В тихом омуте Тимы водятся

I

      Стах приходит на омут с хмурым видом. Встает. Вглядывается в темное зеркало. И замечает, как Тим прячется за тростником и прячет в воде нос.       Очень интересно — Стах вот не разглядел — у Тима есть жабры или он задерживает дыхание?       Стах раздевается. Надевает очки и ныряет. Нырнув, он видит сквозь мутное пространство, как ускользает из виду хвост. В нежелании общаться.       Стах выплывает на поверхность и молчит. Тим — обидный. Хуже Стах еще не встречал…

II

      Ночью Стаху снится очень стыдный сон. Он находит под водой Тима… тот обнимает и не отпускает. И утягивает всё ниже. Он близко и тесно. Скользит по телу Стаха руками.       И Стах просыпается, уткнувшись носом в подушку, с заалевшим лицом. Ему страшно, что Тим всё видел и знает. Но на чердаке — никого…

III

      Стах снова сидит на омуте. Привалившись к дереву спиной. Пытается читать. Вдруг слышит странное шуршание. Шаги… Стах опускает книгу.       Тим садится рядом. С рюкзаком. И молчаливо из него вытягивает… высушенный, опухший и сгорбленный блокнот… и выловленные из воды, испорченные книги. Отдает Стаху полароид… и не поднимает глаз. Вид у него поникший и тихий.       Стах говорит:       — Спасибо…       И Тим кивает, подтягивая к себе колени и обнимая их руками. Бинтов на нем больше нет… И видимых ранений тоже. Насколько быстро у него всё заживает?..       Стах спрашивает:       — Как твоя нога?.. ну или…       Тим отворачивается. И Стах понимает… что бестактный кретин. Поэтому пытается оправдаться:       — Я не каждый день общаюсь с представителями твоего вида. И не знаю, как с тобой политкорректно говорить.       Тим закрывается рукой, пытаясь скрыть улыбку. И Стах чувствует себя дураком…

IV

      Тим сидит рядом, но молчит. Стаху в его присутствии очень нервно. До того, что немеет нутро.       И он пытается отбиться от странного ощущения шуткой:       — Так что, говоришь, я опять уснул на берегу?       Тим такого не говорит… Он вообще партизанит. Только качает головой в отрицании. И Стаху неловко в его тишине.       — Значит, во сне ты разговорчивей?       Тим кивает. И неловкость уступает интересу. Стах не понимает:       — А у тебя… ну…       «Есть голосовые связки»? Стах заталкивает этот вопрос вглубь себя, чтобы ненароком Тима не обидеть. И спрашивает:       — Ты вообще не говоришь?       Тим слышит вопрос. И почти реагирует на него. Но в итоге — ничего не отвечает. А Стаху прямо интересно про голосовые связки:       — Ну… А ты умеешь?       Тим пихает Стаха плечом. Чтобы перестал. И останавливает ему сердце. Стах застывает покрасневший.       И просит:       — Не злись, что мне интересно… Я такой человек. У меня не отключается мозг. Я про тебя теперь всё время думаю… Это не чтобы изучать или что-то еще… А так… из праздного любопытства.       Тим сидит оцепеневший. А затем достает из рюкзака ручку. Ищет, на чем бы написать… и Стах тянет ему свой полуживой блокнот.       Тим открывает и пишет на некогда утопленной странице: «Ты меня слышал?»       Стах долго парится над странной арабской вязью и не понимает, на каком она языке… Может, Тим вообще написал не по-русски… хотя… Стах различает отдельные буквы, притянув блокнот поближе и всмотревшись со всем старанием.       Он уточняет:       — «Слышал»?..       Тим кивает и всматривается пытливо.       — Во сне?..       Тим не соглашается… и, Стах, подумав, вспоминает:       — Когда тебя поранил?..       И вдруг Тим очень расстраивается, а Стах в ту же секунду понимает, что голосовые связки у него есть…       Тим закрывает лицо рукой. И роняет блокнот. А затем хватает рюкзак и почти убегает.

V

      Стах потом долго думает об этом… и осознает две вещи. Есть подозрение, что Тим — сирена. И если Тим — сирена… Стаху — кранты.