По радио вновь вещают о погоде

Открывается парадная дверь отеля, в проеме показываются две фигуры, тут же привлекшие много любопытных взглядов. Первой встретила пришедших Вэгги. Встретила, к слову, не слишком тепло: грозно помахивающее копье и хищный взгляд говорили все сами за себя. Вагата вовсе не была рада увидеть еще одну подозрительную персону, однако облегченно отметила присутствие хоть немного внушавшей доверие Витры. Та была на удивление спокойна, лишь изредка косилась на своего компаньона, видимо опасаясь его реакции. Сероволосой новый посетитель казался странным, вызывающим не меньшие опасения, поэтому копье она убирать не спешила. Напротив: пристальный взгляд ее единственного глаза изучал гостя с ног до головы: его расслабленную позу, на удивление чистый, белый деловой костюм, как-то неестественно для демонов подрагивающий темный хвост, который, как и черные рога, слегка выбивался из образа. А вот глаза, как отметила для себя Вэгги, у него были воистину демонические: как ледяные осколки, они холодно смотрели в ответ, цепко впивались в душу и пристально ее изучали. Вагата так сильно сфокусировалась на внимании к гостю, что не сразу расслышала голоса позади. Это были подтянувшиеся Ал, Энджел и Чарли. — дорогая, может представишь нам своего приятеля? — приторно-вежливая речь доносилась уже прямо над ухом, и только тогда выдернула сероволосую из раздумий. Резко, холодная угроза во взгляде гостя пропадает, и он вместе с остальными присутствующими любопытно косится на Витру. Повелительница искренне недоумевала, что можно сказать про Артура, но, не подав виду, непринужденно начала речь: — что-ж, сегодня, во время небольшой прогулки, я встретила своего очень давнего и очень близкого знакомого. Он желает помочь и поучаствовать в искуплении — демонесса делает паузу. Да, вышло слишком кратко, но вдаваться в подробности хотелось меньше всего. Ангел ухмыляется с задором и предвкушением, а затем выдает — я Артур. Просто Артур! Уж простите, на большее фантазии не хватило, говорю как есть. Ну и, что касается моей очаровательной Ви, то мы были далеко-о-о не просто знакомыми! — его ухмылка противно кривится, но тут же возвращается в привычный вид, едва он встречается взглядом с напарницей. Витра, напротив, не осталась в долгу, и, поймав паузу, ответила колкостью — да уж. Он далеко не просто знакомый. Артур - тот, кого когда-то я мнила близким человеком. Верно? — уточняет она и, не дождавшись ответа, продолжает — но… даже после всех тех оплошностей, я не могла ему отказать в желании помочь. И если что, отвечать за него мне — последние слова выходят усталыми, немного безвольными. — отвечать за него мне — протяжно, но бодро повторяет Аластор, и подает новоприбывшему ладонь для рукопожатий, на что тот неохотно соглашается — радиодемон, управляющий персоналом, к вашим услугам, ну а точнее вы к моим, коли жаждете помочь? — ехидная улыбка становится все шире, приобнажив темно-бордовые десны. — тем, кто заработал славу безумца-маньяка, я не служу — стряхнул пожатую руку Артур, а после хмыкнул — я работаю с вами, буду искренен, именно потому что мне важна Ви. По старой, если вам известно такое слово, любви. Энджел удивленно присвистнул, а все остальные молча округлили глаза. Воцарилась неловкая пауза. Витре захотелось провалиться сквозь землю, едва она увидела недоумение во взглядах Чарли и Вэгги и от стыда прикрыла рукой лицо. Все замерло. Вдруг резко и раскатисто, на высоких тонах рассмеялся Аластор, с любопытством разглядывая схожего цвета и текстуры волосы у этой «парочки» — что-ж, если мы делимся искренностями, то ты своей ‘люб-Ви’ годишься скорее в младшие братья, нежели чем в мужья — демон хихикнул — да-да, напоминаешь назойливого ребенка, что ревнует уже взрослую леди к ее новой компании и всячески пытается показать свою значимость — Ал подходит чуть ближе, нисколько не смущенный ледяным взглядом гостя, злорадно смотрит в ответ. — и поэтому я искренне сочувствую нашей чудесной сотруднице, на чьи хрупкие плечи ложится ответственность за такого подросшего братишку в твоем лице, уважаемый Артур. Но! — Аластор невозмутимо взмахивает пальцем прямо перед носом гостя, ставшего мрачнее туч на небе — я непременно помогу ей разделить это бремя, а пока рад знакомству, очень рад! Нам бы пригодился кто-то, кто умел бы чинить технику и таскать барахло, а чистюле вроде тебя не помешает пыльная работенка, не так ли? — кажется, для Ала и молчание сошло за знак согласия. И, под конец своего приветствия, радиоведущий делает кое-что немыслимо наглое: протискивается между пришедшими, приобнимает их обоих за плечи и почти поет — поприветствуй, отель, одна милая «V», две наглейшие «А»! Не убирая руки с их плеч, Аластор ведет прибывших в сторону холла. Впрочем, никто ему не возразил: Витра молчала от стыдливого удивления, Артур хмурился, возмущенный, но не нашедшийся ответом, а остальные просто растерялись от такого поворота событий. Звенят чашки за столом, вокруг которого вертится неугомонная Ниффти и плавно ходит уставшая за день Витра, все поправлявшая блюдца со сладостями и старавшаяся держать бодрый вид. Расселись по местам постояльцы и работники, старавшиеся устроиться поближе к тем, с кем они уже знакомы или даже успели мало-мальски сдружиться: Энджел плечом к плечу с Хаском, Вэгги мягко приобнимала Шарлотту, жались поближе друг к дружке несколько мелких бесят-постояльцев, обособилось группкой небольшое семейство по фамилии Чейзвелл: отец Джон и две его скромные дочери: Жекки и… Второе имя вновь вылетело у Витры из головы. Это было неудивительно сейчас, когда все мысли устремились на обыденно задорного Аластора, устроившегося ровно напротив хмурого Артура. Они ведь явно не просто не поладят, а уже метят друг другу в полноценные враги. Артур не выносит шуток над собой. Аластор издевается почти над всеми, кто выражает злость, грусть и вообще что-либо кроме извечной улыбки. Артур обожает охоту, а Аластора, судя по летописи, такое увлечение мягко говоря не приводит в восторг. Один - причинивший ей мучения ангел. Второй - на удивление чуткий и учтивый грешник. И в конце концов, обоим хочется доверия со стороны демонессы. И если Артуру оно достается по праву напарника, то вот с Аластором уже давно все куда сложнее… На этой мысли демонесса выдыхает и, наконец выпрямившись, оглядывается, выбирая, куда бы сесть. И вот ирония: пара свободных мест красовалась как раз напротив друг друга: возле ангела и радиодемона. Во всей этой умиротворенной атмосфере, заполненной вкусным запахом чая и кофе, позвякиванием хрупкой посуды и легкими многоголосыми беседами, сейчас нарастало напряжение. Едкой красной нитью оно ползло по золотистым ножкам широкого стола, оплетало бело-алые чашки и добавляло горечи в каждый напиток. Вокруг Аластора и Артура же эти нити плелись в огромном количестве, превращаясь в кроваво-алые клубки. Словно каждый жуткий эпизод из жизни этих двоих чувствовался каждой частичкой тела демонессы. Наконец, Витра решила двинуться к радиоведущему, который отнюдь не вызывал столько отвращения и тревоги, сколько заставлял испытывать «ангел». Однако она замечает на себе странный взгляд. Останавливается. Повеяло сдержанной, но пробирающей угрозой, буквально сочившейся через два ощеренных, сверкающих льдом, глаза. Будто сейчас от лица Артура с укором смотрели все небеса. И повелительница не смела перечить этому ощущению. Робко заняв свое место около напарника, Витра отметила неприятное предчувствие. Да, взгляд Артура вновь смягчился, а демонесса поступает правильно, держась рядом с посланником рая. Но что-то было не так… Чуть виновато она глянула в сторону Аластора. Радиодемон внешне оставался все также задорен невозмутим: посмеивался над шутками Чарли, держал на лице фирменную улыбку. Но как же неприятно ему было отметить новое ощущение, резко кольнувшее душу. Аластор лишь кивнул выбору Витры, но уже принялся судорожно вспоминать, когда в последний раз жгло то, что у людей имело весьма конкретное обозначение. Он всего час назад обвинял Артура в подобном, высмеивая и глумясь над гостем. Он бессовестно играл на этом чувстве у самого короля ада, нагло метя в отцы его любимой Шарлотте. Долго и неустанно раздражал такими эмоциями Вокса, яро соперничающего с радиодемоном за внимание масс. Давно забавы ради щекотал подобными ощущениями нервишки дамам-каннибалам, готовым в буквальном смысле глотки рвать в борьбе за него. Что-ж, демон сам попал в свои же сети, имя которым ревность Ревность, стоит отметить, бывает очень разной. Деловой, семейной, дружеской. Но никогда до этого она не приобретала очертания личности. Всегда в мотивах таких манипуляций от Аластора были планы, самолюбие и что угодно еще, но не конкретный кто-то… А теперь Ал сам втянут в эту игру. В голове ненавязчиво мелькает мысль, что лишь этим утром все было так умиротворенно и правильно. Не было лишних персон, и все необходимое внимание доставалось только радиодемону. Он мог надавить или смягчиться, приправив все шуткой, тогда, когда желал. Он мог фамильярничать и лезть к Витре в душу. Только Аластор мог так небрежно и быстро навязаться своей гостье в «друзья», не получив от нее отказ. Эго повелителя было на удивление болезненно уколото. И саднил внутри именно тот факт, что теперь не ему одному дано право покровительствовать над хрупкой и осторожной демонессой. Та, к слову, сейчас с немного подавленным видом рассматривала кофейную гущу в своей чашке. На ум Аластору пришла забавная идея. Он ненавязчиво взмахивает пальцем и с предвкушением ждет, когда эта парочка напротив сделает очередные глотки своих напитков. Лицо Витры веселеет, украшенное приятной улыбкой от сладких ноток ликера. А вот Артур, поперхнувшись, недовольно поморщился от ощущения соли и железа на языке. Что-ж, соперничество начинается с малого, в этот раз с чашечки алого оттенка кофе.