Ты – мой любимый фильм.

Леоне опять связанный сидел на кровати. За что, он же уже неделю ничего не творит. И ночью смирно сидит, если не спится, и днём не хулиганит, чтобы настроение Бруно не изменялось в худшую сторону. А оно и не в лучшую, и не худшую. Хотя бы не пинает больше, спасибо большое. Как бы не было, верёвки все равно трут при любом движении, заставляя нахмурить брови из-за боли. Уже казалось, что даже без движений они трут. Просто болят запястья, предплечья, плечи частично... И перепасть в положение лёжа не вариант, упадёт как-нибудь в неудобное положение, а поменять его уже нельзя. Приходилось сидеть, так тоже вроде ничего. Все равно обида на него была. Но Леоне пытался не замечать это, находя плюсы. – Зато меня сейчас не душат. Или же пальцы не ломают. Это намного больнее, уж точно. Ну да, сравнил я, перелом и какие-то там веревки. На фоне такого жестокого поступка я должен благодарить его за то, что так не поступает со мной, а всего-лишь связал. И это для моей же безопасности, так я ничего с собой сделать не смогу. Я тоже тебя люблю... Жаль, Бруно этого не услышал. Всё же Леоне не каждый день признается, что любит кого-то. Но в лицо объекту обожания сказать сложнее, чем самому себе. Может, как-нибудь он осмелится? На этот раз когда капо зашёл в спальню он не попросил ослабить веревки или же вообще развязать. Знает, что все равно ему откажут, так смысл лишний раз напрягать его? – Доброго времени суток, как дела? – начал диалог Леоне. – Стабильно "вроде нормально". Ты же знаешь, что другое я не отвечу, так что спрашиваешь? – Все мы все знаем, всезнайки блин. Просто ради интереса, а вдруг у тебя все же что-то произошло, а я выслушать постараюсь. Это же хорошо, помогать... – Не тебе уж точно этим заниматься, – не задумываясь ответил Буччелати, выйдя из комнаты, перед чем взял что-то из шкафа. Не мне? А кому? Почему я не гожусь на это занятие. Я делаю это так плохо, что совсем не вариант обращаться с помощью ко мне? Как так, он же редко плохо относился к Бруно, и то это были безвыходные ситуации. Ну и ну. ... Блондин проснулся от ощущения, что на него смотрят. Опять сила нечистая, домовой там какой-нибудь? Тот приоткрыл глаза и попытался осмотреться. Когда глаза более менее привыкли к темноте, глаза Леоне уставились на силуэт капо в дальнем углу комнаты. Просто неподвижно стоял лицом к кровати, а тем самым и к Леоне. Последний как только мог приподнялся, потому что лёжа разговаривать не особо удобно. – Бруно? – шепотом начал блондин. В ответ тишина. Абсолютно никакой реакции. Страшно. Очень. Его выражения лица не было видно, но скорее всего капо улыбался. Нормальный бы человек не стал ночью пялиться на другого. Сейчас Леоне испытывал такие же эмоции, как если бы увидел какого-нибудь монстра, будь бы он ребенком. Но единственное, что пугает его в таком возрасте – это этот псих. – Почему ты не спишь? Знаешь, ночью лучше спать, ведь если отсыпаться днём, не будет выра- Он сразу заткнулся после того, как силуэт сделал первый шаг в сторону кровати. Сразу вслед за ним и второй с третьим. – Что ты делаешь?! Не подходи!! Я пинаться буду, не трогай!!! Аббакио сразу попятился в противоположном от Бруно направлении. Но это не помешало младшему залезть на кровать, схватив жертву за волосы. Шевелюра у него длинная, удобно все же. Ну, а после Леоне ничего нормально не запомнил. Ну и слава богу. Если бы запомнил, для него бы хуже было. ... Блондин просыпается уже не на кровати. Какого хера. На какой-то твёрдой поверхности. Придя в себя, он стал осматриваться. Что он делает в подвале. Нет, переформулировать вопрос. С какой целью его сюда посадили. Спасибо, что верёвок на нем не было. Вместе с одеждой. Капо вчера напился или что? Почему тогда это отражается на отношении к нему. Ну ёкарный бабай. Опять сидеть здесь, ожидая скорейшего освобождения. Запястья красные. Предплечья тоже. Не хотелось дальше себя рассматривать, в зеркале как-нибудь полюбуется. Как же просыпаться в этом месте неприятно... ... Время около трех часов дня. Бруно все же соизволил навестить блондина, который сам уже скоро с ума сойдёт. – Доброго дня, луч солнца. – Как давно я стал лучом? – усмехнулся капо, подходя к собеседнику. – С нашей первой встречи. С того времени ты всегда был моим лучом света в пасмурный день. Как сейчас, когда открывается дверь, а оттуда свет. Будто сам ангел спускается с небес. Да какой ангел, сам господь Бог! Прости, что занизил до ангела. Я ещё соображаю плохо, только проснулся. Но вот все же даже сейчас ты и буквально и не буквально луч света. А ведь живые существа не могут без света. Те же растения, да и человек тоже вроде. А я без тебя тоже не смог бы, понимаешь? Ты моё спасение, ты спасательный круг для меня, который не умеет плавать. Ты моё все, Бруно. Я сам не знаю, как мог поднять руку на такого прекрасного человека, как ты. Я сам не знаю, что на меня нашло. Ты же простил меня? Я честно не хотел вредить тебе, клянусь. – Боже... ... Естественно, это все было сказано, чтобы Бруно по-любому перетащил его обратно в спальню. Или нет? Блондин сам запутался, если честно. Он не знал, ненавидит ли этого человека, иль же любит. Как там, от любви до ненависти один шаг? В таком случае Аббакио как капо пару дней назад, будет наворачивать круги с одного, до другого. Ну а зачем стоять на чем-то одном, движение – жизнь... Только не всегда эта жизнь хорошая. Но само собой, это никого не волнует. Ещё бы кого-то волновало "хорошая ли жизнь у Леоне". Бред.