Отпуск поневоле

— Ну, не стесняйся, Кларк, проходи, — он кивнул в сторону свободного стула. Кларк ощутила, как в горле резко пересохло. Даже глотнуть было больно и чертовски неприятно, словно она пересекла многокилометровую пустыню, где не было ни одного оазиса. Ноги кажутся ватными и непослушными, но она все-таки умудряется заставить себя дойти до стула и упасть на него. В этом кабинете Финн выглядит как-то противоестественно, искусственно… словно его никогда здесь быть и не должно было. Кларк искренне считала именно так. Она бы хотела выкинуть его отсюда, а следом и из своей жизни, вот только… Вот только некоторый сумасшедший, абсолютно нездоровый блеск в глазах пугал и сковывала. Кларк истерично сжала край столешницы и резко выдохнула. Она искренне верила, что тогда, в съемной квартире молодого человека, они все решили и пришли к общему мнению. Она была уверена, что больше никогда не увидит его. По крайней мере, в таком свете. — Финн, слушай… — она пыталась найти хоть какие-то слова, чтобы вразумить мужчину. Вот только из головы все вылетело в одну секунду. Она пыталась зацепиться за любую мелочь. Бегала глазами по кабинету, не находя ничего дельного. Редкие книги, парочку сертификатов и лицензий, какая-то бесполезная канцелярия, оставленные на подпись истории болезней и документы. Здесь можно было отыскать все, но ничего из этого сейчас не спасло бы ее. Блестящий поддон слишком сильно бросался в глаза. Кларк не могла заставить себя не смотреть в его сторону. Не могла выкинуть из головы мысли о том, что же задумал Финн. Одно она понимала наверняка — ожидать что-то хорошее глупо. — Давай сегодня слушать будешь ты? — предложил мужчина и принялся закатывать рукава своей помятой рубашки. Кларк и не обратила внимания на то, что сегодня он выглядел слишком потрепано: торчавшие в разные стороны волосы, рубашка смятая и явно ношенная не один день, темная щетина на щеках и подбородке. Весь его сегодняшний внешний вид резко контрастировал с обычно ухоженным и идеальным Финном. Сейчас от него осталась лишь белоснежная улыбка, выглядевшая особенно жутко. Но больше всего Кларк пугало даже не это. Больше всего ее пугал небольшой темно-синий катетер, расположенный на тыльной стороне кисти и аккуратно замотанный бинтом. Похожий лежал рядом с поддоном, упакованный в герметичную стерильную упаковку. — Молчишь… — медленно протянул Финн, не сводя с нее взгляда. — Вот и славно, дорогая. Я рад, что ты прислушиваешься ко мне! А теперь подходи сюда, присаживайся… Он грубо пнул ногой стул, предназначенный для посетителей. Ножки с неприятным скрипом заскользили по полу, заставляя Кларк съежиться еще сильнее. Она нервно сглотнула комок, вставший поперек горла и мешавший дышать. Какого черта она вообще приехала сюда?! Могла просто заглянуть к маме, доделать свои дела у нее, а потом улететь как можно дальше отсюда. Улететь к человеку, который никогда бы не причинил ей вреда. Кларк чувствует, как дрожат колени. Она никогда не испытывала ничего подобного. Она, в целом, могла бы отнести себя к людям смелым и уравновешенным. Но сегодняшний день явно мог войти в список исключений. Девушка собственноручно избавляется от последнего безопасного расстояния, пересаживаясь на предложенный стул. Теперь она может почувствовать смрад, исходящий от мужчины. Резкий запах пота, смешанный с алкоголем, бьет прямо в нос. — Обычно на помолвку дарят кольца, но я хочу подарить тебе этот чудесный катетер, — он пальцем проводит по шуршащей упаковке. Кларк шокировано округляет глаза, пытаясь осознать только что услышанные слова. — П-помолвка? Т-ты о чем вообще? — дрожь в голосе даже не думает отставать от той, что бьет по коленям. — Мы же любим друг друга, ты забыла? — он делает наигранно несчастное лицо. — Ты хотела быть со мной, а я понял, что хочу быть с тобой… и сейчас мы сыграем в одну увлекательную игру. Быть может, нам суждено вечно быть вместе? Просто не в этом прогнившем мире. — А если… если я не позволю тебе поставить мне катетер? — Кларк успела пожалеть о том, что вообще послушалась его. Она ведь могла сделать что угодно. Отказаться запирать дверь и кидать ему ключ, сразу же выбежать из кабинета, закричать и позвать на помощь, попытаться кинуть в голову этому конченному маньяку что-нибудь тяжелое. Она могла бы пойти на любое из этих действий. Вот только страх так сильно сковал ее душу и сознание, что в голову не пришла ни одна дельная мысль. Да что там… Кларк не была уверена, что смогла бы привести в жизнь хоть что-то сейчас. — Не позволишь, сука?! — прорычал Финн и резко дернулся вперед. Тяжелая мужская рука врезалась в нее. Боль прострелила левую половину лица, от чего девушка сдавленно вскрикнула. В глазах вспыхнул букет ярких искр, за которым последовала темнота, охватившая ее на несколько секунд. Долгих и ужасающих, после которых она вернулась в ни чуть не радовавшуюся ее реальность. Из носа тонкой алой струйкой потекла кровь, попадая на губы. Рот заполнился металлическим привкусом, от которого так сильно затошнило. Кларк попыталась встать со стула, но головокружение не позволило сделать этого. А вместе с ним и грубая рука, вцепившаяся в ее запястье. Чужие пальцы словно прорезали светлую нежную кожу. — Ну и зачем ты злишь меня, любимая? Разве я сделал что-то не так? — он вновь начал говорить нежно и заботливо, не разжимая своей железной хватки. — К тому же… к тому же, если ты решишь сопротивляться или отказывать мне, то разговор будем вести уже совсем по-другому. Свободной рукой мужчина выуживает из кармана блестящий скальпель, на лезвии которого играют блики света. — Ты поняла меня? Кларк коротко кивнула, моментально пожалев об этом. Боль в голове усиливалась от любого, даже малейшего движения. Она ощущала, как последняя надежда ускользает сквозь пальцы, как крупицы песка. А вместе с надеждой из ее тела испаряются и силы, которые могли бы помочь ей сопротивляться. Финн словно чувствует это. Болезненно заламывает кисть и принимается за самое главное: установку катетера. Его движения точны и быстры. Он вскрывает спиртовую салфетку, обрабатывая ей тыльную часть руки, нащупывает удобную поверхностную вену и берется за катетер. Тонкая игла прокалывает кожу, попадая точно в цель. Кларк от этого не больно, — лицо и голова болят куда ощутимее. Она даже не вздрагивает, лишь смотрит, как через основной порт на ее кожу начинают капать крупные капли крови. Финн всегда умел ловко ставить катетеры. — Ну вот и всё, а ты боялась, — он медленно оборачивает ее кисть бинтом, плотно фиксируя катетер и не позволяя ему сдвинуться с места. — Хочешь узнать, чем мы сейчас будем заниматься? Она не хотела. Незнание от ответственности не освобождает, но почему-то помогает бояться не так сильно. Мужчина с сумасшедшими глазами и скальпель в его руке — вполне себе реально и осязаемы. Их бояться можно и нужно. А все остальное… все остальное Кларк бы хотела оставить где-то за пределами своего сознания. Кларк не любила переживать о том, на что все равно никак не сможет повлиять. — Мы будем играть в игру, — не дожидаясь ее ответа, продолжает Финн. — Тут всего два шприцы с тем, что вызовет стопроцентную смерть. Передозировка… не самый приятный конец, зато очень надежный. В остальных же — простой физраствор, ничего особенного. Это как русская рулетка, понимаешь, да? Вот только играть ты будешь одна. Я присоединюсь к тебе потом, когда буду уверен, что ты выиграла. — Моя смерть — победа для тебя?! — не сдерживается Кларк, глотая скопившуюся во рту кровь. — Победа — это то, что мы с тобой вечно сможем быть вместе, глупышка. Ты же так этого хотела всегда… разве нет? — Когда я хотела этого, тебе это было не нужно, — замечает девушка. — Но потом я ведь сделал для тебя все! — он резко поднимается со стула, сильнее стискивая пальцами ручку скальпеля. — Я ушел от семьи, я бросил своего ребенка и свою жену, я приполз к тебе и был готов на всё, лишь бы мы были вместе! Я не понимаю, чего тебе не хватало?! Он медленно обошел девушку, встав за спиной и опустив одну руку на ее плечо. — Я любил тебя, Кларк. Я люблю тебя и сейчас. Да что же… я всегда тебя буду любить, — Финн болезненно вонзает свои пальцы в ее кожу. — А теперь давай, пора начинать. Выбирай любой шприц… Кларк глупо смотрит перед собой. Ей не хочется даже опускать взгляд на поддон с лекарствами, ей просто не хочется двигаться и дышать. Может быть, если зажмуриться, то все просто исчезнет? Или, если ущипнуть себя за руку, то она проснется? Поймет, что просто уснула в машине, пока они с Рейвен ехали в больницу… тогда она смогла бы рассказать подруге об этом кошмарном сне, а после обязательно произнесла бы те волшебные слова, которым учила Джоанну. — Живее! — кричит Финн, заставляя ее задрожать еще сильнее. Кларк не успевает даже руку поднять, как слышит какой-то шум за спиной. Глухой удар, звон разбитого стекла и мелкие осколки, сыплющиеся откуда-то сверху. В глазах начинает в очередной раз темнеть. Девушка проваливается в приятную, всепоглощающую тьму, медленно сползая на пол… быть может, это все-таки очередной ночной кошмар?

***

Лексе больше нравился старый кабинет Кларк. Он казался уютнее и был по-домашнему приятным. Не такой большой и просторный, как новый, но и без лишний, никому не нужных вещей. Она откинулась на спинку кожаного стула, что оказался слишком жестким и холодным. Пожалуй, в прошлом кабинете действительно все было лучше… Но она пришла сюда не кабинеты сравнивать. Она пришла сюда исправить все то, что успела поломать. Ломать, как выяснилось, она была мастером. Наговорить всякой ерунды, эмоционально выпленуть обидные слова и уйти. Когда Лекса была маленькой, няня говорила ей о том, как важно сначала думать и взвешивать, а после уже говорить. Но девушка редко придерживалась этого правила. Она не любила лишний терпеть и выжидать. Она действовала отчаянно и быстро, боясь упустить момент. Но порой было лучше его упустить, чем все испортить. Лекса подняла с кресла и двинулась к темной комнате, скрывающиеся за небольшим дверном проеме. Глаза быстро привыкли к темноте, и она смогла различить очертания длинной кушетки, рядом с которой располагался высокий пеленальный столик. Это место идеально подойдет для ее временного убежища. Девушка бросила папку на столик, поставив рядом с ней стеклянную бутылку от минеральной воды, и прилегла на кушетку, позволив себе немного расслабиться и прикрыть глаза. Она не любила извиняться, потому что отец всегда говорил ей, что видит в этом слабость. Его широкая ладошка болезненно врезалась в ее затылок, а из глаз брызгали слезы. Слезы он тоже не любил. Он вообще мало что любил, если говорить откровенно. Лекса взяла от него не самые лучшие качества, но сейчас старалась это исправить. Лучше показаться слабой и извиниться, чем потерять человека, который способен поменять в ее жизни все. Небесно-голубые глаза, мягкие светлые локоны, так приятно сочившиеся сквозь пальцы и улыбка, на которую можно весь мир променять. Смех Кларк отзывался эхом внутри нее, а мягкие прикосновения вспоминались до дрожи. Лекса не могла выкинуть из головы девушка. Да и разве она этого хотела? Она знала, что провинилась. Знала, что должна была сразу все рассказать, несмотря на просьбы и слова Эбигейл. Кларк бы не проболталась маме и, возможно, даже смогла бы ее понять. Тогда между ними стало бы на одну тайну меньше, на одну большую и чертовски неприятную тему. Вот только время назад уже не вернуть. Они живут в реальном мире, а не в фантастическом фильме, где возможно абсолютно все. Лекса не владела тайными древней магии или чем-то пострашнее. Но одно она знала наверняка — не нужно быть волшебницей, чтобы просто извиниться перед тем, кто тебе дорог. А Кларк была ей безумно дорога. Она дернулась, когда услышала, как щелкнул дверной замок. Девушка пришла даже раньше, чем написала Рейвен. Собственно, именно благодаря ей Лексе и удалось привести в жизни весь этот сумасшедший план. Осталось лишь неожиданно выпрыгнуть из этой комнатки, вручить Кларк некоторые документы и извиниться. Лекса аккуратно спустила ноги с кушетки и потянулась к бумагам, когда услышала звонкий свист. — Вот это кабинет себе получила Гриффин… — грубый мужской голос уж никак не мог принадлежать Кларк, как и тяжелые шаги, последовавшие за ним. Лекса замерла, прислушиваясь к каждому звуку, раздающемуся за тонкой стенкой. Мужчина прошел вдоль кабинете и, отодвинув стул, присел во главе стола. Об деревянную поверхность столешнице что-то неприятно заскрежетало. Названный гость принес с собой какие-то вещи. — Подождем, — сам для себя произнес мужчина и тяжело вздохнул. Лекса не могла вспомнить слова ни одной молитвы, но просила о том, чтобы он не додумался заглянуть себя. Голос оказался знакомым и до безумия неприятным одновременно. Она могла бы поставить все свои деньги на то, что сейчас на месте Кларк сидит Финн. Что он здесь, черт возьми, забыл?! В голове невольно начали всплывать слова, произнесенные Кларк. «Я согласилась попробовать все сначала с Финном…» В груди неприятно щемит. Она представляет, как мужчина прикасается к Кларк, как обнимает и целует ее, как… черт, даже думать о таком невозможно. Это же ее Кларк. Ее нежная Кларк. «Так правильнее и так проще. В отличии от тебя, он всегда был честен со мной…» Она яростно сжимает руки, ощущая, как ногти впиваются в ладошки. После обязательно обнаружит небольшие полукруглые следы. Неужели с ним Кларк правда правильнее и проще? Неужели она правда любит его? Лекса не была в этом уверенна. С губ Кларк слетали одни слова, но в ее глазах девушка видела нечто абсолютно другое. Или просто смогла убедить в этом саму себя? — Привет, Кларк, — голос мужчина заставляет ее вынырнуть из собственных мыслей и напрячь слух. Входная с глухим щелчком закрывается, пропускная в кабинет еще одного человека. — Что ты… — Кларк говорит боязно и взволнованно, заставляя сердце Лексы биться отчаянно быстро. Кажется, не она одна удивлена тому, что мужчина оказался в этом кабинете… и, кажется, с этим нужно что-то делать. Причем, срочно.

***

Тень от шкафа падала на дверной проем и скрывала Лексу от чужих глаз. Она прижалась к стене и выглядывала, внимательно наблюдая за мужчиной. Прислушиваясь к каждому его слову. А они безжалостно резали прямо по сердцу. Еще больнее становилось от собственной беспомощности. Она гневно сжала пальцами горлышко бутылки, перевернув ее кверху дном, и пыталась понять, что же ей делать. Кларк постоянно находилась к ней спиной, а Финн сидел на своем стуле перед блондинкой. Его лицо исказилось от сумасшедшего оскала, а глаза блестели чем-то недобрым и до безумия опасным. Лекса знала, что не может броситься на него прямо сейчас. Особенно четко осознала это, увидел блестящее лезвие скальпеля. Она не имеет права подвергать Кларк еще большей опасности. Не имеет права рисковать ей. Нужно лишь как-то… нужно заставить его пойти к ней, зайти в эту темноту, служившую ей отличным союзником. Тогда она сможет наброситься на него, воспользовавшись своим импровизированным стеклянным орудием. Тогда Кларк будет на безопасном расстоянии от них. Лекса готова была рискнуть собой, но не девушкой, чей голос дрожал от нахлынувшего ужаса… — Не позволишь, сука?! — прорычал Финн и резко дернулся вперед. Лекса видела, как мужская рука столкнулась с нежным женским лицом. Видела, как отбросило в сторону, как ее тело беспомощно обмякло и как несколько капель крови капнуло на рукав ее кофты. Девушка с трудом сдержала порыв броситься на помощь сию же секунду. Ей хотелось вцепиться в темные волосы мужчины и хорошенько ударить его лицом об стол. И так несколько раз. Желательно, несколько десятков раз. Она ничего не смыслила в медицине, но иголки и катетеры пугали всегда. Вот только сегодня она не стала отводить глаза от того, как одна из них прокалывает кожу Кларк и оказывается прикованной к ее запястью. Лекса старалась не слушать слов Финн. Просто не могла их слушать. Знала — еще секунда и она уже не сможет выжидать подходящий момент. Просто броситься из своего укрытия и убьет этого конченного ублюдка. Как же она раньше не видела в нем чего-то опасного? Как допустила, что Кларк оказалась в такой ситуации? Ну же, ну же… глаза цепляются за Финна, который наконец обходит девушку и встает за ее спиной. Сейчас или никогда. Лекса чувствует это каждой клеточкой своего тела. Она крадется, как кошка, медленно и мягко ступая на пол. Нельзя позволить мужчине узнать о ней раньше времени. Нельзя подвергать Кларк опасности. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Слово проносится в голове быстро, под стук неугомонной сердечной мышцы. Сейчас или никогда. Она замахивается бутылкой и со всей силы опускает ее на темную макушку мужчины. Финн резко выдыхает, ошарашено озираясь. Лекса отбрасывает остатки стеклянного горлышка и цепляется пальцами за ворот чужой одежды. Что есть мочи дергает мужчину, одновременно мысом ботинка врезаясь в его голень. Финн сдавленно стонет и летит куда-то вниз, ударяясь головой об край стола. Тяжелое тело падает на пол, моментально обмякая. Но Лексе уже нет до него никакого дела. Она бросается к Кларк, которая испуганно сползает со стула. Девушку бьет мелкая дрожь, Лекса приобнимает и впервые радуется тому, что они находятся в больницу. Из разбитой губы и носа течет кровь, на щеке виднеется ссадина, которая становится лишь краснее и ярче. — Это… это сон? — Кларк поднимает на нее свои испуганные голубые глаза. — Только если кошмар.