Однажды в декабре

Каким образом получалось так, что Годжо оказался приглашён на вечернюю прогулку Гето и близняшек, осталось тайной. Кажется, Сугуру хватило одного взгляда, чтобы волонтёр схватил пальто и бросил свои должностные обязанности. К тому же, сегодня они поехали на ярмарку — в районе Роппонги устроили локальное Рождество. После ночевки у Годжо, они быстро позавтракали, и Гето забрал девочек. Сатору нужно было заехать в университет, поэтому в очередной раз стать их четвёртым колесом он не мог. И был ужасно этим разочарован. Он преподавал дисциплины, связанные с физикой, поэтому не знал есть ли в химии наркотические вещества под названием «Гето Сугуру». Но это не важно — он уже подсел. Ярмарка была сердцем яркого Роппонги. Они украсили каждое здание гирляндами, имитацией снега и хвоей. Играли иностранные праздничные хиты, а на каждом шагу фотографировались люди. Наверху были натянуты золотые гирлянды с шарами, что создавало иллюзию маленькой деревушки, хотя они были среди многоэтажек. Тут и там расположились ларьки с яблоками в карамели, какао, пряниками и более привычными данго и такояки. Годжо прилип у прилавков с мармеладом, и купить только себе теперь не получалось, близняшки мигом захотели всё точно такое же. — Ты сделаешь из них любимиц дантиста, — Гето даёт им бумажные пакеты и девочки накидываются на цветастый мармелад. — Сахар полезен для мозга, — оправдывается Годжо. — А шоколад может помогать зубам. — Да, горький, — он сложил руки на груди. — Видишь, поэтому ты скучный взрослый, Сугуру, а я классный дядя Сатору, правда девочки? — те активно закивали. Имена вместо фамилий прижились будто так всегда и нужно было. Словно недостающая деталь в этом механизме декабрьского знакомства. Вот только Сугуру произносил имя Годжо с такой интонацией, что никакой цензуры не хватит, чтобы описать весь бардак в голове волонтёра. В середине ярмарки стояла огромная ель, вокруг которой они провели добрые полчаса, чтобы разогнать людей и Годжо сделал идеальные фотографии Сугуру, держащим на руках Мимико и Нанако. В конце они всё же сделали общее фото, и Годжо думает, что впервые за всю жизнь купит рамку. Девочки решают закончить вечер на карусели с медленно вращающимися лошадками. Туда пускают только детей, и за ними следят работники, поэтому Сугуру отпускает их, первые минуты снимая, как малышки машут им руками, оседлав металлических коней. — Комиссия назначена на двадцать третье декабря, — нарушает молчание между ними Сугуру, пряча телефон. — Зря ты переживаешь, — поворачивается к нему Годжо. — Плохое предчувствие, — грустно улыбается Гето. — Вдруг ты решишь их удочерить? — Очень смешно! — пихает волонтер его плечом. — Дети — это куда сложнее квантовой физики, а я её то не до конца понимаю. Хорошо, что студенты тоже. Гето смеётся, и это лучше всей музыки, неумолкающей на ярмарке. — Тогда почему ты волонтер в детском доме? — Сугуру вдруг слишком серьезен. — Да говорю же, нужно для резюме, а Яга мой друг, и… — Ты мог просто попросить его поставить печать в отчёте. Не обязательно с такими связями что-то делать. Годжо никогда не позволяет людям залезть себе под кожу, но в этот раз не может даже слова сказать против, зная, что Гето действительно интересно. — Иногда дети весёлые. — Нанако сказала, что у тебя очень одинокий дом, — Сугуру вновь смотрит на карусель. А вот дети могли вскрывать раны, сами того не зная. Молчание затягивается, и Гето продолжает: — До встречи с ними я и не осознавал насколько одинок. Рана начинает кровоточить, и Годжо сжимает кулаки в карманах куртки. — Думаешь, мне стоит кого-то удочерить? — пытается перевести всё в шутку. — Если комиссия одобрит, ты мог бы и после волонтерства видеться с ними. С нами. Глаза у Сугуру горят тысячами гирлянд Роппонги, и Сатору понимает, что они слишком близко. Но близняшек пора забирать с карусели. Гето уходит к ним, а Годжо поднимает взгляд на яркий потолок крошечных фонарей, и признается себе, что ему нравится Гето Сугуру.