных полок с книгами, минуя угрожающие рога, повешенные прямо над камином. Она вновь видит множество нагроможденных друг на друга коробок, еще в прошлый раз привлекших внимание, и все также беспечно лежащих в углу комнаты. Витра аккуратно поднялась, и сделала пару шагов по направлению к ним, по ходу отметив неожиданно громкий скрип половиц. — вряд ли тут лежит то, о чем не следует знать, раз даже Чарли и остальные могут беспрепятственно заявиться в его кабинет — проговорила она мысли вслух, приблизившись к куче. Пальцы касаются плотного картонного дна верхней коробки, приподнимают… Плавное движение, и та с шумом и облаком пыли падает гостье в руки. Под приподнятой крышкой виднеются надписи фотоальбомов. Потертых, старых, будто все еще отдающих запахом земной жизни. На секунду демонесса колеблется: стоит ли? Ведь только сегодня опыт показал ей обратное. Да и будет ли Аластор в восторге от очередных попыток лезть в его жизнь? Но он сам оставил ей в распоряжение весь кабинет. Сам уделил ей все утро. Сам назвал подругой и… в какой-то степени приободрил? Сложный вопрос, было это шутки ради или все же искренне… Но вдруг в недрах этих коробок все же был ответ? Вдруг окажется хоть одна грань его жизни, не заляпанная чужими внутренностями и прочими ужасами? Ко всему прочему, копаться в демонических душах было просто-напросто работой Витры. Сложной, но необходимой. «да и вряд ли там будет что-то хуже уже увиденного…» Витра откинула противоречивые мысли в сторону, положила коробку на пол и достала первый попавшийся альбом. Ее вниманию открылись помятые и пожелтевшие от времени, двухцветные фотографии, вырезки из газет, аккуратно приклеенные к каждой странице. Аластор с картинок выглядел обычным человеком. Выделяли его лишь неизменная обаятельная улыбка и все такой же колкий и непроницаемый взгляд. Фотографии были сделаны в разных местах. Вот, Ал, растрепанный и судя по всему уставший, возится с радиовещателем, сидя за скромным дикторским столиком. На другой странице радиоведущий обнимается с низенькой, пухловатой девушкой, состроив на пару с ней глупые рожицы. Судя по парадному костюму парня и роскошному платью этой особы, а также декорациям на заднем фоне, это было где-то на «большой» сцене… К фотографии была приписка «Мимзи и Ал, 1929» Видимо, его жизнь была тесно связана с известными личностями и собственной, нарастающей, популярностью. Такими были и большинство последующих фотографий: красивые места, интересные люди. Но взгляд цепляется за одинокую серенькую фотографию средь белого листа: ни подписей, ни других вырезок. Демонесса щурится, вглядываясь в картинку, на которой Аластора нежно придерживает под руку высокая и худая дама преклонных лет. Витра смотрит на ее лицо, похожее чертами на самого радиоведущего. И тут вспыхивает в сознании вырезка из летописи. Эта же женщина оборачивается, стоя на кухне. Ее такое же, как и на фотографии, улыбчивое лицо, внезапно искажается ужасом. Она беззвучно кричит, схваченная за горло. Падает, закрывая руками рот, из которого бегут на пол струйки алой крови. А в ее глазах отражается сам Аластор. Безумный. Беспощадный. Витра захлопнула альбом. Вдох. Выдох. Тяжело… И разумеется глупо. Ух, как же глупо было сейчас вновь лезть к тому, что уже обожгло. Она вновь уселась на полу. Пихнула вмиг ставший отвратительным сборник фотографий обратно в коробку. Схватилась руками за голову, сжав пальцами витиеватые пряди волос. Зажмурилась. Ох, знала бы Чарли, знали бы постояльцы отеля, знал бы сам Михаэль, какими отвратительными бывают повелители… И это ужасно. Ужасно сложно продолжать с сочувствием верить в их исправление, а самой трястись от страха, что в спину воткнут нож. Друзья… что это вообще значит для того, кто убивает без разбору? Витра открывает глаза и оглядывается по сторонам. Все еще спокойно. Все еще пахнет елью. Все еще столь же тихо и безопасно. Вот только Аластор для нее уже чуть-чуть другой. И, кажется, она сама тоже немного меняется: сегодня что-то у демонессы в душе тихонько хрустнуло, надломившись. Она поднимается и уже бережно кладет коробку на место. Закрывает крышкой. А после идет в сторону заболоченной части комнаты. Медленно ступает на поскрипывающий мостик и облокачивается на его перила. Радиодемон все еще был странным. Одновременно вызывал и доверие, и отчаянный страх. И галантно предлагал помощь, и ужасал своей истинной натурой. Но почему в нем смешивались такие противоречивые качества? Почему? Да бог знает почему. Хотя может и всевышний вовсе не в курсе. Откуда-то снизу послышался шум и грохот. Витре пора было покинуть кабинет и направиться помогать остальным. Она неторопливо двинулась к приоткрытой двери. Отчего-то теперь вовсе не хотелось уходить. Повелительница задумчиво вздыхает и ступает в коридор. День начался с горьких и сладких оттенков. «прямо как кофе с ликером» — усмехнулась про себя демонесса.