Ты – мой любимый фильм.

В мыслях расчленяет всех тех

Кого, как кажется, любил.

После дня голодовки живот, естественно, болел. За что блондин проклинал его мучителя. Во-первых, за что? А во-вторых, чтоб ему обе ноги переломало. Хоть у Леоне все ещё остались воспоминания о моментах с этим человеком, но познав его скелетов, отношение колоссально поменялось. Мразь. Теперь, когда Аббакио утыкался носом в чужую подушку, запах вызывал у него тошноту. Слишком отвратительным он стал. Поэтому сегодня он отпросился весь день сидеть на полу. Ну, как отпросился... – Я не хочу место на твой кровати занимать, не смертельно же, что я около той же тумбочку посижу. – Всю неделю, да даже больше, спал на кровати, не беспокоился ни о чём. А тут передумал вдруг! Тебе не кажется это слишком подозрительным? А мне кажется. В окно свалить хочешь, да? Смыться от меня. От родного человека, который всё для тебя. Я и кормлю, и постель с тобой делю. Да кто видел тебя обнажённым, кроме меня? А кто знает о тебе больше меня? Аббакио был слишком искренен с ним когда-то, о чем сейчас жалеет. – ... Причём здесь это? – Да при том, что ты не ценишь. Что тебя не устраивает? Ты сейчас сытый, в тепле, живой. – Полуживой. – Это за твое идиотское поведение, когда ты смирно посидеть на месте не можешь. – Я ж говорил, что с тебя пример беру. Через десять минут Аббакио сидел около батареи, за цепь вплотную привязанный к ней. – У меня спина затекла, сделай хотя бы расстояние побольше. – В честь чего. – Сегодня день защиты домашних животных. – Думаешь, что этот день сегодня? А по-моему ничего подобного, – Бруно кинул в собеседника подушку. – А то,что я считаю себя твоим питомцем ничего не значит? – Значит. Подушка полетела обратно на кровать. Смирившись, Буччелати подошёл к блондину и начал развязывать цепь от батареи. – Можешь сказать "микроволновка"? Подняв бровь, капо на несколько секунд перевёл взгляд на собеседника. Будто проверяя, серьезно ли он. – Ничего оскорбительного в рифму вроде нету. Или я вспомнит не могу. Ну микроволновка, – все же промолвил Буччелати, бросив цепь на пол. – Пошёл нахуй. Леоне схватил чужой воротник, свободной рукой достав припрятанный осколок, который нашел в ванной. Он был немного сильнее физически, возможно, благодаря разнице в росте. Поэтому вырваться капо из чужой хватки до того, как на нем окажется несколько порезов, не удалось. Когда он все же смог отпрянуть, синеволосый отошёл к кровати, схватившись за горло. Ползти за ним было бессмысленно, положение блондина не обнадеживало. В итоге на Бруно оказалось около десяти порезов. Пару из которых пришлось на шею. Жаль, что они были не такие глубокие, чтобы тот скончался. Несколько на грудную клетку, и поменьше на лицо. Аббакио был доволен собой даже за это. – Ты что творишь, паскуда? Я тебя пожалел, отвязал!.. – Чего отошёл-то, отбиваться нечем? Как почти что инвалида бить, так мы первые. А сейчас зассал? Ссыкло что-ли? Осколка небольшого боишься? Реально ссыкло, позорище. – Ты это говоришь для того, чтобы я опять приблизился. Знаешь, что. Не глядя, капо схватил с тумбы зеркало и об ту же тумбочку разбил. Кинув самый большой из осколков в собеседника, Бруно достал из выдвижного ящика нож. – Тварь, ты когда успел его перепрятать? Ну давай, дофига гордый, бей инвалида. Крутого строит из себя, идиот. Капо молча кинул кухонный предмет на пол перед блондином. – Доволен? – Вполне.