Ты – мой любимый фильм.

Буччелати отсутствовал не долго, всего-лишь где-то полчаса. Хотя, когда ничего не можешь сделать, по ощущениям это как три часа. Но ему не привыкать, отсиживался в подвале, там почти то же самое. Отличие лишь в том, что на кровати мягче и теплее. И за это спасибо. ... Как только Бруно зашёл в спальню, что сделал первым делом после возвращения восвояси, блондин повернул голову в его сторону. – Можешь меня собрать? – Как смешно звучит. А если не сделаю это? – Если сделаешь, то... А сюрприз. Не расскажу раньше времени. Бруно согласился. Сразу после "собрания" его как какой-то куклы, блондин обнял товарища за плечи. Неожиданно, но тот сразу же обнял в ответ. Тепло и приятно. Тактильность с особенным человеком особенно приятна. Даже не смотря на то, что блондин не любил, когда его трогали. Капо единственное исключение. Пообнимавшись несколько секунд, Бруно отстранился и, ничего не сказав, вышел из комнаты. Как-то слишком быстро все закончилось, но Леоне и этому был доволен. Нужно радоваться тому, что есть. Это лучше, чем ничего. – Сбежал. Ну ладно. Я за то целый. А что он понабрал там. И главное уйти, ничего не сказав. Эх, курить хочется. ... – А ты не забудешь меня? – Мне помнить некого больше. – Даже если я умру? – будто бы не веря чужим словам, Леоне поднял бровь. – Что за глупые вопросы, котя? – Не называй меня так... – А что такого? По-моему очень мило. Капо положил ладонь на щёку старшего, на что в ответ тот слегка улыбнулся. – Ладно, пусть бу- Большой палец, который лёг на губы Аббакио, заставил его замолкнуть. Не долго думая, тот приоткрыл рот, несильно укусив Бруно. На что получил всего-лишь ухмылку, а не пощёчину, как обычно. – Кусаться плохо. Намордник тебе что-ли купить, чтобы так себя не вёл. – В наморднике есть неудобно. – Так я снимать буду с тебя перед трапезой. – Ну, а я во- Воспользовавшись тем, что блондин приоткрыл губы, Бруно просунул между ними свои средний и безымянный пальцы, сразу после чего старший округлил глаза, явно не ожидая этого. Хотя разве можно ожидать,что тебя заткнут двумя пальцами в ротовую полость?? Сейчас уже кусаться не так и хотелось, поэтому он вздохнул, не сопротивляясь. – А так уже более послушный. Люблю такое. Но намордник я тебе все же куплю. Леоне не принял эти слова в серьез. "Он шутит скорее всего" – думал Леоне до того дня, пока не сидел на своем привычном месте, только уже с обещанным предметом на лице. – Жаль, что люди не цветы, – начал разговор синеволосый. – В чем печальность этого? – Нельзя сорвать, засушить меж страниц и сохранить себе на долгое время. – Но ты почти так же и сделал. – Я и пытался сделать так, как с цветком. На тебе намордник так классно смотрится, прям утю-тю-тю. ... – Бруно, ослабь ошейник, мне плохо... – произнес хрипло блондин, пытаясь сам это сделать, но как всегда безрезультатно, чтоб передёрнуло того,кто придумал на людей ошейники цеплять. – А, то есть мне было хорошо, когда ты рылся в моих вещах? – Ты тогда был не на грани того, чтобы вырубиться... И ты сам говорил, что доверяешь мне эту комнату. – Я не мог такое сказать! – Бруно ударил кулаком по столу. – Да я щас задохнусь... Ты угараешь что-ли? – Да, щас прям сгорю. – В аду ты гореть будешь... – Так ты у нас в загробную жизнь веришь? Не знал. Э, я с кем разговариваю? Эй! ... – Спасибо, что ещё вены мне не вскрыл, – сарказмом сказал Леоне, потирая шею.  Всё же та немного болела после ошейника, который Бруно снял с его жертвы на время. – Обязательно вскрою когда-нибудь. Да шутю я, я ж любя. – Всё ты любя. И ненавидишь меня любя, да? – Я не ненавижу тебя, чего ты уже напридумывал там. Тебе кажется, ты некоторые слова неправильно воспринимаешь. И не говори про газлайтинг. Рыкнув в ответ, Аббакио отвернулся от собеседника. Хмыкнув, Буччелати без вопросов обратно нацепил ошейник. Руками цепь не разорвать, печально. И ошейник тоже, скорее уж задушит себя. Ну, только стало всё налаживаться, как этот придурошный заметил, что блондин бумаги с его стола брал. За такую мелочь душить? Бред какой-то. Хотя как сейчас по-другому. ... На эту ночь Бруно вновь не "расчленил" блондина. Так устал, что завалился на кровать и почти сразу вырубился, даже не вспомнив о Леоне. Вот и славно. На этот раз он специально сегодня не спит. Примерно два часа ночи. Блондину, если честно, уже надоело это, лежать и просто ждать подходящего момента. Очень скучно, а мысли начинают сводить с ума, поэтому приходилось напевать в мыслях какую-то песню. Да и это вскоре надоело, песни закончились. Ну, Бруно спит, так что момент подходящий. Наверное, не факт. Но лучше рискнуть сейчас, чем просидеть так до утра, выжидая этого момента. Старший аккуратно перелез через спящее тело, слез с кровати и уже привычным способом добрался до кладовки. Пару дней назад он перетащил сюда нож, который Бруно оставил на видном месте на кухне, ну а тот и воспользовался моментом, чтобы стащить нож. И, вроде, остался незамеченным. Как и сейчас. В темноте хоть и сложно, но все же возможно нащупать нужный предмет. Но куда опаснее, если этот предмет нож. За лезвие возьмёшь и ничего приятного явно не будет. Надо как-то поаккуратнее. Но сейчас он всё же взял будущее оружие за рукоять, а не острую его часть. Хоть где-то везёт. Как можно тише он вернулся в спальню и забрался на кровать, усевшись на бёдрах Бруно. Капо спит. Так умиротворённо, безобидно, будто несколько дней назад никого и не душил за какую-то мелочь. Интересно, все психи так безобидно выглядят? Обиды накопилось много, хотелось бы сейчас за это все отомстить. Но достоин ли тот такой мести? В темноте блондин сейчас видел хорошо, благодаря чему не составило труда приставив лезвие ножа к чужой шее. И как на зло сейчас проснулся капо из-за давления чужого тела на себя. В себя пришёл он довольно быстро, поэтому ошарашенно смотрел на силуэт над собой. Сонный паралич, может? Буччелати поднял руку и положил ее на чужое бедро. Точно не паралич. То есть его сейчас прирежут? – Леоне, ты же не сделаешь это? Котя, ты в своем уме? Убери руки... Теперь будто у блондина был сонный паралич. Он не мог не двинуться, не сказать что-нибудь. Он сейчас мог взять и лишить жизни этого морального урода? Просто взять и забрать чужую жизнь? Так просто. И он никогда не сможет больше его обнять, улыбнуться ему. Подстебнуть даже... Нет, капо бы хватило реакции сейчас напасть на него в ответ, он не может так тупо умереть. Или может? Если одним резким движением просто перерезать ему глотку. – Леоне, приди в себя, ты же не хочешь это делать. Я же люблю тебя, как можно убить любовь? Аббакио, ты серьезно? Ты хочешь этого? Ты в адеквате принял это решение? Если так,то наверное, я и вправду заслуживаю это. Почему я вообще тебя отговариваю. Делай то, что считаешь нужным, – говорил он это лишь из-за уверенности, что не даст себя в обиду. Чужой голос доносился до блондина, но он отказывался понимать смысл этих слов. Просто никак не собранные между собой звуки... Через несколько секунд он более менее пришел в себя. Руки начали дрожать, выронив на пол предмет, которым сейчас мог лишить себя последующих пыток от Буччелати. Блондин прижал руки к своей грудной клетке, попятившись назад. – Я не могу... Я не м-могу... Почувствовав облегчение, что с него слезли, Бруно подполз к блондину и обнял его, пытаясь успокоить. – Всё нормально, родной. Тихо-тихо, не нужно так. Я с тобой, ты со мной, значит все хорошо. Ты же ничего даже не сделал, не нужно так переживать. Понимаешь меня? В ответ Леоне судорожно кивнул, тихо угукнув. – Взаимопонимание очень важно. И хорошо, что оно есть между нами. Иногда мне кажется, что взаимопонимание существует между людьми, которые именно созданы друг для друга. То есть если человек не для тебя, то он никогда и не поймет, не прочувствует всего тебя. Но я тебя полностью понимаю. А ты? Понимаешь меня? – Да вроде... – Ну ты ж моё золотце. И это прекрасно, согласись же, – Бруно улыбнулся, поцеловала блондина в щёку. – И все же я думаю, что мы созданы друг для друга. Я надеюсь, что ты тоже так считаешь... Что ещё. Ну вот я очень благодарен судьбе, что мне посчастливилось встретить тебя. Никто не заставлял меня радоваться так, как ты. Ты самый лучший из встреченных мною людей. Я даже бы сказал,что идеален. Никто, никто не может заменить тебя, ты понимаешь? Ты очень дорог мне, Леоне. В голове у блондина эхом отдало его имя. "Леоне". Его всегда называют Аббакио. За исключением капо. Ему можно было окликать его по имени. И этим он пользовался. Пользовался тем, что улавливание своего имени будто опьяняло, заставляло согласиться со всем сказанным, даже особо не вникая во всю суть. А ещё и в дуэте с таким предложением, так произношение его имени заставило полностью расслабиться и позабыть, что происходило несколько минут назад. Бруно пользовался этим редко, но метко. Хорошо помогало. Аббакио через несколько мгновений лишь крепче обнял Буччелати, уткнувшись носом в его шею. – Ты мне дороже. Я в три раза сильнее дорожу тобой, – прошептал Леоне. – Если бесконечность умножить на три, насколько я знаю, ничего не поменяется. Смирившись, Леоне лишь слегка улыбнулся. Через несколько секунд Буччелати почувствовал, что на его плечо упали пару капель. На таких моментах Леоне обычно плачет, как и сейчас. Пусть, так для него же лучше будет. Бруно переложил руку ему на спину, начав гладить его. – Я люблю тебя. – И я... Тебя. ... Почему он не сделал это? Почему не может? Слабак. ... – Останься в комнате. Пожалуйста. – А что так? Неужели у тебя нет обычной злобы на то, что я опять наказываю тебя? В этот раз блондин сидел привязанный к батарее, только уже с воткнутым в стену ножом около его шеи. – Мне будет плохо, если ты опять уйдешь на час с лишним. – А ты обо мне подумал, вдруг мне- – Я знаю, что ты делаешь и куда уходишь, тебе не составляет труда остаться со мной. Просто из принципа пытаешься придумать тысячу и одну причину, чтобы уйти. – Хорошо, – капо пожал плечами. – Что делать мне предлагаешь? – Обними меня... – Как смело. А если я тебя задушу? Или же нож в спину воткну? – Значит, это я дурак, что подпустил человека, который может воткнуть мне в спину нож. Это будет сугубо моя вина, так что чего переживать. ... –... Бруно. – Что такое? – Я погулять хочу. – Ты же знаешь, что нытьем ничего не добьешься? Я не отпущу тебя, если ты будешь надоедать мне. Это только усугубит ситуацию, понимаешь? – Понимаю. Но всё равно хочу... ... "Прощай". Вроде, обычное слово, а может принести столько боли, сколько не сделать ножом. Если это сказано внезапно, и так же внезапно обрывается общение на этом слове, то, получается, человек давно думал о том, чтобы бросить. Решился только сейчас. Недоговаривать не хорошо. А можно же было все раньше обговорить. Может, после откровенного разговора, судьбы и останутся вместе. Всё же обидно, когда человек просто не захотел разговаривать с тобой. Видимо, не так уж и хотелось остаться. Некоторые ужасно боятся этого слова. Скорее не слова, а его последствия. Поэтому и говорят "прощай" первее. Так меньше боли. Наверное. Кто-то будет до последнего пытаться удержать человека. Может словами, пытаясь отговорить. Может, посадит на цепь (что и сделал заранее Бруно). А кто примет это и отпустит. Не понимаю таких людей. Так зачем начинать общение, если высока вероятность рано или поздно услышать прощальное слово? Наверное, для того, чтобы получить удовольствие с времени, проведенного  с этим человеком. Неужели это стоит столько боли, что будет в конце? Этого слова и боялся блондин. А точнее последствия после "прощай". Некому будет его обнять. Некому поддержать. Да даже кто, если не Бруно, будет сидеть рядом просто для компании, даже если нужно что-то сделать в соседней комнате. ... – Посмотри на меня. Леоне все же повернул голову в сторону капо. Он до последнего не хотел это делать из-за слезящихся будто сами по себе глаз. – Клятву даёшь? – Клянусь. – Что клянёшься? – Так не делать больше. – Я тогда сам тебя мыть буду, раз ты такое вытворяешь. Сколько можно, что тебя не устраивает? Ну вот что я не так делаю? В ответ Леоне отрицательно помотал головой, отвернувшись обратно в угол. – Вот значит как. Ты понимаешь, что я больше не прощу тебе очередную попытку умереть?.. Молчишь. Хмыкнув, Бруно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от блондина. – Раз так, то закрепим пройденный материал. После этого капо как можно сильнее пнул старшего. Опять, и ещё раз, и ещё... ... – Ты понимаешь, что я... Фух... это делаю не потому что что хочу, потому что вынужден? – сказал Бруно, присаживаясь на корточки около буквально забитого в угол Леоне. Еле уловимое и судорожное "угу". Это единственное, что мог выдавить из себя Аббакио. Почти всё тело болело, а безжалостно добивала обида на себя. Ужасно. – Я и не понимаю, что тебе не хватает. Тебя любят, ты сыт, у тебя есть крыша над головой. А тебя все и не устраивает, что ты сдохнуть хочешь! Что у тебя в башке происходит? Что ты себе там напридумывал, что сдохнуть хочешь? Я тебе все д аю, всё, блять! Видимо херачить больше надо, чтобы не расслаблялся особо. Это я ж тебя жалеть начал, вот и ведёшь себя так. Надо держать тебя в ежовых рукавицах. Леоне лишь оставалось слушать это, одновременно пытаясь отдышаться. ...