Lone Star

      Очередной звонок раздался ранним утром.       Суджин сидела на лоджии, потягивая кофе из фарфоровой чашки, пока из открытого окна доносились звуки города: рёв автомобильных двигателей, человеческие голоса. Приятно пахло свежей выпечкой. Шухуа ещё спала, натянув одеяло на голову, и мило посапывала, и Со не могла не любоваться ею.       Она любила эту девушку, и Е любила её в ответ, и теперь никакие обстоятельства не смогли бы их разлучить.       Наверное, из-за этих мыслей Суджин даже не нахмурилась, когда увидела на экране мобильного номер матери. Разумеется, та рассчитывала, что, столкнувшись с первыми трудностями, дочь вернётся домой и согласится играть по её правилам: снова устроится на работу в частную школу, начнёт ходить на свидания с сыновьями друзей семьи и задумается о замужестве и детях. Но Суджин знала, что не вернулась бы, даже если не нашла работу и осталась жить на улице.       Жизнь бродяги из Остина, – бедная, голодная, – выглядела привлекательнее, чем то, во что превратилась их семья с момента её возвращения.       Всё больше дочерей их соседей выходили замуж, и мама почти за каждым совместным обедом и ужином заводила разговор о том, что Суджин пора бы остепениться и найти кого-нибудь подходящего. То есть человека из их круга, – богатого, успешного, необязательно молодого. Сперва Суджин не сопротивлялась ради отца, не хотела лишний раз его расстраивать, но ему сделали операцию, и он присоединился к матери.       – Я не говорю, что ты должна жениться прямо сейчас, – сказал он однажды. – Но рано или поздно тебе придётся вступить в брак. И будет лучше, если твой избранник окажется человеком, которого мы знаем достаточно хорошо. Просто для твоей же безопасности.       Суджин считала, что продержалась достаточно долго, чтобы считаться хорошей дочерью.       – Да?       – Ты не забрала вещи.       Это был всего лишь предлог для звонка, но Суджин решила принять игру.       – Можешь их выбросить.       – Значит, ты не намерена возвращаться?       – Я всё сказала, когда разговаривала с отцом. Мне нравятся девушки, и, если вас это не устраивает, нам не о чем говорить.       – Если ты пытаешься задеть меня…       – Задеть тем, что говорю правду? – Усмехнулась Суджин. – Я пыталась жить так, как ты меня просила, я пыталась делать всё так, как было правильно, по твоему мнению, но это не для меня. Я не чувствовала себя счастливой. А сейчас, – здесь, – я будто снова научилась дышать, понимаешь?       – Это всё – твои заблуждения.       – Пусть так, но, пока эти заблуждения делают меня счастливой, я буду их придерживаться. Хочешь ты того или нет. И я скажу тебе то же, что и отцу, – если тебя что-то не устраивает, давай перестанем мучить друг друга и разойдёмся.       Повернувшись, Суджин заметила, что Шухуа уже стоит в дверях лоджии. Она была в футболке Суджин, которая в районе живота немного задиралась, обнажая красивую кожу, и шортах до колена. Густые чёрные волосы растрепались от бурной ночи и долгого сна.       – Всё в порядке? – Спросила она.       – Кто там с тобой? – Наверняка голос матери смог бы сравниться по громкости с пароходной сиреной.       – Моя девушка. А теперь извини, мне пора собираться на работу.       – Суджин…       – Я всё сказала.       Когда Со отбросила мобильный в сторону, Шухуа села перед ней на одно колено и взяла руки в свои.       – Мать?       – Да. Извини, если разбудила…       – Нет, я сама проснулась. Что она тебе сказала?       – То же, что и обычно. Забудь.       Шухуа прижала ладони Суджин к губам, оставляя на них несколько нежных, едва ощущаемых на коже, коротких поцелуев.       – Меня так злит, что она постоянно тебя расстраивает.       – Она ведёт себя так, потому что понимает, что никак не сможет больше на меня повлиять. В некотором роде это означает, что я выигрываю.       Е привлекла её к себе. Руки обвились вокруг талии Суджин, пока губы прижались к волосам, и Со инстинктивно подавалась вперёд, чтобы уткнуться лицом в чужую грудь. Приятные запахи кофе и свежей выпечки окутывали их, идеально сочетаясь со слабым цветочным ароматом духов художницы. Ей снова захотелось залезть пальцами под ткань собственной футболки, снять её, пройтись поцелуями по коже и спуститься ниже, к поясу шорт. Она была готова снова потянуть Шухуа к спальне, но вибрация на мобильном напомнила о необходимости идти на работу.       – Уверена, вы всё также популярны у учеников, мисс Со, – рассмеялась брюнетка.       – Не хочу хвастаться, но… – Суджин улыбнулась. – Да. Я одна из лучших.       – Надеюсь, те уроки были эксклюзивно для меня?       – Конечно.       – Хорошо, – Шухуа наклонилась к её губам. – Мне нравится чувствовать себя особенной.       Из квартиры они выходили вместе. У выхода из дома Шухуа ещё раз поцеловала Суджин в губы и, помахав на прощание рукой, быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Со улыбнулась. Сердце на секунду сжалось от любви к этой девушки.

***

      Напевая что-то под нос, Юци легко вытаскивала коробки из грузовика и передавала в руки Соён. Новые фигурки и мерч привезли полчаса назад, и по правилам разбирать груз должны были оба сотрудника, но босс Чон снова сперва оказался слишком занят, а затем заявил, что уходит на обеденный перерыв. Услышав это, Юци обругала его так, что даже уборщики, – грузные мужчины за сорок, – порозовели от смущения, а затем бросила стаканчик с кофе. Он попал точно в затылок, оставив на белой футболке массивное пятно.       Босс пытался возмутиться, но Сон напомнила, кто из них нарушает Трудовой Кодекс, и парень предпочёл просто уйти.       – Шухуа уже неделю ночует у своей девушки, а я до сих пор не знаю, кто это. Ты меня слушаешь? – Юци ловко перебросила коробку из одной руки в другую и поставила на другие коробку. – Не волнуйся из-за этого мудака, Соённи, я налила в его кофе немного слабительного. Он не вылезет из туалета как минимум до конца смены.       – Тебе не стоило…       – Стоило. Мудаки должны получать по заслугам.       Соён заметила в кармане рабочей жилетки Юци ингалятор и инстинктивно опустила руку на карман на джинсах, – туда, где должен был лежать её собственный. Конечно, его там не было. Узнав об астме после жуткого приступа удушья в десять лет, она так и не приучила себя следить за ингаляторами, то теряя их, то забывая вовремя наполнить нужным лекарством. В школе за этим следила Юци (всегда носила в рюкзаке пару запасных), а в колледже эту обязанность полностью перенял на себя Крис. Он покупал десятки ингаляторов, оставляя их на видных местах: столе в комнате Соён и столе в своей комнате, книжном шкафу, даже небольшом холодильнике рядом с кроватью.       Если Чон правильно посчитала, то сейчас в её комнате хранилось около двадцати ингаляторов разного срока годности.       – Почему ты носишь с собой ингалятор? – Спросила Соён.       – Потому что ты его с собой не носишь, – с улыбкой ответила Юци. – Серьёзно, Соённи, сколько раз тебе нужно пройти через приступ, чтобы ты научилась проверять карманы перед тем, как выйти на улицу?       – Я проверяю, просто…       – Что?       – Не знаю. Всегда кажется, что я могу без него обойтись.       – Ты работаешь с коробками, на которых как минимум двадцать слоёв пыли и думаешь, что это не вызовет у тебя проблем с дыханием? Действительно «слабоумие и отвага». Молодец!       – Вообще-то у меня не было приступов уже несколько месяцев, – буркнула Соён, опуская воздух.       На кампусе, со всех сторон окружённом лесом, о качестве воздуха заботиться не приходилось, к тому же Чан на свои деньги поставил в её комнате увлажнитель воздуха и раз в три дня приходил, чтобы поменять воду, фильтры и провести поверхностную очистку. Доктор говорил, что всё это положительно сказывалось на состоянии её лёгких, поэтому Соён позволила себе забыть об ингаляторах.       – Я рада за тебя, но риск есть всегда. Конечно, качество воздуха в Остине куда лучше, чем в других крупных городах по стране, но это всё ещё Силиконовая Долина, помнишь? Тут много автомобилей на бензиновых двигателях и заводов, а ещё ублюдков-боссов, которые заставляют тебя работать в очень пыльных местах.       – Я буду осторожнее.       – Очень на это надеюсь.       Несмотря на возражения Соён, Юци перенесла большую часть вещей в её павильон и с ухмылкой посмотрела на пустое место босса. Сам он, расталкивая толпу, бежал в сторону туалетов, где уже собралась внушительного вида очередь. Её глаза блестели от сдерживаемого смеха, и Чон подумала, что когда-то влюбилась именно в этот блеск. Она столкнулась с Юци во внутреннем дворике школы, когда та рассказывала Шухуа очередную историю, посмотрела ей в глаза и словно почувствовала удар молнии, прошедший сквозь тело. В этой девушке было всё, что она могла искать, – лёгкость, беззаботность и достаточно смелости, чтобы противостоять миру, который уже успел забрать у неё родителей и дом.       И сейчас Юци почти не изменилась. Да, она стала старше, постригла волосы и потратила много времени на работу в спортзале, но её взгляд остался таким же, как в школе, – полным радости и любви к жизни.       – Мы снова друзья, Соённи, – Сон обняла Соён за плечи. – И я буду заботиться о тебе так, как смогу. Даже если «забота» означает «подсыпать слабительное херовому боссу».       – Спасибо.       – Всё для моих друзей.       Юци потрепала Соён по волосам.       «Я люблю тебя», – пронеслось в голове Чон. – «Мне нельзя, но… серьёзно, Юци, я так сильно тебя люблю».