В тихом омуте Тимы водятся

I

      Сначала Стаху было пусто. И что-то соленое, невыразимое, несправедливое пыталось щипать в носу. Поэтому Стах разозлился. Настолько, что теперь выкидывает всё что есть. В этот дурацкий, клятый омут.       Оживает темная поверхность. Брызги почти не разлетаются. Тяжело погружается полароид — в самое сердце холодной воды. Стах выкидывает следом книги и блокнот. Блокнот теряет по пути страницы. Страницы тонут медленнее, чем всё остальное. И размашистый каллиграфический почерк Стаха вместе с рисунками расплывается грустными кляксами.       Стаху обидно. И он считает, что блокнот не заслужил, и дедушкин полароид тоже, а больше всех — Стах. И он кричит:       — Забирай, Тим! Подавись! Если тебе так надо — приходи в мой дом, всё там проверь! Мне не нужны твои снимки. И я никому бы не сказал. Я не лжец и не трепло, понятно? И я не специально пришел на твой этот омут! И я ничего не хотел плохого. Что ты сделал из меня какого-то мудака?!       Стах бы всё на свете выбросил в эту безмолвно упрямую воду. Вот летит лампа, за ней — фонарь.       — Я больше сюда никогда не сунусь, доволен? Я утащу твой секрет в могилу.       Стах бы и палатку тоже утопил, но это дедушка купил — и очень жаль… Стах сворачивает свой импровизированный наблюдательный пост, забирает вещи и бежит домой. Пока не сбоит старый перелом. Стах спотыкается и летит вперед.

II

      Стах долго сидит, сжав колено ладонями. Ладони у него — в ссадинах. Он чуть не разбил себе нос. И ресницы у него темнеют под тяжестью непролитого.

III

      Тиму жаль дурака. И дурак пригласил Тима в гости. Поэтому ночью Тим ходит по чердаку. Трогает модель самолета, подвешенную под потолком. Затем, усевшись за стол, складывает у Стаха на столе бумажный истребитель. А потом просто несчастно гнет брови, глядя на то, как Стах спит.       Тим опускается к нему на матрац, словно погружается под воду. И закрывает глаза.       Стах во сне сидит в темной комнате. Вокруг — ни души, ни предмета. У Стаха разбитое колено. Открытый перелом. И пустой взгляд. За пределом комнаты ходят люди. Их не видно, но слышно. Похоже на шипение…       Тим никогда раньше не видел таких снов… когда только темная комната, боль — и ничего кроме.       Тим накрывает рану ладонями — и говорит:       — Просто царапина…       Чтобы Стах поверил и у него перестало болеть. Но Стах усмехается. И закрывает глаза. И Тим вдруг оказывается в палате. От койки Стаха отходит мужчина. В тяжелой тишине.       Рядом плачет и сокрушается женщина:       — Как же так, Аристаша?.. Что же это такое?..       Стах отворачивает от нее лицо. По виску ползет противная, соленая капля.       Тим сидит на койке, никем не замеченный, словно призрак. А затем вдруг оказывается со Стахом на омуте.       Перед ними — тихая река. По траве пробегает ветер, шумит в деревьях. Пробивается через кроны ласковый теплый луч…       Стах просит:       — Не говори отцу, что я заплакал.       Тим обещает:       — Не скажу.

IV

      Стах просыпается от приступа острой, хронической боли где-то в районе сердца. Открывает глаза. И видит… как распахиваются напротив него — чужие. Темные и глубокие. Перед Стахом — белое лицо.       Стах шарахается назад. Тим тут же садится и руки перед Стахом выставляет так, как будто тот вот-вот ударит.       Стах тяжело и поверхностно дышит. Пульс бьет по вискам. Он срывается с места. Включает свет.       Тим опускает руки и голову. И виновато отводит взгляд.       — Я уже сказал, что у меня на тебя — ничего. Ты проверять пришел?       Тим отрицательно качает головой.       — Тогда зачем?..       Тим ничего не говорит. И Стах, приблизившись, заявляет, как Тим про омут:       — Это моя комната.       Тим поднимается на ноги. И Стах хватает его за холодную руку со страшным, стыдным озарением:       — Ты что, умеешь влезать в сны?!       Тим вырывается и спешит убраться. Стах несется за ним босиком по чердаку, спускается вниз по лестнице и выбегает в сени. И, выбежав, наблюдает, как Тим слетает с террасы — и исчезает за дверным проемом и развевающимся полупрозрачным тюлем.

V

      Стах поднимается в свою комнату. Осматривает: видно ли, что кто-то ее обыскивал? Вокруг ничего не тронуто. И только на столе лежит бумажный истребитель.       Стах садится на стул, как совсем недавно здесь сел Тим, и смотрит на развороченную постель. И загорается щеками…       А чтобы проникать в чужие сны… обязательно вот так ложиться рядом?..