В тихом омуте Тимы водятся

I

      Стах несет Тиму морскую соль. Он обещал. И еще покупает презики. На всякий случай. Мало ли что Тим попросит ночью. Если он попросит, а Стах снова окажется не готов, куда потом бежать? Стах думал, что это будет какая-то сложная процедура и на него как-то косо посмотрят в единственном супермаркете на поселок, но нет. Всем пофиг. Купил — и ладно. Можно спрятать в ящик, где лежало масло. На всякий пожарный. Пожарный — точно, потому что Стах воспламенится раньше, чем Тима «возьмет как мальчика».       Всё еще стыдно. Стах бы в реку с разбегу нырнул — остужаться.       Но он несет Тиму морскую соль.       Теперь Тим не встречает с порога, а тянется с кровати. Нужно к нему наклоняться и помогать подняться… Стах проговаривает мысленно, повторяет, фиксирует: «Помогать подняться»… Потому что он бы лучше помог лечь.       Стах доводит Тима до ванной, располагает — в пледе — на стиральной машинке. Наполняет ванну с солью и только после этого спускает Тима на пол. Сажает на бортик, чтобы тот мог проверить воду рукой.       — Ладно, чисто теоретически, — говорит Стах, — после соленой воды ты будешь быстрее сохнуть, если у тебя не перестроится водно-солевой баланс или чего там должно перестроиться… Это я еще почитаю.       — Арис…       Стах замолкает, потому что просьба… и потому что рука у Тима мерцает как-то иначе… и серебро становится черненным. Напоминая о форме, которой Тим до кошмаров по ночам боится.       — Без паники, — просит Стах. — Может, у «морского» тебя другой окрас. Я сейчас помещу тебя в ванну и вытащу пробку. Вот так… Чтобы вода сливалась. Всё под контролем. Ладно?..       Убывающая вода немного успокаивает Тима… и он с тревогой соглашается. Стах помогает ему опуститься и говорит:       — Знаю, у тебя сложные отношения с твоим альтер эго, но я тут подумал… что оно, конечно, примитивнее тебя, ну… в научном плане примитивнее, — тут Стах сбивается. И вспоминает: — Ты вот знал, что дыхание через жабры древнее легких? Если верить теории эволюции, все мы вышли из моря… Вышли с концами. А ты можешь возвращаться в более архаическую форму… особенно когда тебе грозит опасность. Это вроде защитного механизма… В общем, я хочу сказать… эта форма — черная — может, она тебе помогает?.. Как умеет. Она же все-таки примитивнее…       Стах договаривает, когда Тим весь погружается в воду — и серебро сменяется сверкающим обсидианом, перекатывающимся по его коже. Тим закрывает глаза. А Стах затыкает слив, потому что… ему кажется, что Тиму нужно оставаться в воде дольше, чем позволит уходящая вода…       Вода, которая выталкивает Тима… и он недовольно отфыркивается — и борется с ней, чтобы погрузиться снова…       Стах вздыхает: вот бы резервуар побольше… Еще один бассейн… ради экспериментов.

II

      Стах решает не проверять, как кожа Тима будет чувствовать себя после «морской воды» — и омывает его пресной отфильтрованной из лейки. Пока каждая пластинка на руке, спине, ноге… не становится снова прозрачно-серебряной… Тим затихает, растаяв под теплом, и глубоко дышит… И Стаху нравится, что есть так много способов сделать его счастливым…       Можно еще отнести его, разнеженного и ослабшего, в кровать. Открыть окно, растопить мороженое, напоить водой.       Тим сидит в постели, звенит ложкой по стеклянной миске и тихо просит:       — Арис… ты мог бы…       Тим замолкает, не зная, как сказать, но Стах с готовностью отзывается. И Тим заканчивает мысль почти шепотом:       — Мы могли бы дойти до бассейна?       — До большого?       Тим слабо кивает.       — Ну… не плавать. Я просто… я хочу посмотреть.       — Хорошо.

III

      Стах приводит Тима к бассейну, помогает забраться по лестнице и замечает, что это не самый плохой тренажер для Тимовых ног. Хочет сказать, но Тим встревоженно вцепляется в него…       Вода очень тихая, глубокая и прозрачная. Весь бассейн просматривается до самого дна.       — Мы всё почистили. Если захочешь… Когда захочешь.       — Можно я сяду?..       — Ногами в воду?       Тим медлит и сомневается. Но согласно кивает.       Он опускает ступни в теплую ласковую воду — и расстроенно гнет брови… Это — его вода. Она полна кислорода и воспоминаний — хороших тоже.       Стах целует Тима в висок, и усаживается за ним. Придерживает его за пояс, и Тим не отпускает, сжимая пальцы на его руке.       Он тихо говорит:       — Ты сказал… что это может быть полезно… если я буду ногами болтать в воде…       Стах усмехается:       — Ты всё-таки меня слушаешь?       Тим обиженно смотрит на Стаха.       — Всегда.       — Я шучу.       Стах целует Тима в плечо, чтобы растаял, и прижимается к нему щекой. Он успокоенно выдыхает, а Тим сминает губы, чтобы не разулыбаться.       Стах открывает глаза и видит на террасе Алексея. Тот задерживается на какое-то время, а затем отступает, чтобы не мешать. Стах прячет нос у Тима в кофте и затихает… Надо будет с ним поговорить, когда Тим закончит.

IV

      Стах заходит в задымленную кухню, и Алексей открывает окно, виновато кривит губы. Спрашивает:       — Удалось уговорить его поплавать?       — Он сам захотел. Пока только мочит ноги, но это уже прогресс…       Алексей соглашается. Повисает неловкая пауза. И Стах не знает, как сказать: «Вы можете расслабиться. Начать строить что-то, кроме своего дома. Собственную жизнь». Или, может, стоило бы отшутиться чем-то вроде: «Я же сказал, что мне это подходит больше».       Алексей говорит:       — Ты вроде помог прийти ему в себя…       — Я больше не уйду. В смысле, я, конечно, уеду сдавать экзамены, поступать и учиться… Но я буду с ним. Я смогу приезжать, когда получится… если вы не против.       — Не против.       — Спасибо.       Алексей кивает. И Стаху не хватает духу сознаться вслух: «Я люблю его». Но это и так очевидно, кажется?.. Как и то, что по этому поводу нет никаких возражений.

V

      Тим больше не боится бассейна. И вроде как занимается там «физиопроцедурами». Но на самом деле, Стах видел, Тим не лечит ноги, а переделывает их в темные ласты…       У Стаха еще есть время — похозяйничать в этом доме. Так что он пересекает двор с купленной для насоса трубой, потому что собирается делать из нее каркас для навеса над бассейном.       Между делом он говорит:       — Не жульничай, Тиша. Ты хочешь ходить или нет?..       Тим хочет ходить… и жульничать тоже. Поэтому продолжает в том же духе… Но Стах просто так его журит, понарошку. Важно, чтобы Тим ходил, конечно. Но так же важно, чтобы плавал. И Стах надеется, что однажды, заигравшись, Тим нырнет в бассейн и обратится целиком…       Но это дело завтрашнего дня. А сейчас — навес.