Отпуск поневоле

Кларк перескакивала ступеньки, с невероятной скоростью поднимаясь по лестнице и оставляя за спиной ненужные ей этажи. Вместе с этажами она хотела бы оставить и людей, которые потеряли всякий смысл. Вот только люди думали иначе — телефон в кармане так и вибрировал от поступающих сообщений. Кларк не нужно было смотреть на экран, чтобы знать, от кого они. Финн явно не желал спокойно отпускать ее. Могла ли Кларк винить его в этом? Вряд ли. В последние дни она винила только себя, уверенно и профессионально, словно готовилась к этому много лет. Она перемалывала в голове события последних недель в мелкую крошку и до крови кусала губы. Она не знала, что можно оказаться настолько глупой. Не знала, но оказалась. Одно слово, одно действие, один шаг… абсолютно все могло изменить ситуацию в лучшую сторону. Вот только Кларк не сделала ничего хорошего. Ей было проще спрятать голову в плотный панцирь своей жизни, чем заговорить о чувствах. О настоящих, искренних и таких ярких, что ослепляли ее вспышкой. Кларк хотела бы уметь отматывать время назад или отобрать небольшое уникальное приспособление у людей в черном. Она хотела бы вернуться в прошлое и признаться Лексе в том, что у нее есть чувства. В том, что она, черт возьми, влюблена! Это могло бы так сильно упростить все остальное… На крайний случай Кларк бы не отказалась и от умения стирать память. Она просто заставила бы девушку забыть об их несуразном последнем разговоре. А потом начала бы все сначала… Кларк хотела, чтобы все было гораздо проще. Кларк бы хотела обмануть себя и наслаждаться этим самообманом. Но она знала — жизнь вполне реальна и безжалостна. Жизни наплевать на то, как сильно Кларк прокололась и как была не права. У жизни таких было много, но у Кларк она была одна. Девушка бежит вдоль узкого замызганного коридора, впиваясь взглядом в одну единственную, так нужную ей дверь. Кларк буквально врезается в нее. Бьет кулаком изо всех сил, не жалея ни собственную кожу, ни тонкую древесину. Дверь дрожит, недовольно трясется в петлях и угрожающе скрипит. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — она бы отдала все, чтобы обладать еще и умением видеть сквозь стены. Ей до безумия хотелось, чтобы Лекса сейчас была в квартире и слышала ее отчаянные попытки попасть внутрь. Кларк была бы согласна столкнуться с ее гневом, с ее обидой. Кларк думала, что могла бы вытерпеть абсолютно все, лишь бы еще раз увидеть перед собой эти прекрасные зеленые глаза. Кисть начала болезненно ныть от постоянного соприкосновения с шероховатой поверхностью. Кожа покраснела — к вечеру явно появится заметный и некрасивый синяк. Она со злостью бьет еще раз — громко и сильно, стискивая зубы и зажмуривая глаза. Несправедливость и обида на саму себя разгорались внутри ярким алым пламенем. Девушка упирается лбом в дверь и чувствует, как по щекам катятся крупные соленые слезы. — Какая же я идиотка… — шепчет себе под нос и прислушивается, надеясь услышать хоть что-то. Хотя бы какой-то шорох, легкую поступь шагов, тихое чужое дыхание за дверью… ей подошло бы абсолютно всё, лишь бы понять, что за дверью кто-то есть. Но тишина резала больнее любого ножа. Она была острее и безжалостнее, она ни единого шанса не оставляла. Кларк прижимается к двери щекой, а после и всем телом, словно сможет просочиться внутрь сквозь дерево. Но она живет в реальной жизни, а не в сказке. Здесь все не может происходить так, как хочется ей. — Кларк? — знакомый, едва слышный голос долетает до нее из-за спины. Девушка медленно оборачивается и встречается с темным взглядом своей подруги. Рейвен выглядит взволнованно и смущенно, словно застала ее за чем-то личным или противозаконным. — Привет, Рей, — Кларк улыбается вымученно и устало. Несколько бессонных ночей и суматошных дней дают о себе знать. Постоянные нервы и переживания лишь усиливают эффект. — Так это правда? — подруга медленно подходит к ней и осторожно опускает руку на ее плечо. Пальцы сжимают кожу, подбадривающе поглаживают. Кларк смотрит девушке в глаза и видит там неимоверное количество поддержки и заботы. Видит все, в чем нуждается так сильно. Вернее, почти все… Лексы в этом взгляде, к сожалению, не найти. — Что? — она разворачивается и сползает по двери, присаживаясь на пол. Затылок с глухим стуком бьется об твердую поверхность, но Кларк не чувствует боли. По крайней мере, боли от этого. — Не валяй дурака, — Рейвен подходит и присаживается перед ней на корточки. — Лекса правда уезжает? — Сидела бы я здесь, если бы это было ложью?! — огрызается девушка и проводит рукой по светлым волосам, непослушно выбивающимся из небрежного пучка. — Ладно, прости, я… я не должна срываться на тебя из-за своих проблем. — Почему ты не с Лексой? Почему она вообще так неожиданно уезжает? — Рейвен всматривается в ее лицо, пытаясь отыскать ответы хотя бы на один из своих вопросов. — Почему ты… — Да потому что наши отношения были ненастоящими. Я использовала ее, чтобы вернуть Финна… вернее, все было обговорено, но… я влюбилась в нее, Рей, вот и всё! И вместо того, чтобы нормально всё объяснить, я-я-я… — голос дрожит и срывается. Кларк прижимает колени к груди и, обхватывая их руками, прячет свое лицо. Слезы льются из глаз, падая на одежду и оставляя после себя неровные темные пятна. Она дрожит всем телом, не в силах успокоиться. Не в силах найти в себе хоть что-то, что поможет успокоиться. Рейвен реагирует молниеносно, бросаясь к подруге и заключая ее в свои объятия. Крепкие, теплые и так необходимые. Кларк упирается лбом в ее плечо и всхлипывает. Она бы хотела, чтобы жизнь оказалась проще и банальнее. Чтобы она просто любила Финна, осталась бы с ним и жила обычную, скучную жизнь… но судьба распорядилась иначе. А вместе с ней и сердце, которое каждой клеточкой жаждало Лексу. Кларк искренне понимала его. — Тогда почему ты сейчас не в аэропорту? Почему не признаешься во всем Лексе? — Рейвен чуть отстраняется и, мягко улыбаясь, смотрит на девушку. — Ч-что? Она сейчас улетает? — Ну да, — Рейвен пожимает плечами. — А ты что, даже позвонить не додумалась?! Подруга видит потерянный взгляд голубых глаз и резко выпрямляется. Ей сразу становится понятно, что здесь лишние разговоры ни к чему. — Все, наматывай свои сопли на кулак, поехали возвращать любовь всей твоей жизни! — девушка протягивает ей свою раскрытую ладонь. — А м-мы успеем? — громко шмыгая носом и заикаясь, проговаривает Кларк. — У нас как будто бы есть выбор, — с усмешкой отзывается Рейвен.

***

Кларк чувствует, как где-то в правом боку неприятно колет. Легкие болят от огромного количества поступающего воздуха. Она дышит тяжело и слишком часто, но не замедляет своего бега, с трудом уворачиваясь от людей с массивными телегами, полными чемоданов и сумок. Кларк терпеть не могла спорт и все, что с ним связано. Уроки физкультуры давались ей с трудом, а все эти нормативы… да в гробу она их видела! Особенно бег. Бег, который сейчас именно в гроб ее и пытается завести так стремительно. Вот только она четко понимала одно — либо бежит, либо в очередной раз сдается и упускает то, что ей дорого. А сдаваться Кларк больше не собиралась. Она медленно выдохнула и, перепрыгнув через небольшое ограждение, понеслась через просторный зал. Девушка ощущала на себе удивленные и настороженные взгляды охранников, но старалась не обращать на это внимание. У нее и без того мало сил, чтобы тратить их на всякую ерунду. Прохлада от кондиционеров приятно ласкала кожу, а электронный голос, разлетающийся по всему помещению, внушал небольшую надежду. Надежду на то, что Лекса все еще где-то здесь. — Простите, извините! — она по большой дуге огибает семью с двумя маленькими детьми. Кларк врезается в стойку регистрации грудью и животом, проклиная скользкий пол за невозможность вовремя остановиться. Боль отдается где-то в ребрах, но она занимает далеко не первое место в ее голове. Она вообще значения не имеет, если говорить откровенно. — Добрый день, я могу Вам чем-то помочь? — девушка в элегантном темно-синем костюме окидывает взглядом взлохмаченную и запыхавшуюся Кларк. — Д-да… я… — она пытается отдышаться и найти на табло нужный рейс. — Мне нужен рейс семьдесят девять, на Нью-Йорк… у какого выхода посадка? — Простите, но рейс семьдесят девять, к сожалению, взлетел десять минут назад, — девушка с сочувствием в глазах смотрит на нее. — Черт! — Кларк недовольно пинает стойку ботинком и цепляется пальцами за волосы. Они должны были успеть, просто были обязаны. Рейвен неслась по улицам, как сумасшедшая. Постоянно нарушала правила, умудрялась проскочить на желтый сигнал светофора, получила парочку нелицеприятных фраз в своей адрес. В общем, сделала все возможное! Кларк была уверена, что этого хватит. Она разрывала телефон Лексы своими звонками и постоянно сбрасывала Финна, который пытался до нее дозвониться. Кларк с силой сжимала ни в чем не виноватый телефон, после ругалась на него и недовольно бубнила себе под нос. Она не злилась на Лексу. Она бы и сама не хотела с собой разговаривать, но, черт возьми… черт возьми, ей так нужен был этот разговор! Но гораздо сильнее ей нужна была Лекса. Лекса, которая сейчас находилась где-то в небе над Аляской, рассекая широкими титановыми крыльями облака. И Кларк не была готова сдаваться… она бы себя никогда не простила, если бы сдалась так просто.

***

Рейвен вздрагивает от неожиданности, когда Кларк заваливается в салон автомобиля и захлопывает дверь, совершенно не жалея ее. — Гриффин, ты с ума сошла так пугать?! — недовольно восклицает Рейвен, но после замечает расстроенное лицо подруги. А заодно и не замечает другого — Лексы. Рейвен была уверена, что эти две просто обязаны быть вместе. Она еще никогда не видела подругу такой счастливой и спокойной, такой живой. Кларк всегда была зациклена на своей работе. Проводила дни и ночи в больнице, бегала с маленькими пациентами, как с родными детьми. А после она познакомилась с Финном, который оказался еще хуже работы. С ним она постоянно была на нервах и плакала. Рейвен никогда не видела, чтобы подруга плакала так часто и так много. Кларк вообще не относилась к особо чувственным и сентиментальным людям. Ее было сложно задеть, но Финн умудрялся сделать это достаточно точно и профессионально. Именно поэтому Рейвен и не любила его так сильно, поэтому ругалась постоянно с лучшей подругой и спорила, а после… после и вовсе практически перестала общаться. Лекса оказалась другой. Она нравилась Рейвен: как человек, как друг и как потенциальная девушка для ее лучшей подруги. Рейвен готова была поклясться, что взгляд Лексы, обращенный в сторону Кларк, был наполнен чувствами. Самыми настоящими и искренними. Оттого узнать, что все происходящее было каким-то глупым планом, было больно и неприятно. Рейвен могла бы посетовать на то, что ее обманули сразу два близких человека, но сейчас было не до этого. Сейчас она готова была принять на себя роль сводника, лишь бы эти две особы были вместе. — Скажи мне, что Лекса просто медленно ходит и ты потеряла ее где-то по пути, — Рейвен слегка щурится, всматриваясь в подругу. — Ну… не совсем, — Кларк откидывается на спинку сидения и пристегивает ремень безопасности. — Я не успела, самолет уже улетел. — И ты так спокойно говоришь об этом?! — моментально вспыхнула девушка. — Напомню, мы ехали сюда возвращать любовь всей твоей жизни! — Я спокойно говорю об этом, потому что успела кое-что прикупить себе, — она улыбается и вытаскивает из кармана билет. — Завтра я улетаю в Нью-Йорк, а сейчас ты можешь закинуть меня в больницу? Нужно кое-какие документы быстро доделать и предупредить маму. А еще попытаться пережить ее гнев… — Я уже подумала, что ты спятила и опустила руки, когда не успела, — Рейвен заводит машину и довольно улыбается, поглядывая на подругу. — Как ты там сказала… наматываю сопли на кулак и поступаю, как взрослый человек! Я влюблена в нее, Рей, и я не отпущу ее так просто.

***

Кларк ощущала приятное спокойствие и умиротворение. Она приняла для себя ответственное и, самое главное, верное решение. Уже завтра она сядет в самолет, который донесет ее до одного из самых крупных городов Америки. Уже завтра она попытается увидеться с человеком, который так ловко перевернул ее жизнь с ног на голову. И, вышагивая по знакомым белым коридорам больницы, она чувствовала самое настоящее счастье от этих мыслей. Рейвен всю дорогу пыталась придумать способ связаться с Лексой, ведь к телефону зеленоглазая так и не подошла. Кларк этот вопрос абсолютно не волновал. Сейчас девушка не отвечает, потому что находится в самолете, но завтра никто ей просто не оставит выбора. Блондинка уже знала, как поступит. Она прилетит в Нью-Йорк и сразу сообщит об этом Лексе. Просто отправит сообщение, которое явно вызовет так необходимый интерес. Если же это не поможет… что ж, Лекса работала в достаточно известном издании. Кларк была уверена, что отыскать его не составит труда. Но еще больше она уверена была в другом — переживать об этом сейчас нет смысла. Сейчас ей нужно подготовить документы и заявиться к маме с непростым разговором. Последнее, пожалуй, осуществить было сложнее всего… Сказать, что мама будет недовольна — все равно, что промолчать. Мама будет рвать и метать, кричать и говорить, насколько Кларк непутевая и безответственная. Обязательно скажет, что столько вкладывала в нее не для того, чтобы она побежала за первой встречной в другой штат. Мама переживала за нее, и девушка прекрасно это понимала. Но эта жизнь — ее, и она сама вправе решать, что будет делать дальше и как. Крики, скандалы и ругань — штука весьма неприятная, но Кларк была уверена, что справится с этим всем. Она сильная. Особенно в те моменты, когда это касается близких людей. Отец всегда говорил, что Кларк может добиться абсолютно всего. Девочка смотрела на него с нескрываемым восхищением и любовью. Она верила ему тогда и верила сейчас, проходя по своему отделению и ощущая на себе взгляды коллег. Сейчас она хотела добиться Лексы и была готова горы свернуть ради этого. Любовь — то немногое, ради чего можно жертвовать и рисковать, ради чего можно бросаться на амбразуру и биться в закрытые двери, за которыми никого нет. Любовь похожа на сон, после которого не хочется просыпаться и выбираться из теплой постели. Любовь — как крепкие объятия после долгой разлуки, как смех от какой-то локальной шутки и как запах моря. И Кларк была уверена, что именно за это стоит бороться. Стоит бороться, чем бы это не закончилось. Она была готова примчаться к Лексе за несколько сотен километром и получить отказ. Но лучше получить отказ, чем отказаться даже от идеи лететь. Кларк бы не смогла жить, зная, что она даже не попыталась. Девушка останавливается перед дверью, ведущую в ее новый кабинет, и ловко вставляет ключ в темную замочную скважину. Вот только поворачиваться он даже не думает, упирается и норовит сломать замок. — Не поняла… — Кларк хмурит брови и, вытаскивая ключ, надавливает на ручку. Дверь послушно поддается и пропускает ее в темное помещение. Новой кабинет был значительно больше старого и отличался наличием небольшого помещения, в котором она могла бы проводить осмотры пациентов. В остальном в нем не было ничего особенного. Самое главное — он никак не был связан с Лексой, оттого не очень нравился своей владелице. Пальцы нащупывают выключатель, расположенный на стене, и быстро щелкают им. Комната моментально погружается в резкий белый свет, к которому глаза привыкают не сразу. Кларк недовольно щурится и замирает в дверном проеме. На ее рабочем месте сидит Финн, закинув ноги на стол и вперив в нее свой тяжелый, пристальный взгляд. Перед ним лежит железный блестящий поддон, в котором целой грудой находились шприцы, наполненные какой-то прозрачной жидкостью. — Привет, Кларк, — он улыбается широко и обворожительно, как делает всегда, когда хочет кого-то к себе расположить. — Что ты… — Тише-тише, — перебивает мужчина, скидывая ноги со стола и наклоняясь вперед. — Я просто пришел с тобой поговорить… так что, давай, закрывай дверь на ключ, кидай его мне и присаживайся. Нас ждет увлекательный вечер, любимая!