Ода бюрократии

Он восхищённо замер, наблюдая за звездами. Каждая была настолько же прекрасной, насколько пугающей и завораживающей. Одна из миллиардов горела синим пламенем. Он прекрасно знал, что через пару тысяч световых лет от неё не останется ничего - она превратится в камень, зависший в небе. На самом деле её даже не будет видно, ведь все вокруг станет таким чёрным, бархатисто-черным. Зелёные глаза сверкнули, завидев вдалеке ещё одну белоснежную звезду. Протянувшись к ней, мужчина обхватил звёздочку руками, обнимая её. Она ярко сверкнула, будто разговаривая с ним. Чёрные его волосы медленно горели на кончиках, не тлея; тонкая кожа рук слегка обожглась, не причиняя сильный вред. Улыбнувшись, он последний раз коснулся звёздочки, отдаляясь. Где-то совсем рядом и вдалеке мелькало миллионы таких звёзд. На кончиках пальцев загорелись пару ярких огней, которые мужчина ласково круговыми движениями опустил в пространство. Приближаясь к синей звезде, он мерными касаниями достиг её ядра, окрашивая его в раскалённый кровавый цвет. Совсем недалеко ярко загорелось светило, которое даже по меркам бога было для него большим. Поведя плечами, он мягко подул на ладонь, создавая из синей звёздочки планету, наполняя её кислородом и водой. За плечом раздались звуки, из-за чего Макс обернулся. К нему не спеша подходила девушка, скрывавшая свое лицо за тёмной вуалью. -О, так это ты... Девушка молча прошла мимо, оборачиваясь к звезде. -Всё ещё пытаешься создать её? После стольких попыток и убогих существ? Макс прямо посмотрел на вуаль. -У меня получится, даже если пройдёт вся вечность. Девушка лишь усмехнулась и махнула рукой, короткими движениями кончиков пальцев создавая трещины на Земле. Макс не возражал, молча наблюдая. Внеся свой вклад, девушка собралась уходить, задерживая долгий взгляд на белой звезде. -О... - она хмыкнула, уходя прочь на многие столетия. Макс бережно поправлял оставленные девушкой рельефы, придавая им нужный вид. В этот раз он понял. Все получится. *** Феликс задумался. Такое бывало редко молча- если он размышлял, то это было обязательно вслух, так еще и с активной жестикуляцией. Сейчас его волновал один важный вопрос. Что будет, если бобёр родился без своих зубов? Он сразу умрёт или создаст себе бобропилу? А что, если люди развились только из-за такой же чьей-то некомпетентности? А что, если Макс умеет читать мысли, он пошлет его нахуй? Феликс оглядывается на лежащего на диване Макса, который смотрел в потолок без каких-либо эмоций. Затем тот повернулся на сидящего за книгой на полу Феликса, поднимая брови. -Ну это слишком категорично. Да и я не матерюсь, ты уж подумай. Феликс распахивает глаза, не находя слов сразу. Что, действительно умеет? -Что ты сказал? Ты о чем вообще? - Феликс для убедительности чешет затылок, выглядя удивленным. -Что ты, не о чем. Забудь. - он снова отворачивается к потолку, глядя нечитаемым взглядом. -Нет-нет, ты уж будь добр, объясни.-Феликс с интересом складывает книгу рядом, скрещивая руки. -Я вспомнил наш диалог десятилетней давности. Тогда мы спорили о нужности мата в нашем языке. Ну, вот и говорю. ''Нахуй'' слишком категорично...-Макс язвительно улыбается, прекрасно понимая, что Феликс видит его ложь. В такие моменты Макс мог даже пугать, будь то их сон или вот такие открытия. Как Феликсу вообще в голову не пришло, что он может уметь читать мысли? -Ну знаешь, могло спокойно и не прийти. Я бы тоже не додумался. - Макс будто говорит сам с собой, глядя в потолок, что-то высказывая в немой тишине. Феликс сидит молча. Хм. Именно в такой ответственный момент в голову лезли самые разные мысли, которые в обычный день Феликсу бы даже не пришли. Вот, что например, в книге было? Почему слово запомнилось совершенно иначе? А если попробовать думать на латыни, например? Что насчёт все той же заезженной библии? Не успевает он додумать мысль, как Макс его прерывает, сонно зевая: -Не прыгай выше головы, я знаю, что ты ее не помнишь. Можешь думать на арабском, так я тебя не пойму. - Макс закрывает глаза, улыбаясь. Как давно вообще он читает мысли? Если с самого их знакомства, то как он ещё... -Потому что мне не было важно, что ты там обо мне думаешь. Ты прекрасно выполнял свою работу, а большего я от тебя и не требовал. Да и мысли твои были логичны, ты из религиозной семьи. Почему Макс вообще читает его мысли? Почему тогда ушастый удивлялся его словам и новым предложениям? -О, ну раз ты ещё не заметил, то мы сейчас снова во сне. Свои полномочия, как Бога, я уже давно утратил, так что могу какие-то навыки применять только в сновидениях. Глянь на потолок. Феликс поднимает голову вверх, с удивлением обнаруживая не типичную белую поверхность, а звёздное небо. Перед глазами после его слов немного плывёт, будто до этого сон был вообще незаметен. Под ногами вместо пушистого ковра оказывается душистая зелёная трава, слишком яркая и светлая для ночного неба. Все кажется ещё более сюрреалистичным, чем в обычном сне. Вот оно как. Теперь все стало понятно. Можно было спокойно думать, даже не напрягая голосовые связки, что, конечно, забавляло. Макс все ещё со скукой смотрел на небо, будто не он видел на этом месте в квартире обычный шпаклеваный потолок. -Вспомни, как мы уснули, и я отвечу на твои вопросы. Вспоминать правда было тяжело - уловить момент сна всегда было задачей непростой. Феликс, насколько помнил, свернулся в своей кровати, почти мгновенно засыпая. А его ушастый друг был у себя в своей маленькой комнате, а что делал перед сном он не знал. Хотя если припомнить, они созванивались перед уходом ко сну, и Макс в это время мирно пил чай. Значит, вспомнил? -Верно, молодец. И почему ты не удивился тогда, когда застал себя у меня в комнате? Мы сегодня у себя дома каждый. Наверное, потому что во сне нет критического мышления. Чтобы не произошло - уже ничему не удивишься. Да и не вспомнишь. Ну, конечно ещё, люди обычно сном своим не управляют. -Верно размышляешь. А как же. Феликс хмыкает, глядя на даль в ярком зеленом поле, небо становится неестественно белым, а объекты лишь своими подобиями-контурами. Будто это все... Карандашный набросок? Макс уже ничего не говорит, повернув голову к книге, которую читал Феликс. Она, как и все объекты во сне, белая. С черными линиями. Название для него не читаемо - все-таки, это сон его товарища. Феликс же просто осматривается, вытянув шею, заглядывая на пространство за диванчиком. В голову ударяются воспоминания, срок давности которых он уже и сам успел позабыть.