itch and pleasure

      после минхо у джисона всё буквально горит.       это жжение на нежной коже колечка мышц, что заставляет ёрзать на месте в любой момент, кажется, не проходит даже через неделю.       просто минхо не даёт ему пройти.       постоянно берёт хана во всех местах, позах и обстоятельствах. ему просто достаточно увидеть возлюбленного в кроп-топе, кожаных штанах и вообще любой одежде, как член встаёт моментально. то влияние, которое джисон на него оказывает, можно сравнить, примерно, с бесконечностью.       – хён, – хан заходит в их общую спальню. он долгое время торчал на кухне, пытаясь соорудить шедевр кулинарии своими лапками. – не могу, хён, чешется...       минхо отрывает взгляд от гаджета, что держал в руках всё время. уже без разницы новости, когда причина его счастья переминается с ноги на ногу возле порога.       – что такое, малышка?       джисон быстро сокращает расстояние между ними, залезая на кровать, дабы смотреть ровно в лицо напротив. смущение, окутывающее каждый раз, накрывает с новой силой.       – снова чешется там, – брови надламываются, сводясь аккурат к переносице. ему, почему-то, до сих пор стыдно называть вещи своими именами.       ли внимательно осматривает парня.       хан сейчас по-домашнему уютный в своих шортах и безразмерной футболке. у него на макушке маленький пучок, собранный из отросших кудрявых волос.       – снова? – повторяется минхо, на что получается робкий кивок. – залезай, малышка, я попробую убрать это.       убрать зуд получается только одним способом, который джисон любит и ненавидит одновременно.       парень перекидывает ногу через широкие бедра. подбородок быстро находит себе место на чужом плече, пока широкие ладони обхватывают собственные мягкие ягодицы. минхо сминает половинки, выслушивая нетерпеливый выдох.       пальцы ползут ближе к входу, одними подушечками поглаживая кольцо мышц.       хан дёргается, выгибаясь навстречу прикосновениям. он проезжается по бёдрам возлюбленного наполовину вставшим органом, спрятанном под слоем одежды.       у них пунктик в голове на то, что дома, в их комфортном месте, нужно чувствовать себя свободно. хотя изначально эта странность была только у младшего, ли прочувствовал всё её удобство, когда стал часто трогать джисона и осознавать всю роскошь в том, что взять парня на любой поверхности их квартиры будет намного проще.       – легче? – минхо интенсивнее натирает край дырочки сквозь шорты, иногда толкаясь глубже.       – сними их, хён, – он стонет от долгожданной стимуляции.       ли не смеет ослушаться, желая ослабить это навязчивое ощущение. парень на несколько секунд отрывается от, пока что, скрытого колечка мышц, поднимаясь к резинке шорт. он цепляется за неё, резко сдергивая вниз и оголяя медовые ягодицы.       – сейчас будет хорошо, малышка, – минхо возвращается, сначала проводя по нежной коже самими ноготками, вызывая этим незамысловатым действием мурашки.       джисон кивает, потому что верит, что возлюбленный ничего плохого не сделает. наоборот, минхо всегда приносит лишь удовольствие, расползающиеся по телу сладкой негой оргазма. даже с этой дикой гиперфиксацией на сладкую задницу хана, ли никогда не превысит чужой максимум и не заставит почувствовать себя подавленно.       подушечки пальцев оглаживают дырочку уже без препятствий, с нажимом проходясь по красному краю.       джисон лишь гнётся навстречу, кусая губы. у него глаза зажмурены, а лоб утыкается в чужое плечо. ему сейчас становится намного легче, когда пальцы возлюбленного так нужно гладят в нужном месте.       – малышка, где мы оставили смазку? – минхо целует горящее смущением ухо, пока мягко задаёт вопрос.       – в коробке рядом с лампой, – мяукает джисон, приподнимая голову, чтобы с новым нажимом фаланги зарыться носом глубже в шею. – я убирал её туда.       – какая учтивая малышка, – ли улыбается, наклоняясь, чтобы одной рукой дотянуться до прикроватной тумбы и достать небольшой флакон.       хан млеет с похвалы в его сторону и просто перестает удивляться, как так возбуждение возникает после того, как старший всего лишь рот откроет.       минхо щёлкает крышкой за спиной джисона, отрывая и вторую руку от колечка мышц, что трепещет от отсутствия прикосновений. ли наливает на пальцы вязкую жидкость, размазывая по фалангам.       он ждёт пару секунд, пока смазка чуть разогреется, после чего смачивает дырочку.       хан вздрагивает от влаги на чувствительной коже, мяукая в чужое ухо, опаляя горячим воздухом. у него стоит каменно, и попытка притереться о чужие бёдра, почему-то, оказывается неудачной.       – что не так, малышка? почему тебе так не терпится потереться о ногу хёна, как собака в течку? – ли усмехается на скулёж после своих слов. джисон точно напоминает ему маленькую сучку.       – мало, – младший дышит сбивчиво, от прикосновений глотая воздух ртом. – можно глубже, хён? мне нужно глубже.       минхо усмехается, резко проталкивая указательный палец в дырку, начавшую судорожно сжиматься вокруг него.       – конечно можно, малышка, – он увеличивает темп, выходя до того, как останется только одна фаланга внутри, и входит следом на всю длину. – ты же такой нуждающийся, джисон-и. что случилось? так ворчал, когда я трахал тебя по нескольку раз на день, а сам сейчас и двенадцати часов провести не можешь, когда в тебе ничего нет.       хан всхлипывает, нутром чувствуя ту борьбу, что происходит внутри него. по красной головке беспощадно скатываются капли предэякулята, пятном расплываясь на шёлке.       ли всегда разговаривает грязно. он может заставить кончить одним словом, предложением же разбивает всю гордость джисона, превращая его в послушную малышку.       у младшего никогда не было кинка на похвалу или унижение, но с появлением минхо в его жизни, добавился только один – кинк на властного, грубого и доминантного ли минхо.       – тебе нужно кончить, малышка, иначе боль не уйдёт, – ли подушечками давит в мягкие стенки внутри, неожиданно для двоих задевая простату.       джисон дёргается, сильнее прогибаясь в пояснице и громко выстанывая. по телу с каждым нажатием на комок нервов проходится волна щекотящего тепла.       – ещё один палец, хён, ещё один, пожалуйста! – хан срывается на полувскрики, когда старший увеличивает частоту нажатий на простату.       – конечно, малышка, всё для тебя, – минхо второй палец проталкивает, проворачивая руку и пачкая стенки изнутри смазкой. – только если ты кончишь для меня, хорошо?       – хорошо, хён, я кончу, я кончу для тебя, – хан скулит, закатывая глаза в бреду.       ли темп наращивает, загоняя пальцы чаще и быстрее, пока мелодичные стоны и всхлипы льются на ухо. ему до безумия нравится разрушать возлюбленного. минхо ловит наслаждение от вида заплаканного лица и искусанных губ, чужих судорог во всём теле от наслаждения и нетерпеливых движений.       джисон стоном захлёбывается, когда пальцы кончиками толкаются аккуратно в простату. наслаждение вспышками ослепляет, заставляя слёзы выступать и руки заходиться в предоргазменной дрожи.       – такой нежный, – минхо переходит на шепот, склоняясь к тёмной макушке. – мой прекрасный, милый и нуждающийся мальчик. я тебе всё готов дарить, малышка, любое удовольствие мира, что вдруг тебе захочется, в миг станет твоим, клянусь. спасибо, что ты мой, джисон-и.       и хан заканчивается во всех возможных смыслах.       он разрушается буквально. шорты становятся слишком влажные и тихий скулёж срывается с губ, пока головка выталкивает капли спермы, в миг впитывающиеся в ткань.       – с тобой всегда хорошо, хён, – джисон наконец-то поднимает голову, с мокрыми дорожками на щеках и пеленой на глазах, заглядывает в чужие. у минхо в зрачках звёзды, когда он смотрит на лицо младшего, исказившееся в удовольствии.       – для тебя я буду делать всё хорошо, – ли нетерпеливо подаётся вперёд, накрывая искусанные губы своими.