VITRIER

      Соник стоял на улице в новой шинели и тёплых перчатках, а в руках он держал трость. Вечер был на удивление тёплым, не было сильного ветра или ледяной стужи, лишь изредка падали снежинки в своём одиноком танце. Снег под ногами как обычно приятно хрустел от каждого нового шага.       – Готов ехать? – послышался со стороны голос Шедоу, который, судя по едва слышным шорохам, протянул ежу руку.       – Готов, – тихо отучает ему Соник и принимает помощь со стороны хозяина поместья.       Шедоу помогает своему подчинённому сесть в карету и даёт приказ кучеру отправляться в путь. Карета тронулась с места.       Поездка проходила в тишине, которую прерывал топот копыт и скрип колёс. Соник по старой привычке начинает прислушиваться ко всем звукам. Первое время он не слышал чего-то шибко странного: чьи-то голоса, звуки работы, изредка лай собак или мяуканье кошек. Но в какой-то момент он услышал радом с собой тихое сопенье. Ёж повернул голову в сторону Шедоу, который, по-видимому, впал в дремоту. Соник протянул руку вперёд, чтобы проверить свою догадку, и аккуратно провёл пальцами по щеке старшего. Тот никак не отреагировал, значит, всё-таки спит.       «– Наверное, он много работал, раз засыпает на ходу», – невольно проскользнула мысль в голове мастера. Он убирает руку от чужого лица, чтобы больше не беспокоить хозяина. Однако призрачное тепло от щеки Шедоу всё ещё ощущается на кончиках его пальцев.       Поездка длилась ещё несколько минут, а после кучер остановил карету со словами: «– Приехали, барин!». Когда Соник услышал это, то сразу же начал растряхивать Шедоу за плечо.       – Проснитесь, господин Даркнесс! Мы прибыли на место, – приговаривал он, пытаясь разбудить хозяина.       – Что…? – сонно спросил Шедоу.       – Я говорю, что мы прибыли на место.       – Почему кучер не известил об этом?       – Он говорил. Просто вы впали в дремоту.       – Ох, извиняюсь. В последнее время у меня много бумажной работы.       Шедоу помог Сонику слезть с кареты, а после отдал приказ кучеру ждать их возвращения. Двое парней отправились бродить по улицам города. Во время прогулки молодой мастер слышал стук трости, не только своей, но и у других людей. Это было немного непривычно, но что более удивительно люди стали звучать иначе, словно большая их часть сменила свой наряд. Похоже, одежда полностью поменялась не только у рабочих, но и у знатных лиц. На самом деле он это заметил ещё в поместье, когда Шедоу спустя долгое время решил наведаться к нему. Хозяин поместья в их прошлые встречи звучал более громоздко, возможно из-за обилия одежды и украшений на ней, так же он был немного скован в своих движениях, сейчас же он звучал более легко и двигался гораздо свободнее. Соник это заметил ещё в поместье, но тогда подумал, что ему просто показалось.       – Здесь так много людей с тростью, – невзначай проговорил мастер.       – Да. Это одна из особенностей новой моды. И к слову о трости, ха… Свою я забыл в поместье.       – Господин Даркнесс…       – Можно просто Шедоу.       – Х-Хорошо. Могу я задать вопрос?       – Конечно.       – Вы недавно заснули в карете, забыли трость в поместье, ваш голос звучит очень уставшим… Вы очень устали и скорее всего, хотите сейчас спать. Но при этом предложили мне прогуляться с вами, зачем?       – Хах, – в ответ послышался лёгкий смешок. – Я не могу тебе объяснить, почему так поступаю, просто некоторые решения ощущаются правильными.       Их разговор прервал звон колоколов. От того как он был слышен Соник мгновенно понял, где они находятся.       – Мы на центральной улице?       – Да.       – Можете подвести меня к ёлке?       Проходит мгновение, и Шедоу аккуратно положил свои руки на плечи Соника, а затем начинает вести его в сторону ёлки. Раз, два, три. Они подошли к невысокой каменной лестнице. Мастер, опираясь на трость, начинает спускаться вниз по обледеневшим ступенькам, а торговец всё так же ведёт его в нужную сторону. Четыре, пять, шесть. Они спустились на ровную каменную поверхность. Соник вдыхает запах зимней свежести, на секунду прикрывая глаза, а затем начинает самостоятельно идти в сторону ёлки. Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать. В нос мастера ударяет горьковатый запах хвои и сладковатый, словно от ягод, аромат. Хм… Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три… На двадцать четвёртом шагу Соника останавливает Шедоу. На мгновение ёж начинает волноваться, но стоит торговцу сказать: «Ты уже дошёл до ёлки», любая тревога пропадает. Мастер тянет руку вперёд и на ощупь находит ветку ёлки, он аккуратно проводит по ней пальцами, стараясь не уколоться об её иголки, и по итогу находит замерший покрытый снегом плод, от которого и исходил тот самый сладковатый запах.       – Всё-таки ягоды..., – печально проговаривает Соник, ощупывая пальцами замёрзшую клубнику.       – Андре сказал мне, что в прошлый неурожайный год твои родители умерли. А ведь тогда ёлку тоже украшали ягодами…, – от чего-то также печально сказал Шедоу.       – Беда прийдёт в наш город, беда затронет всех, – тихо прошептал старую присказку мастер. – Я могу кое-что сказать?       – Говори.       – В следующем году я умру.       – С чего ты так решил?       – Ещё в сентябре месяце я почувствовал, что начинаю умирать, а в ноябре окончательно убедился – я умру. Но до той поры, пока вы не взяли меня под покровительство, я не особо пугался этой мысли. Ведь что мне терять-то было? Но сейчас меня окутывает тревога, что если я не справлюсь с вашим поручением и потеряю всё, что имею сейчас? Хотя выбор судьбы в следующем году мой не велик – смерть от голода и холода или смерть от болезни – всё равно что выбор между гнилыми фруктами, – стоило закончить Сонику говорить, он сразу же услышал хруст костяшек пальцев. Вот дурак, нужно же было наговорить лишнего. – Прошу прощения, хозяин, я не хотел, чтобы мои слова прозвучали грубо, я не хотел вас оскорбить, – сказал дрожащим голосом мастер, развернулся в сторону торговца и хотел уже ему поклониться, чтобы попросить прощения. Но внезапно от чего-то Шедоу схватил Соника за плечи, не давая ему, согнутся и словно заставляя смотреть ему прямо в глаза.       – Соник, ты не умрёшь! Слышишь? Ты не умрёшь! Я сделаю все, чтобы ты выжил в грядущем году! Пускай это будет тяжёлый для тебя год, пускай к его концу у тебя не останется сил, но ты выживешь! И вылечишься в следующем году, в счастливом году. Я сделаю все, чтобы этого добиться, – сказал на выдохе торговец, словно от этих зависела его жизнь. Кого же именно тогда напоминает ему мастер, раз он готов разбрасывается такими речами? Хотя… Впрочем неважно, сейчас важнее другое.       – Я благодарен вам, господин Даркнесс, за такие обещанья, вы очень добры. Но вам лучше позаботится о себе. Ведь такие люди с золотым сердцем как вы – должны жить.       На этом прогулка двух парней была окончена. Поднялся ветер, стало падать больше снега, да и время было сильно уж позднее. Нужно было возвращаться домой. Во время пути обратно в поместье мастер и торговец думали каждый о своём, но каждый из них знал, что навряд ли забудет этот вечер.       Удивительно тёплое зимнее утро начиналось как обычно. Андре пришёл к Сонику в комнату, помог ему отмыться, а затем начал одевать, попутно расспрашивая о том, о сём.       – Как прошла ваша вчерашняя прогулка с господином? – спрашивает он, завязывая ленту на иглах мастера.       – Хорошо… Я полагаю, – со вздохом сказал Соник. – Я не понимаю, что он обо мне думает. Вроде бы и злится из-за моей бестактности, а вроде бы говорит так словно я его родной ребёнок... Я действительно не понимаю, как он ко мне относится, я запутался…, – говорит он тихим голосом, пряча в ладонях своё лицо.       Слышится несколько приглушённых шагов, и через мгновение Андре садится перед Соником на калено.       – Молодой мастер, послушайте меня сейчас внимательно, – Соник нерешительно убирает руки с лица и поворачивает голову в сторону мужчины, создавая иллюзию того, что сейчас видит и смотрит на него. – Я знаком с господином с давних лет, еще, наверное, с тех пор, когда мы были не старше вас. И я точно могу сказать, что он испытывает к вам невероятно тёплые чувства. Вы этого не видите, да и навряд ли бы заметили, но с тех пор как вы живёте в поместье Шедоу стал более счастливым, я стал чаще видеть его улыбку, стал чаще замечать радость в его глазах. Я в целом не видел его таким счастливым со времён неурожайного года. Да что уж там, даже я стал счастливее с вашим появлением. Так что не беспокойте себя лишними тревогами. Просто чаще улыбайтесь, – говорит Андре, взяв в свои руки ладони ежа. Его слова от чего-то звучали очень по отцовски, от чего Соник невольно улыбнулся, а в голове проскользнула мысль: «Интересно, не улыбается ли сейчас Андре». Но даже после всего что сказал мужчина, мастер так и не смог найти ответ, от чего же именно к нему относятся так хорошо.       Проходит две недели. На удивление Шедоу стал чаще заглядывать к Сонику. Он мог прийти то утром, то в обед, он мог прийти с флейтой и начать играть милую мелодию, а мог прийти и чтобы просто поговорить. Но он всегда приходил под вечер с книгой в руках. Это мог быть роман или сказка, парой быль, а порой баллада. Но неважно, какой была книга в руках торговца, мастеру всегда было интересно слушать невидимые строки книг. Да и неважно для чего Шедоу приходил к нему, ведь при каждой новой встречи с ним Соник чествовал приятное, казалось бы, давно забытое родное тепло, но всё же чутка иное. И мастер парою думал, что готов пожить чуть больше, чем ему отведено, лишь бы дольше ощущать это приятное тепло.       Оставалось два дня до нового года, и вечера в такие дни казались особенно тревожными. От этой тревоги начинала болеть голова, а руки пробивала лёгкая дрожь. Из-за этого Соник не торопился надевать ночную рубаху и ложится спать, надо немного успокоить тревогу внутри себя. Поэтому мастер берёт в руки трость, а затем выходит из своей комнаты, надеясь ни на кого не наткнутся.       Соник старался идти по коридорам, из которых было слышно меньше всего звуков. В какой-то момент он завернул в совсем тихий коридор, который, скорее всего не был даже освещён, ведь не было слышно даже треска огня от свечи. Только лишь ритмичное цоканье трости и едва слышимый ропот шагов разбавляли эту тишину. Порой из-за того, что здесь было так тихо, в голове мастера проскальзывала мысль, что он уже умер, но почти сразу же успокаивал себя мыслью, что новый год ещё не настал, а значит, рано ему ещё умирать. Продолжая дальше идти по этому коридору Соник начал замечать, что тут слишком уж тихо, подозрительно тихо. Неужто и правда умер? Но легонько ударив себя тростью по голове, он понимает, что нет, не умер. Тогда запретная зона в поместье? Скорее всего. Мастер тяжело вздыхает, вспоминая, как слышал чей-то противный смешок, когда только начинал идти по этому коридору. Он уже собирался идти обратно в свою комнату, но вдалеке стал слышен знакомый бархатный голос. Соник прекрасно понимал, что если его заметят в этой части поместья, то у него и возможно и у Андре появятся проблемы. Но чужой голос манил и звал к себе, из-за чего любопытство ежа взяло вверх и он начал идти вглубь коридора, приближаясь всё ближе к обладателю этого голоса.       Шагов двадцать было пройдено, стало понятно, что некто с кем-то разговаривает. Но с кем не ясно, ведь второго голоса было не слыхать. Пройдя ещё двадцать шагов, Соник теперь точно мог сказать, кто был хозяином голоса. Ещё шагов десять и отчётливо стала видна суть разговора, но с кем всё так же было непонятно. Пройдено пять шагов, и теперь мастер стоит возле двери, за которой стоит Шедоу и кому-то в ярких красках рассказывает про Соника. Сделав глубокий вдох, ёж решается открыть дверь и узнать с кем же разговаривает хозяин поместья. Слышится короткий тихий, очень тихий, скрип двери и до ушей Соника доносится отрывок чужого изречения: «Он действительно талантливый мастер! Но в следующем году ему суждено умереть и я никак не могу это предотвратить. Я не хочу вновь почувствовать горе от потери близкого…». После этих слов наступила тишина, однако кому они были адресованы, всё так же было не ясно. В комнате не было слышно дыхания постороннего или каких-либо ещё звуков от другого человека. Были лишь слышны размеренный шаги Шедоу и его дыхание. И понимание этого заставляло волноваться.       «– Неужто именно это случится с господином в следующем году? Неужто он действительно выжит из ума, потеряет рассудок навсегда?», – посетили мрачные мысли голову Соника.       – Выйди из-за двери, – из раздумий мастера вывел чужой строгий голос. Паника накрыла с головой, а по лицу стал течь пот. Сердцебиение усилилось, но ёж старался дышать как можно тише, на всякий случай. Ведь маленькая надежда, что ему всего лишь показалось, всё ещё была. Ему ведь показалось? – Выйди из-за двери, я знаю, что ты там. Не трать моё время, – послышался вновь чей-то строгий голос, а надежда сотлела дотла. Что уж теперь терять? Прятки всё равно не помогут, да и сбежать он не сможет.       Аккуратно открыв дверь, Соник начинает входить в комнату. Надо бы извиниться перед господином, но от чего-то выходит только тревожно вздыхать и нервно сжимать рукоять трости.       – Соник? – с нескрываемым удивлением спрашивает Шедоу и подходит к своему подчинённому. – Что ты здесь делаешь? Андре с тобой?       – Нет, что вы, он не со мной. Я решил пройтись по поместью, не сообщив об этом Андре и, по-видимому, случайно сюда забрёл.       – И тебе никто не сказал, что сюда лучше не ходить в это время?       – Нет.       – Что ж ясно, – задумчиво сказал торговец, поправляя ворот рубахи мастера.       – Господин Даркнесс, я могу задать один вопрос?       – Конечно, спрашивай.       – С кем вы говорили? – эти слова разнеслись эхом по коридору. Хозяин поместья не спешит давать ответ на заданный вопрос, от чего руководимый паникой Соник нервно сглатывает и начинает неразборчиво тараторить оправдание. – Н-Не поймите неправильно! П… Просто, когда я шёл в эту сторону, то слышал как вы с кем-то р-разговаривали. Н-Но кого-то кроме вас в этой комнате я не слышал, даже сейчас не слышу. Извините, если я вас обидел. Мне просто любопытно…!       Послышался озадаченный вдох, словно Шедоу пытался правильно подобрать слова. Неужели мастер загнал его в тупик?       – Даже не знаю, как тебе сказать..., – наконец-то спустя столь долгое время прозвучал голос торговца. – Ты знаешь, что такое картины?       – Нет.       – Что ж, тогда мне будет трудновато, всё объяснит, но я попытаюсь, – сказал Шедоу, беря Соника за руку и начиная его вести вглубь комнаты. Восемь коротких шагов и они теперь стоят возле камина, возле которого ощущалось тепло и был слышен треск огня. – Картина – это полотно, на котором с помощью красок могут быть запечатлены предметы на столе, виды лесов и полян, рек и озёр, городов и холмов, но что более важно на картинах могут быть запечатлены, люди: ненавистные, великие, родные и любимые. Жаль, что картины это искусство лишь для глаз, ведь не будь это так, возможно ты бы смог увидеть мою возлюбленную подругу Марию, – сказав это, Даркнесс поднёс руку мастера к так называемой картине, что находилась над камином. Ощущать её под пальцами было странно, это действительно было полотно, покрытое чем-то, что хозяин поместья назвал красками, а по краям картины чувствовался холод от металла. Интересно, что это. – Мария умерла в тот же год, что и твои родители от неизвестной болезни, – горько произнёс Шедоу, не скрывая в своём голосе печали. – Когда я говорю с её картиной мне кажется, что она рядом… И от этого становится немного легче, правда совсем чуть-чуть.       – Так вот оно что…, – прискорбно говорит Соник, убирая свою руку от картины.       – И знаешь, ты мне её чем-то напоминаешь, – непонятно к чему и зачем сказал торговец.       – К чему… Вы клоните? – неуверенно спросил мастер.       В ответ послышался лишь едва уловимый смешок и в следующее мгновение Соник ощутил нечто странное на своих губах. И лишь только когда это странное ощущение прекратилось, ёж смог понять, что это было. Свободная рука непроизвольно сразу же закрыла рот, а вторая невольно ослабила хватку из-за чего трость выпала с грохотом на пол. Тело пробила лёгкая дрожь, а на щеках стал чувствоваться жар.       – Наверное, странно чувствовать подобное к мужчине, но я ничего не могу с собой поделать. Да простит меня Бог, – с нежность проговорил Шедоу, взяв дрожащие ладони мастера. – Но самое печальное здесь то, что вновь найдя человека к которому я испытываю столь сильные чувства, могу уже совсем скоро его потерять. Я бы хотел что-нибудь изменить, но где мне средь зимы найти яблоки? – печально сказал хозяин поместья, после чего Соник почувствовал лёгкие прикосновения губ на кончиках своих пальцев. – Надеюсь, моё поведение не разозлит тебя, и ты позволишь находиться рядом с собой. Я не хочу терять те мгновения, которые мог бы провести рядом с тобой.       – Что вы, как можно разозлиться на столь приятного человека как вы?       

***

      В эту ночь Сонику было трудно сомкнуть глаза. Слишком много важных событий произошло за этот вечер. Мастер возможно и не дошёл бы в одиночку до своей комнаты из-за излишеств событий, но благо Шедоу предложил свою помощь и стекольщик смог благополучно лечь спать. Однако даже когда часы отбили двенадцать, он всё так же не мог заснуть. Из головы не хотели уходить воспоминания о сегодняшнем вечере, а на губах всё ещё оставалось призрачное ощущение поцелуя.       «– То действительно были слова любви? Хотя к чему такой вопрос, когда меня поцеловали. И этот поцелуй был так сладок, и от него было так тепло на душе. Как же не хочется терять это чувство. Судьба, к чему ты так жестока? Сначала у меня ты забрала возможность видеть, затем родителей убила, а теперь и жизнь мою хочешь отобрать, когда я только-только нашёл того кого люблю и кто смог полюбить меня в ответ. Почему только в этот проклятый год ты меня с ним свела? Почему сейчас, когда я умирать готов?» – проносилось в голове ежа. «– Хотя, обязана ли нам ты чем-то? Нет, у тебя причин давать нам счастье, незачем тебе нам помогать. Но к чему тогда ты существуешь? Что своим существованьем ты хочешь нам сказать? Ведь с детства мне всегда твердили, что у каждого есть своя судьба… Но заранее ли она предрешена? Но так колешь можно её менять, может ты и хотела своей жестокостью это нам сказать» – Соник присел на постели, при этом сжимая края одеяла и неоткрытая глаза, «– Колешь это будет правда и за судьбу свою бороться можно, то буду я сражаться за неё, лишь бы не потерять это приятное тепло внутри и помочь своей любви счастье обрести!»       На следующее утро едва Андре зашёл в комнату Соника, молодой мастер тут же попросил его передать Шедоу, чтобы в его мастерскую принесли всё ненужное стекло в поместье. Его просьба была выполнена лишь к обеду. В мастерскую снесли всевозможные пустые бутылки от вина, шампанского, бренди, виски и портер, так же там были осколков от разбитых окон и зеркал, и ещё там были кусочки неизвестного стекла. Этого было достаточно для того что задумал ёж.       Соник не покидал мастерской с обеда и просидел там до позднего вечера. Большую часть времени он потратил на то чтобы переплавить всё принесённое стекло в трубочки, с которыми уже можно было удобно работать, а затем он начал выдувать стеклянные шарики идеальной формы с размером с яблоки. Во время работы мастер чувствовал ужасный жар от печи из-за чего начина гудеть голова, воздух в мастерской становился тяжелее, от чего на ежа иногда накатывали приступы кашля. Но, не смотря на эти трудности, Соник продолжал делать стеклянные шарики, и до тех пока у него не кончилось стекло. К тому времени на улице уже был поздний вечер, и Шедоу обеспокоенный тем, что мастер беспрерывно работает уже долгое, решает зайти в мастерскую.       – То что ты делаешь… Как и всегда прекрасно, – сказал торговец, вероятно смотря на стеклянные шарики. – Но тебе нужен отдых. Ты уже работаешь не меньше двенадцати часов, не отвлекаясь ни на еду, ни на сон. Так что давай я…       – Нет, я почти закончил! Мне осталось только привязать ленточки и затем…! – Соника прервал приступ кашля, заставляя Шедоу лишь сильнее беспокоится.       – Что «затем»? Для чего ты всё это делаешь?       – Мы испокон веков украшали ёлку яблоками, делясь тем самым своим урожаем с Богами. Но что если мы поделимся тем, что мы создаём? – сказал мастер, беря в руки один из стеклянных шариков. – Что если мы покажем, что являемся такими же творцами, как и они, что мы тоже можем делать чудесные вещи? Почему бы нам хотя бы не попытаться? – когда ёж закончил говорить, его неожиданно снова одолел приступ кашля, под носом он начал чувствовать какую-то тёплую жидкость, а его тело стало тяжелеть. Мгновение и он бы рухнул на пол, если б его не поймал Шедоу.       – Соник! – слышал мастер, где-то на подкорках сознания. – Вызовите лекаря!       В ту ночь врач так и не смог приехать из-за жуткой метели, сердце хозяина поместья было не на своём месте. Шедоу решает доделать задумку Соника, хоть и не особо верил в чудо. В одиннадцать часов вечера под новогоднюю ночь Торговец и Андре развешивают стеклянные шарики на ёлку на главной улице. Сработает ли план мастера, они не знали, однако надеялись на лучшее.

***

      На первое утро в наступившем году метель наконец-то стихла. Было тепло и солнечно, что странно, ведь после долгой вьюги дай Бог согреться в собственном доме, что уж там увидеть солнце. Люди приняли это за хороший знак, и решили пойти на главную улицу, чтобы отблагодарить богов за их щедрость. Но стоило им подойти к проспекту, как они обомлели от увиденной красоты: подмёрзшие стеклянные шарики красиво переливались на лучах солнца, создавая при этом на едва видимую радугу, людям даже казалось, что они слышали чуть уловимый приятный звон от них. Все пришедшие на улицу залились слезами счастья, понимая, что счастье пришло в их город. И пускай они пока не знали, что за мастер сделал эти прекрасные игрушки, но уже благодарили его. Однако с первыми лучами солнца пришла не только людское счастье, но и Соник наконец-то смог очнутся, чему Шедоу был несказанно рад.       Через некоторое время людям стал известен творец стеклянных шариков для ёлки, и мастера стали просить сделать ещё таких игрушек или обучить мастерству их изготовления. Позже вести о слепом стекольщике и его стеклянных шариках распространилась по всей стране, а затем и по всему миру. Шли года, ёлочные игрушки стали неотъемлемой традицией новогодних праздников, они становились более разнообразными и интересными по форме, более красочными и яркими, как праздник.       А что касаемо Соника, у него всё хорошо. Он продолжает заниматься любимым делом, постепенно осваивая и новые виды деятельности. Он всё так же живёт в поместье Даркнессов вместе с любимым человеком. И в тайне ото всех Шедоу и Соник помолвились, и жили они с тех пор долго и счастливо.

КОНЕЦ