Lone Star

      Шухуа, как и обещала, появилась на пороге её квартиры ровно в шесть. Она сменила привычные цветастые гавайские рубашки на чёрную водолазку и брюки-карго, сужающиеся у тонких лодыжек. Её густые чёрные волосы волнами рассыпались по плечам, а глаза блестели. Суджин притянула её к себе.       За четыре года, которые они провели вдалеке друг от друга, Шухуа стала выше её почти на полголовы, похудела. Теперь под кожей чувствовались мышцы, а подростковая припухлость на лице сменилась острыми чертами, – широкими, плоскими скулами, подбородком. Она всё ещё оставалась такой же милой, как и в школе, но сейчас к этому прибавилась другая, – взрослая, – красота, которая делала Е ещё более привлекательной.       – Я рано? – Спросила девушка, заглянув на кухню.       – Нет, – улыбнулась Суджин. – Просто мне пришлось задержаться на работе, и я не успела ничего подготовить.       – Можем приготовить вместе.       – Уверена? Я могу заняться этим и одна.       – Так будет ещё более романтично, – пробормотала Шухуа, почти утыкаясь губами в волосы Суджин. – К тому же мне хочется провести с тобой больше времени. Я соскучилась.       Суджин хотела поцеловать её. Ворочаясь ночью в кровати, она представляла, как опускает ладони на её скулы, как притягивает к себе, как дотрагивается губами до чужих губ, целуя их с той нежностью, которая скопилась в сердце за то время, что они провели далеко друг от друга. Даже живя с родителями и заталкивая чувства так глубоко в себя, как это только было возможно, Суджин думала о Шухуа. Каждый день, который они провели вместе, казался ей драгоценным камнем, и она с любовью рассматривала их каждый раз, когда получала возможность остаться наедине с собой.       Она обняла её за плечи и отступила на шаг.       – Ты прекрасна.       – Ты тоже.       Обычно Суджин не любила, когда кто-то пытался помогать ей готовить. Если этим занимался отец, все блюда в итоге были либо пересолены, либо подгорали, а помощь матери сводилась к коротким приказам и критике. Но с Шухуа словно знала, в каком месте и когда должна была оказаться. Едва Суджин требовалось масло или специи, она протягивала их, а затем отходила, чтобы нарезать ингредиенты идеальными кубиками. Иногда Со чувствовала на себе чужие прикосновения. Закончив с чем-либо, Е старалась провести ладонью по её талии, наклонялась, чтобы поцеловать в щёку, на секунду сжимала ладонь в своей.       Из динамика её мобильного доносилась приятная музыка. Суджин поймала себя на том, что качает головой в такт, пока Шухуа подпевает тягучему, низкому голосу певицы. Когда она переложила водоросли, морепродукты и овощи в кипящую воду, Е положила руки на талию брюнетки и притянула её к себе. Лоб прижался ко лбу.       – Потанцуем?       Раньше Суджин не представляла жизни без танцев. И, хотя мама была против, она старалась как минимум раз в неделю задержаться в школе на час или два, чтобы потанцевать. Наедине с музыкой тело расслаблялось, а все проблемы словно исчезали. Не было мыслей о матери, отце, об обязательствах, которые многотонным грузом давили на её плечи, – только приятная мелодия и абсолютная свобода.       Но танцевать с Шухуа оказалось даже приятнее.       Она позволила Суджин взять инициативу и повторяла её шаги, – назад и вправо, вперёд, влево. Со чувствовала аромат её духов, – нечто глубокое, с яркими нотами вишни и сладкой ванили, – и ей хотелось вдохнуть его полной грудью, запечатать в лёгких, сохранить как самое драгоценное сокровище. Вспомнилась их первая встреча: тепло кожи Шухуа, тяжесть чужого тела на её собственном, страстные поцелуи.       – Так несправедливо, что за всё время, что мы не виделись, ты стала ещё красивее, – прошептала Шухуа. – Я даже долго злиться на тебя не могла. Разве это честно?       Когда Е подалась вперёд, Суджин охотно прижалась губами к её губам. Одна рука легла на нагрудный карман водолазки, а вторая скользнула на напряжённую шею, сжимая её заднюю сторону. Этот поцелуй казался в разы ярче тех, что они разделили до этого. Он был наполнен нежностью, которая сменилась явным желанием после того, как Шухуа прижала Суджин к дверце холодильника и спустилась губами ниже. Она чертила дорожку поцелуев от уголка губ по шее до ключиц и загорелой кожи над грудью.       Ладони спустились на бёдра.       Е не давила, но Суджин чувствовала, как учащалось её дыхание, а движения становились всё смелее.       – Разве ты не говорила, что голодна? – Прошептала она.       Шухуа усмехнулась.       – Насколько сильно ты будешь смеяться, если я скажу, что хочу сразу перейти к десерту?       Выключив плиту, Суджин потянула Шухуа в сторону спальни.       Усадив её на кровать, она села на колени Е и обняла её за плечи, углубляя поцелуй. Это длилось около минуты, пока Шухуа не отстранилась, чтобы провести губами по подбородку и спуститься ниже к ключице, царапнуть её зубами, а затем провести по следу на коже языком. Рука скользнула под одежду, но остановилась на животе.       – Можно?       – Да, – выдохнула Суджин. – Пожалуйста. Я этого хочу.       Она никогда не думала, что простое прикосновение к телу может настолько возбуждать. Слегка вдавив ногти в крепкие мышцы на животе, Шухуа прочертила линию до бюстгальтера и обхватила ладонью грудь, наслаждаясь вздохом, сорвавшимся с губ Со. Она выгнулась навстречу этому ощущению. Тело прижалось к телу.       Суджин не заметила, как и её одежда и водолазка Шухуа оказались на полу, а она сама прижалась спиной к своим простыням, пока Е с упоением целовала её шею. Удовольствие разрядами электричество разносилось по телу, пульсируя в тех местах, до которых дотрагивалась Шухуа. Она провела языком линию от впадины между ключиц до набухшего соска, обхватила его губами. Суджин выгнулась навстречу прикосновениям. Забытое ощущение удовлетворения от физического контакта с кем-то снова постепенно наполняло её изнутри.       Она и раньше видела Шухуа без одежды, но вид её тела, – идеального, с небольшой грудью и маленькой выпуклостью в самом низу живота, – заставил сердце забиться чаще. Хотелось прикоснуться. Хотелось перевернуть её на спину, устроиться на бёдрах, завести руки над головой и просто любоваться каждым изгибом.       – Я тебе нравлюсь, – довольно прошептала Шухуа.       – Больше, чем ты можешь себе представить.       – Я тебя нарисую. Вернусь домой и изрисую весь скетчбук твоими портретами, но этого всё равно будет мало.       Суджин покраснела под её пристальным взглядом и потянулась за спину, чтобы снять с неë спортивный топ.       Взяв руку Со в свою, Шухуа поднесла её к своим волосам.       – Подержишь их для меня?       – Конечно, но…       – Если захочешь, чтобы я остановилась, просто надави на мою голову.       Оперевшись на локти, Шухуа встала на колени между ног Суджин и спустилась поцелуями к лобку, обхватила губами клитор. Она не торопилась, делала всё методично и размеренно, медленно, явно растягивая удовольствие, и Со дрожала от движений её языка. Сквозь затуманенный от удовольствия взгляд она видела, как голова Шухуа покачивалась между её бёдер, с каждым разом двигаясь всё быстрее.       Бёдра дёрнулись, когда Е ускорила темп.       Суджин потянула волосы Шухуа на себя и тут же замерла, испугавшись, что могла сделать ей больно, но брюнетка пробормотала:       – Всё в порядке. Ты можешь тянуть сильнее.       Пока Е двигалась всё быстрее, тело Суджин дрожало от наступающего удовольствия. Оно появилось в центре живота и постепенно расползалось всё дальше. Со то поднимала голову, то вжимала её в подушку, прикусывала губы, стараясь сдержать полные страсти стоны, но они всё равно вырывались наружу вместе со всхлипами.       Когда мир взорвался перед глазами россыпью фейерверков, Шухуа удобнее устроилась на её животе. Её губы слегка поблёскивали в тусклом свете единственной лампы.       – Ты такая красивая, – повторила она.       – Ты тоже, – улыбнулась Суджин. – Иди ко мне.       – Мне нужна салфетка. Сей…       Не дожидаясь, пока Е отстранится, Со прижалась к её губам.       – Воу… – выдохнула Шухуа.       – Это приятно.       – Тогда поцелуй меня ещё раз.

***

      Утреннее солнце освещало гостиную, когда Шухуа устало опустилась на диван и откинулась на мягкую спинку. Запястья ещё ныли из-за того, что несколько раз она не захотела отстраняться от Суджин даже если поза была не очень удобной, но это была приятная боль. Как и лёгкий зуд в районе засосов на ключицах и груди. Улыбка не сходила с губ.       «Я, блять, люблю её», – крутилось в голове.       – Ого!       Шухуа вздрогнула, когда Юци вышла из кухни.       – Ты поздно, – отметила Е.       – Поздно? Я спала дома, а вот ты только что вернулась. Где была?       – На свидании.       – О…       Юци опустилась на диван рядом.       – С кем? – Подалась вперёд.       – С девушкой.       – Это очевидно. Я её знаю? Это кто-то из колледжа?       – Нет.       – Шу… – заныла Юци.       Покачав головой, Шухуа перевела взгляд за окно, на зеркальные небоскрёбами, шпилями подпирающее розовое небо.       – Это что-то серьёзное?       – Я люблю её, – пожала плечами Е. – Так что да, всё очень серьёзно.       – Я рада за тебя. Серьёзно, – Юци подтолкнула сестру плечом. – Впервые за последние четыре года ты выглядишь счастливой, и мне нравится видеть тебя такой.       – Спасибо.       – Я понимаю, что редко говорю это, но… я действительно люблю тебя, Шу.       – Я тоже тебя люблю.