Сломанные крылья

      — Даже не вздумай! Рекс вышагивал по спальне от стены к стене голый, в одних трусах, и упражнялся в ораторском искусстве, убеждая Ральфа не вести никаких бесед с Максом.       — Почему? Ральф лежал на кровати, обняв подушку и подперев щеку рукой, слушал доводы и контрдоводы.       — Потому что он напоёт тебе с три короба, пообещает всё, что захочешь, и обманет!       — Я так понимаю, это ваша фамильная черта, — с нордическим спокойствием вставил Ральф в обличающий спич. Рекс немного притормозил, но быстро сориентировался и не дал сбить себя.       — Ты попросишь показать текст, который он соберётся публиковать, и он, конечно, тебе его покажет, а потом улетит и там уже вывалит всё целиком со своими комментариями и впечатлениями! Например, детально опишет твою внешность, и кто-то прочтёт и опознает.       — …и явится меня убивать, да-да, мы это уже проходили. Рекс дошёл до стены и принялся тыкать в неё пальцем, будто именно она возражала и кобенилась, а не Ральф.       — Ты не понимаешь, он что-то придумал. Неважно что! — Штукатурка сухо треснула под пальцем, и от вмятинки разбежалась тонкая паутинка трещин.       — Для собственного развлечения, или чтобы досадить мне, или просто шутки ради. Он скажет, что поговорит с тобой и уедет, и через минуту придумает ещё один повод, чтобы остаться.       — Так выясни, что ему надо по-братски и дай ему это, — Ральф зевнул и перевернул подушку, комкая её себе поудобнее. Рекс прилип пальцем к стене и нахмурился. Тёмно-бурая многоножка, извиваясь, проползла рядом, и он брезгливо отдёрну руку.        — Колдовские культы, вот что его интересует.       — Отлично, — вздохнул Ральф. — Съездите на шаманскую барахолку. Посмотрите, как режут жертвенных петухов и гадают на внутренностях. Возьмите бумажку с предсказаниями у обезьянки.       — Он не дурак, чтобы купиться на эту дешёвку. Рекс опять заходил по протоптанной тропе напротив кровати. Пять шагов от стены до двери, разворот и пять шагов обратно. Дефицит жизненного пространства, в котором не выходить собственное раздражение. Для успокоения требовалось выйти на улицу и дать пару кругов вокруг монастырского парка.       — Ты про это что-то знаешь, про настоящее африканское колдовство?       — О боже! Ложись и спи.       — Мы не договорили, — Рекс встал коленями на кровать и потряс отвернувшегося от него Ральфа за плечо. — Ты же не дашь ему интервью?       — Я не дам ему интервью, но дам тебе в ухо, если ты не заткнёшься и не дашь мне поспать, — суровым шепотом прошипел Ральф, натягивая ветхое пикейное покрывало, которое им досталось в наследство вместе с домиком.       — Завтра рано утром я уезжаю в лагерь.       — Вот и отлично, — тихонечко пробормотал Рекс. Впервые с того момента, как они прилетели сюда, он был действительно рад разлуке. Проснулся Рекс от того, что его подбросило на матрасе, как если бы произошло землетрясение. Но это Макс плашмя упал на кровать, ничуть не смущаясь спящим братом.       — Значит, вот оно ложе страсти. Он не мешает? — Макс кивнул на черное распятие, висящее как раз над изголовьем. Солнце освещало его только утром, а в остальное время страдающий Спаситель был скрыт в тени.       — Нет, в отличии от тебя.       — Что за напраслина? Я давно отошёл в сторону. Макс протянул руку и положил ладонь на грудь Рексу. Тот вздрогнул, но сдержал первое желание отшвырнуть руку брата. Прислушался к себе, к своим ощущениям, есть ли в нём отклик? Макс провел пальцами по сморщившемуся соску и передвинулся ближе, положил голову на одну подушку с Рексом.       — Я иногда скучаю по тебе, по нам с тобой. А ты? И тут же, не дожидаясь ответа, продолжил.       — Я знаю, что ты скажешь, ничего не вернуть. Или я был должен умереть, если бы… Но, помнишь, как нам было хорошо только вдвоём, и никто больше был не нужен. Рекс уже успокоился, первая волна ошеломленного узнавания от касания Макса прошла. И сейчас сердце его билось ровно, а тело расслабилось.       — Не сочиняй, Макс. Наше вдвоём ты время от времени разбавлял кем-нибудь со стороны. И не очень-то это скрывал. Наверное, считал, что всё это мелочи, мимолетное и ничего не значащее увлечение, которое совершенно не может тревожить меня. Я же верная цепная собачка при тебе и твоей болезни. Макс убрал руку и откатился на край кровати, сел спиной. Если ответ Рекса и задел его, то он не выдал это ничем. Просто в разговоре появилась пауза, наполненная словами, которые не стоило произносить вслух.       — Тогда объясни мне, почему такой, как он?       — Какой?       — Я бы понял, если бы это был какой-то молодой парень, обычный. Твой ровесник. Что, в институте не было нормальных ребят? Он же старше тебя на сколько? Лет на двадцать?       — Тринадцать.       — Дофига много! И откуда в тебе вся эта тяга к, — Макс с небрежением всплеснул руками, — к этой военщине. Когда я бегал играл в войнушку, ты сидел вышивал незабудки. Бабка ещё смеялась, что тебе надо было родиться девчонкой.       — В детстве не играл, теперь навёрстываю. И какая разница, признайся уже, что любой мой выбор был бы для тебя недостаточно хорош! И вообще, знаешь. Рекс уже собирался сказать о том, что Ральф уехал, и ловить тут Максу больше нечего. Его опередил стук в дверь, монотонный и странный, как будто стучал не человек, а робот, у которого заклинило механизм. Очень вовремя, подумал Рекс, встал и пошёл открывать. На пороге стояла девочка подросток лет пятнадцати. Худенькая и коротко стриженная, так что только по одежде и можно было определить пол. Намотанный на тощую грудку лиф и юбка, всё яркое и броское.       — Чего тебе? — довольно грубо спросил Рекс, приняв её за бродяжку. Девочка дёрнула коленками в нелепом реверансе, а потом сделала приглашающий жест рукой, зовя за собой.       — Что тут? — на крыльцо вышел Макс, и улыбка девчонки стала вдвое шире.       — Попрошайка или проститутка, — прогундосил Рекс. — Опять охрана проспала, или она пролезла в пересменках. Вообще, местные не жалуют это место, но время от времени кто-то да прорывается.       — Так дай ей монетку, — Макс полез в карман за бумажником, но Рекс его остановил.       — Даже не вздумай! Дашь ей, и завтра тут будет стоять вся её родня и соседи. Девочка всё стояла, улыбалась и переводила взгляд с одного на другого, а когда Рекс уже был готов замахнуться на неё и выпалить какое-нибудь гнусное ругательство на местном наречии, сказала:       — Тай Мхави, Тай Мхави. И тыкнула пальцем сначала в Рекса потом в Макса и опять поманила рукой, сойдя со ступенек.       — Блядь, — выдохнул Рекс. — Допрыгались.       — Что? — Макс не понимающе смотрел на него.       — Сбылась мечта идиота. Тай Мхави — это Ведьма, а это, — Рекс кивнул в сторону девчонки, которая, услышав знакомое имя, только ещё шире улыбалась, показывая неровно выросшие зубы. — Наверное, её подмастерье, прислана за нами.       — Супер! Мы идём, одевайся. Девчонку пришлось пересадить на переднее сиденье, чтобы она указывала путь. Потому что как только Рекс вывернул на дорогу к правительственной резиденции, она замахала руками, и стала хватать Рекса за плечо. Пришлось разворачиваться и следовать её указаниям, ехать куда-то на окраину, минуя кварталы трущоб из картонных коробок и кусков шифера. В эти районы Рекс никогда не заезжал и, честно сказать, и не подозревал об их существовании. Его вполне устраивал относительно чистый деловой центр с привычными глазу многоэтажными зданиями. Пусть и не небоскрёбы, но двенадцатиэтажные высотки новые и ещё не загаженные там были. Смотреть на эти убогие лачуги Рексу было неловко и неприятно. И он, как и многие выходцы цивилизованного общества, начинал сердиться и на себя, и на все жителей трущоб, которые кто с интересом, кто равнодушно, провожали глазами его чересчур роскошную для этих мест машину. Дети, как обычно, бежали позади, галдели и стучали ладошкам в стекло, прося милостыню, когда он притормаживал, чтобы не сбить собаку, решившую почесать за ухом прямо посреди дороги или старую бабку, волокущую тюк грязного тряпья на голове.       — Каждый раз поражаюсь их жизнелюбию и улыбкам, — Макс смотрел в окно и иногда фотографировал на телефон. — Они все одинаковые. Индия, Бразилия или Китай, — все, кто живёт так. Наверное, потому, что нищие и им нечего терять.       — А я вот никогда не пойму, почему бедность мешает сделать отхожее место, — процедил сквозь зубы Рекс. Они как раз проезжали мимо мужчины, справляющего большую нужду у стены щелястой сараюхи.       — Для этого надо знать что-то ещё помимо своего гетто, а они ничего не видели.       — И не хотят, — Рекс прибавил газа, выезжая на свободную дорогу.       — И не хотят, — согласился Макс. — А зачем? Они поколениями так живут. Их проводница равнодушно пялилась в окно и с презрительной гримаской отворачивалась от чумазых лиц попрошаек, только стучала рукой по торпеде, если надо было привлечь внимание Рекса и указать поворот. Но теперь, очевидно, предстояло долго ехать прямо, девчонка просто махнула рукой вперёд, показала два пальца и постучала Рексу по запястью.       — Ехать два часа, — перевёл Макс, наблюдая с заднего сиденья эту пантомиму. — Перекусить бы. Ты знаешь эту дорогу? Там дальше есть что-нибудь?       — Без понятия. Рекс за пределы городской черты выезжал только до монаршей резиденции, но это было в другой стороне и совсем рядом. Почему-то вариант вернуться или просто вытолкнуть девчонку из машины, совершенно не приходил в голову. Вернее, мысли такие были, но было целых три пункта, из-за которых Рекс не мог позволить себе роскошь проигнорировать приглашение Ведьмы. Ангел, который всё ещё оставался его заданием. Макс, которого хотелось поскорее спровадить отсюда и страх. Страх был совершенно иррациональный. Он боялся Ведьму, её взглядов, смеха, намеков и того, что она знала о нём то, что не могла знать никак. И в тоже время она и манила его, притягивала, как нечто болезненное и отвратительное. Как сбитая на дороге кошка, когда знаешь, что не надо смотреть, что ничего кроме лишнего расстройства это не принесёт, и всё равно смотришь.