Сломанные крылья

Солнце ещё только золотило маковки деревьев, а Рекс уже весь вспотел. Лёгкая рубашка противно липла к телу, а брюки собирались неприятными складками под коленями. Он то и дело доставал упаковку влажных салфеток и протирал пот с лица. Макс точно так же страдал рядом, оттягивал ворот модного поло и дул себе на грудь, пытаясь охладиться. При этом нельзя было сказать, что стояла какая-то нереальная жара, наоборот, ночная прохлада ещё держалась здесь, внизу у земли. Сама атмосфера была гнетущей и давящей. А ещё одуряющий, стоящий плотной стеной запах уже начавших вянуть цветов, которыми была выстлана дорога. По ней должны были провезти тело умершего монарха. Рексу казалось, что пахнет разлагающейся плотью, и он то и дело сглатывал подступающую к горлу тошноту.       — Они что, железные? — простонал Макс, он смотрел на Ральфа и Щепку, которые стояли в своей новенькой негнущейся форме с полагающимися случаю аксельбантами, белыми ремнями и перчатками, и выглядели свежими и бодрыми.       — Ты сам сюда рвался, — съехидничал Рекс. — Терпи.       — Я и терплю, но хочу знать секрет.       — Не нажираться как свинья на кануне, — буркнул Рекс. Он тоже принимал участие в общей попойке, но больше подносил стакан ко рту для видимости, чем реально пил. Но и того немного, что он выпил, хватало для того, чтобы чувствовать себя разжиженным. Макс сдержал своё обещание быть лапочкой. Был весел, приветлив и чересчур болтлив, стремясь за лавиной слов спрятать свою неловкость и, возможно, неприязнь. Рекс видел его волнение и испытывал какое-то мрачное удовлетворение от того, что брат чувствует себя не в своей тарелке. Он просто сказал Ральфу, что Макс хотел бы попасть на церемонию. И вместо отказа получил согласие. Ночевать Макс остался у них и спал на полу на кухне, укрывшись домотканой циновкой, но утром встал без всякого недовольства и ворчания. Вдали утробно взвыли ритуальные рога, и стоящие вдоль цветочной дороги подданные со стоном повалились на колени. Это слитное единое движение и самого Рекса будто толкнуло вперёд, его удержал взгляд Ральфа. Тот покачал головой, им следовало стоять. Они всего лишь гости.       — Охренеть! Мама дорогая! — шептал Макс и притопывал на месте от нетерпения, когда мимо них на длинной, изукрашенной резьбой и цветами телеге, запряжённой могучими волами необычной сизо-серой масти, проехал труп покойного. За телегой в две колонны шли женщины, молодые и старые, с распущенными волосами и поющие на один заунывный лад. Слова повторялись, каждый раз как выкрикивалось имя монарха.       — О чём они поют?       — Что-то про то, что отец и муж бросил их, что все они теперь одни, горе их безмерно и так далее, — Рекс перевел без труда, текст был прост. Ему казалось, что он чует запах мертвечины, но этого не могло быть. Это просто смешивались благовония, аромат увядающих трав и цветов, и его личная тревога и предрассудки. У него ломило в затылке, а в висках будто постукивали стальные молоточки; больно и очень точно.       — Это и есть наследник? — Макс фактически проорал ему в ухо, потому что вокруг стоял невообразимый шум. Толпа криками, улюлюканьем и воплями выказывала то ли скорбь, то ли радость или всё разом. Рекс надел солнечные очки. По травяной дороге шёл Ангел, обряженный в своеобразный микс нарядов всех подконтрольных племён и народностей, и больше походил на двигающийся стог сена, расшитый зачем-то бусинами и перьями. А сзади чуть ли не нагишом выступала Ведьма. Белый узор, повторяющий кости скелета, на чёрной коже смотрелся гораздо уместнее, чем наряд её подопечного. Шаманка однозначно находилась в трансе, её походка, деревянная и конвульсивная, очень напоминала движения зомби, как их обычно изображают во всех фильмах.       — Да, это он и она — Рексу тоже пришлось орать, при виде нового правителя толпа пришла в совершеннейшее неистовство. Некоторые без всякой видимой причины начинали волчком крутиться на месте, а потом падали на землю и бились в припадках с пеной у рта, закатывали глаза. Макс тоже крутился во все стороны, никто не попытался отобрать у него камеру, и он старался заснять всё и сразу.       — Ты не хочешь помочь? — спросил Макс. Прямо перед ним в судорогах на земле дугой выгибался молодой мужчина.       — Нет. — Рекс даже сделал шаг назад, он совершенно не испытывал никаких позывов доброго самаритянина. Мужчина на земле затих, его глаза вернулись в нормальное положение, он сел и тихо постанывал, раскачиваясь из стороны в сторону. Никто кроме них не обращал на него внимания, каждый находился в своём личном экстазе и нисколько не интересовался окружающими. И Макс вернулся к наблюдению за главными действующими лицами.       — Смотри-смотри, с него украшения падают. Рекс тоже обратил внимание, что, когда Ангел прошёл мимо них, с его пальца упало золотое с огромным камнем кольцо, а с одежд скатилось несколько бусин, и никто из сопровождающих не стал их поднимать. Из толпы тоже никто не кинулся к драгоценностям, хотя одно из колец подкатилось очень близко к ограждению. Но его больше поразило не это, а то, как хорошо выглядел новый король. Кожа приобрела здоровый ровный тон без обычной мраморной бледности с проступающим рисунком сосудов. Ангел шёл медленно, но походка не выглядела вымученной, просто того требовал торжественно-скорбный момент. Процессия удалялась, за ней волной уходила истерия присутствующих. Рексу хотелось бы думать, что на этом всё, но Макс уже тащил его дальше. Он-то как раз не хотел упустить ни мгновения из происходящего. Рекс оглянулся, поверх голов ища береты Щепки и Ральфа, но они уже значительно ушли вперёд. Толпа, страждущих лицезреть огненное погребение, скопилась у оцепления и всё в том же упоении завывала, стонала и ныла, то принималась петь, но песня, не успев укорениться среди поющих, обрывалась резкими высокими вскриками и хлопками в ладоши, заставляя поющих замолчать.       — Чёрт! — Макс с досады плюнул. — Мы оторвались и теперь ничего не увидим! Всё из-за тебя, Рекс, если бы ты не волокся вареной макарониной! Пробиться сквозь беснующийся народ без травм и потерь — практически невозможно. Да и даже если бы удалось, на каком основании их бы пропустили? Только потому, что они два белых музунгу? Они были не единственные белокожие.       — Нечего здесь делать! — Рекс повысил голос, стремясь перекричать толпу, которая внезапно, будто по команде, замолчала, и его голос прозвучал как-то громко и грубо. Макс снова встал в охотничью стойку, камера работала без перерыва. Странный, всё нарастающий треск, в густой напряженной тишине, когда молчат сотни людей, звучал опасно и зловеще. Макс глазами спросил, что это. Рекс пожал плечами прежде, чем понял, и ветер донёс запах дыма. Кремация началась без всякого промедления. Теперь точно блевану, подумал Рекс, когда запах просто сгорающего дерева, приобрёл явственный дух барбекю. Но публика, наоборот, разразилась ликующими воплями. Макс ещё какое-то время поснимал, выцеливаяя наиболее колоритных персонажей, и потом они отправились домой. Рекс пытался что-то проблеять про то, что брату пора в отель, но тот без обиняков заявил, что, если он не смог посмотреть на все самолично, то пускай тогда Ральф подробно расскажет. Потому что он тоже бросил их, а обещал провести. За ним должок. Дома Рекс сразу же ушёл в ванную, а Макс убежал в сад, записывать ролик, анонсирующий африканские приключения. А потом до самого вечера сосредоточенно набирал статью, чертыхаясь, что в телефоне это неудобно и автозамена то и дело меняет слова в тексте. Рекс же маялся бездельем, а потом сел на диван и уставился в окно. Задавал себе вопрос, прошла ли его родственная тоска или нет? И затруднялся с ответом.       — Ты передумал продавать свою часть? — наконец спросил Рекс, уже изглодавший сам себя сомнениями и вопросами без ответов.       — Ага, — Макс отложил телефон. — Подумал, что когда-нибудь захочу пожить в доме, в знакомом месте. От гостиниц я уже подустал, их было так много, что они стали все на одно лицо независимо от уровня. Ты там закончил?       — Я не делил сад, — сказал Рекс, подразумевая, что не разделил территорию забором, выделяя два входа окончательно. — С твоей стороны нет подъезда, тебе всё равно придется ходить через нас. Но мне предложили несколько проектов, как это сделать красиво без уродства типа профлистов и глухих перегородок. Больше всего ему нравился проект с живой изгородью, в нём был только один недостаток: придется ждать несколько лет, пока высаженные кустики разрастутся и достигнут высоты, обеспечивающей приватность.       — Через нас, — Макс с преувеличенно серьёзной миной покачал головой. — Определился на всю жизнь? Включил его в завещание?       — Не начинай.       — Не думал съездить в какую-нибудь Данию, зарегистрировать брак, раз уж так всё серьёзно?       — Не думал. — Рекс действительно совершенно не думал о такой возможности, но мысль показалась ему интересной и привлекательной.       — А ты сам кем окольцован? — Рекс кивнул, указывая на вычурное серебряное кольцо на безымянном пальце брата.       — Всего лишь помолвлен, — Макс улыбнулся и поцеловал своё кольцо, будто оно было какой-то святыней.       — И кто же счастливчик на этот раз? — Рекс и не думал уменьшить количество яда в голосе.       — Я вас познакомлю, когда приеду. Уверен, он тебе понравится. На этом не стоило заострять внимание, так как ветреный Макс мог сменять своих любовей чаще, чем носки. Остаток дня он провели, каждый в своём углу. И оба заснули под закат, дружно проспав появление Ральфа.       — Ну и где вы, блин, были?       — Здесь, — зевая, ответил Рекс. — Мы не успели за вами. Толпа разнесла. Макс только пренебрежительно фыркнул, но вставлять комментарии не стал.       — Что там было?       — Старика сожгли, нового правителя раздели догола и обмазали ещё горячим пеплом, потом обрядили в монарший наряд. Воткнули в волосы какую-то спицу с рубином и женили.       — Как женили? Он же.? — Рекс потрясённо уставился на Ральфа, позабыв, что нужно моргать.       — Он же что? — Макс с самой невинной улыбкой не спускал с них глаз.       — Болен, — выпалил Рекс. Ральф вздохнул. Иногда он спрашивал себя, как он мог тогда попасться на совершенно очевидную и дурно исполненную игру Рекса? И единственным ответом была влюблённость. Потому что только влюбленные глухи и слепы в самых очевидных вещах.       — Не думаю, что его проверяли насчёт бесплодия, а пристрастие к своему полу ещё никому не мешало заиметь детей. Стране нужны наследники.       — Так он гей? — удивился Макс. — Разве тут за это не побивают камнями или скармливают крокодилам?       — Для правителя это даже плюс, ему придется преодолевать свои природные склонности, а значит, — страдать. В отличии от Макса, Рекс был в курсе местной теории, что непрерывное страдание правителя ведёт к процветанию его страны.       — Интересненько тут у вас, — сказал Макс, выслушав объяснения и согласно кивнув на предложение пива, которое Ральф достал из холодильника. — Кто невеста?       — Теперь уже жена, — Ральф сам открыл всем по бутылке об подоконник, когда увидел муки Макса, пытающегося повернуть пробку. — Какая-то девчушка. Маленькая и худенькая. Я толком и не рассмотрел, она вся была в бусах почище новогодней ёлки. Какая-нибудь тётя или троюродная сестра, но одобренная советом старейшин и Ведьмой. Рекс отпил пиво и довольно выдохнул, надо было не ждать, а выпить сразу, как они с Максом вернулись. Туземные барабаны перестали молотить в затылке после первого же глотка.       — И всё же я не понимаю. — Макс основательно уселся на диван, всем видом демонстрируя, что никуда уходить не собирается. И намерен погостить тут столько, сколько сочтёт нужным. — Как вы двое стали вхожи в правящую семью? Рекс уже было открыл рот, собираясь то ли ответить, то ли прямо сказать брату, что ему пора отчаливать, но Макс отмахнулся от него как от комара. Его интересовал ответ Ральфа.       — Да мы бы и не были знакомы с наследником, это была его прихоть. Весь контроль осуществляет его доверенное лицо, но ему захотелось познакомится лично. Рекс, у нас есть чего пожрать? Рекс встал и поволокся к холодильнику, лично он не испытывал никакого голода, у него в носу до сих пор стоял запах горящей плоти и мысль о любой мясной пище вызывала приступ тошноты.       — Фасоль красная, фасоль белая, маринованные личи, какое-то цыплячее рагу в банке и килька в томатном соусе. Сыр.       — Мировой закусон! Давай кильку и лучку нарубай. Рекс всё ждал, что вот сейчас Макс взбрыкнёт и скажет, что такую шнягу он есть не будет. Но тот сидел довольный, как удав, и первый потянулся за куском белого чуть сладковатого агедж-хлеба.       — Ну, я не попал на основное представление, но согласен на компенсацию в виде интервью от крутого коммандос. Макс выдал сногсшибательную улыбочку и взгляд с поволокой, от которого у Рекса заныло под рёбрами и в зубах. Этот наглец, не стесняясь начинает клеить Ральфа, то ли в качестве мести, за выбор Рекса, то ли по своей ветрено-блядской натуре строить глазки всем присутствующим или всё сразу.       — И как же это согласуется с искусством? — вот теперь Рекс был точно уверен, что вся его родственная ностальгия прошла, и ближайшие лет пять он вполне себе проживёт, наблюдая деятельность братца на расстоянии.       — Это у тебя всегда найдутся клиенты с ободранной коленкой или запором. А мне приходится давать иногда неожиданный контент, чтобы привлечь новеньких и взбодрить стареньких. Лучше нет рекламы, чем срач в комментариях и вопли про отписку. Волны негодования и негатива ширятся, как зыбучие пески, притягивая мне новых подписчиков и денежки. Рекс за спиной Макса скорчил выразительную рожу и послал Ральфу предупреждающий взгляд. Макс же принялся окучивать потенциального интервьюера словом, чарующими интонациями и позами, демонстрирующими его неподдельный интерес и увлечённость.       — Я не уйду, пока не получу согласие.       — Ну началось! — Рекс стукнул себя кулаком по колену, он так и знал, что в итоге дойдёт до угроз и ультиматумов. — Тут, знаешь ли, только один рейс в неделю.       — А я никуда не спешу, — Макс включил режим барана и уступать не собирался. — Могу и задержать, я — вольная птица.