Shadow

Парень никак не мог найти себе места в тесной больничной палате. Стены, казалось, сужались, давили на него, не давая свободно дышать. Неловкость, смешанная с чувством вины и беспокойства, свивалась внутри в тугой узел. Его мысли постоянно возвращались к недавнему разговору. Как теперь будут складываться отношения с младшей сестрой? Он не знал, как подступиться, как найти правильные слова, чтобы вернуть то, что, возможно, уже потеряно. Луна ушла, словно ничего не произошло. Она не устроила скандала, не высказала упреков, но её разочарование было написано на лице. Брат не раз видел этот взгляд, холодный и тяжёлый, но на этот раз что-то изменилось. В её глазах больше не было той боли, только какая-то отстранённость, равнодушие, от которого стало ещё больнее, ее беспокоило что-то иное - то что он не знал или же просто не заметил. Может быть, всё дело в новости о старшей сестре? Эта неожиданная информация ударила по ним обоим, но Луна, похоже, справлялась с этим иначе. Её что-то беспокоило, но это уже явно не он. Ему хотелось поговорить с ней. Хотелось сказать, что он тоже растерян, что всё происходящее сбило его с ног. Но как это сделать? Мобильник остался где-то там, потерянный в суматохе их внезапного похищения. Без него казалось, что связь с внешним миром оборвалась. Он прошёлся по комнате, словно зверь в клетке, ещё больше ощущая свою беспомощность. Мысли метались, заставляя вновь и вновь возвращаться к её лицу, к этому взгляду, в котором исчезло всё, кроме холодной пустоты. Он не знал что делать, как поступить правильно? Джеймс не хотел обманывать Луну, тем более так. Правда заключалась в том, что это был единственный способ защитить семью. Множество мыслей вихрем кружились в его голове: как быть дальше? Но впереди его ждал ещё один сложный шаг - признаться в очередном сокрытии правды, которое могло стать решающим в их взаимоотношениях. В палате внезапно потухает свет, окутав всё вокруг плотным мраком. По коже парня пробежали мурашки, и душу заполнил липкий, холодный страх, пробирающийся в самые глубины его сознания, он был знаком ему. Джеймс почувствовал, как напряжение сковывает его тело. Он знал, что произойдёт дальше, но понятия не имел, как ему поступить. После всего пережитого он мечтал лишь об одном - о тишине и одиночестве. Но тьма нарушила это хрупкое уединение, словно возвращая хаос в его жизнь. С трудом различая очертания в темноте, он прищурился. У окна вырисовывалась женская фигура, едва заметная, но уже тревожащая воображение. Через несколько мгновений лампы начали вспыхивать, одна за другой, заливая палату холодным электрическим светом. Фигура приобрела чёткие очертания, но вместе со светом не исчезло ощущение опасности. Наоборот, оно стало сильнее, гнетущее. Он знал кто она. Но боялся последствий. — Я собиралась прийти раньше, — твёрдый, уверенный голос разрезал тишину, будто острый клинок. Он принадлежал женщине у окна. Её взгляд был направлен прямо на Джеймса, и в её осанке читалась абсолютная уверенность. — Но знаешь, так даже лучше. Я увидела, на что способна Луна... даже без своих сил. Слова проникали в сознание Джеймса, оставляя в нём глухой отзвук. Он не мог понять, что именно она имела в виду, но каждое слово звучало как вызов, как намёк на что-то большее. Фраза девушки вызвала у него вспышку злости, но гнев быстро угас, уступив место горькому разочарованию. Конечно, он не до конца понимал, о чём она говорила, но в голове начали складываться обрывки информации, словно кусочки пазла. — Ты ведь так и планировала, правда? Плевала на наш изначальный план, зачем? — Джеймс выдохнул эти слова сквозь сжатые зубы, пытаясь удержать остатки самообладания. Девушка, стоявшая перед ним, лишь слегка приподняла плечи, демонстрируя полное равнодушие. Её безразличие раздражало до дрожи. — Что ты не договариваешь, сестра? — резко произнёс он, голос дрожал от сдерживаемой ярости. Ещё один такой холодный ответ его старшей сестры, и он будет готов разнести здесь всё, несмотря на собственное состояние. — Ты подвела меня... Она бросила на него взгляд, в котором проблеснула тень сомнения. — Ладно, нужно было тебя предупредить, — сказала девушка, её голос был почти раскаивающимся, но не совсем. Словно она понимала, что должна извиниться, но не чувствовала вины. — Я хотела, чтобы они манипулировали ей. Чтобы заставили её пройти через это... чтобы разрушить заклятие нашей дорогой матери. Её слова ударили, словно молот. Джеймс молчал, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Это не просто объясняли её действия — они раскрывали то насколько были скрыты её планы, которые он даже не мог себе представить. "Она это всё спланировала ради какой-то цели... и использовала Луну, не спросив, не предупредив, как будто это не имело значения," думал он, чувствуя, как его гнев превращается в холодное, горькое отчаяние. Но если Луна действительно унаследовала эти силы, почему они до сих пор не проявились? Или, может быть, он был слишком слеп, чтобы заметить их? Может, они всегда были рядом, скрытые за её поступками, эмоциями, словами, а он просто не хотел видеть? Эти простые, но мучительные вопросы раз за разом всплывали в его голове, оставляя после себя чувство неуверенности и тревоги. Ответы были где-то рядом, но в этот момент они казались недосягаемыми. Брюнет внимательно слушал каждое слово. Картинка становилась яркой, четкой понятной. Она дала почувствовать стае власть, будто они впереди. Но лишь сделали то чего хотела Руна. — Она теперь такая, какой должна была быть с самого рождения — полноценная, — голос девушки звучал уверенно, почти торжественно. — Луна наконец увидела, какие оборотни на самом деле. Это поможет мне... точнее, нам. — Нам? — Джеймс скривился, повторяя это слово с едва сдерживаемым презрением. — Почему? Почему ты не сказала мне раньше о её... её сущности? — Не думала, что ты можешь быть настолько наивным, — с лёгким пренебрежением ответила она, поправляя рукав своей чёрной облегающей водолазки. В её жестах была некоторая небрежная элегантность, как будто разговор с ним был для неё пустой формальностью. — Мне казалось, это и так очевидно. — Но мы не обсуждали этого... — Джеймс повысил голос, его раздражение всё больше прорывалось наружу. — Лишь месть. Разве стоило втягивать её в это так глубоко? — Да, — твёрдо ответила черноволосая девушка, её глаза сверкнули вызовом. — Без неё — ничего не выйдет. Такой ответ вызвал в Джеймсе волну возмущения. Гнев и отчаяние смешались в его душе, отдаваясь глухим стуком в висках. Он не хотел, чтобы Луна пошла его дорогой - дорогой, полной боли, обмана и непрекращающейся борьбы. Для него она была последним светлым пятном в их семье, единственной, кто ещё мог жить обычной жизнью, далёкой от всех этих интриг и тёмных тайн. Но теперь его сестра, союзница - разрушила и эту надежду, словно хрупкое стекло, разбившееся на миллион мелких осколков. Джеймс смотрел на свою старшую сестру, чувствуя, как его сердце наполняется горечью. Её решения, её планы, её холодная уверенность в своей правоте — всё это лишило Луну права выбора. "Как ты могла? Она не заслуживала этого," подумал он, но слова застряли в горле, смешанные с гневом и смирением. — Какая её роль? — голос Джеймса прозвучал напряжённо, с нотками сдерживаемой ярости. — У-ух, — девушка протянула это слово с явным наслаждением, словно смаковала каждый его звук. Она сделала паузу, позволив напряжению повиснуть в воздухе, а затем гордо закончила: — Ключевая. Казалось, с каждой секундой кровь Джеймса закипала всё сильнее. Его охватывала ярость на собственную беспомощность, на то, что он может потерять всё. Теперь его жизнь зависела от сестры, сидящей напротив. Сестры, о существовании которой он узнал всего месяц назад, как раз после того, как похоронил мать. Тогда, у свежей могилы, он заметил незнакомку, безэмоционально смотревшую на надгробие. Она подошла и рассказала ему всё: о том, кем была их мать, о Девкалионе, о мире оборотней. Конечно, он сначала не поверил. Её слова казались безумными, сказкой или попыткой манипуляции. Но доказательство не заставило себя долго ждать. Простая магия, которую она показала ему, в одно мгновение перевернула его восприятие. Иллюзия, которая появилась перед ним, заставила его замереть: напротив стояла его мать. Она выглядела совершенно живой, такой, какой он помнил её в лучшие годы. Джеймс хотел подойти, обнять её, взять за руку, почувствовать тепло, но, как только он протянул руку, она исчезла, медленно растворившись в воздухе. Первая мысль была - это галлюцинация. Но девушка, стоявшая перед ним, продолжила. Она добавляла всё больше фактов, рассказывала о женщине, которую он теперь осознавал, что не знал вовсе. Она добилась своего. Джеймс поверил ей. Но теперь он снова должен был доверять Руне. И только надеяться, что она действительно знает, что делает. — Без Луны я не справлюсь. Точнее, мне хватит сил убить их всех в одиночку, но это слишком рискованно. Тем более ты знаешь мой путь. Либо она со мной, либо мертва, — она произнесла это с холодной уверенность, словно сестра была для неё всего лишь полезным ресурсом. Джеймс видел это. Каждое её слово болью отзывалось в его груди. Но несмотря на это, он доверял этой девушке, как никому другому. Как бы это парадоксально ни звучало, он верил в их общее дело, верил, что она останется верна до конца. А это значило многое, не только для него, но и для их семьи. Теперь оставалось лишь надеяться, что младшая сестра поверит им и решится довериться. И, может быть, когда-нибудь Луна станет для нее такой же близкой, как она была для Джеймса. — Когда тебя выписывают? Ужасное место, — с видимым отвращением спросила девушка, оглядывая больничную палату. — Завтра. — Прекрасно, завтра переходим к пункту В, — сказала Руна, собираясь уходить. — Пункт В? — Джеймс вопросительно посмотрел на неё. — А был пункт А? — Конечно, — усмехнулась она, повернувшись к нему спиной и направляясь к двери. — Пункт В — рассказать Луне обо всём. Пункт С — воссоединение семьи. Джеймс хотел что-то сказать, но не успел. Она исчезла прежде, чем он смог открыть рот. Он знал, что этот момент наступит. Правда должна была раскрыться рано или поздно. Это должно было быть хорошо, но... злость Луны на прошлые обманы и их напряжённые отношения за последние несколько недель не оставляли его. Всё это давало ему тревожное предчувствие: "А что если всё пойдёт намного хуже, чем я думаю?"

***

— Спасибо, спасибо тебе за помощь, — сказала я, опускаясь на кровать, которая когда-то принадлежала Айзеку. Матрас был упругим, но удивительно удобным, как будто создан специально для того, чтобы на нём отдыхать. Парень, стоявший рядом, слегка улыбнулся, а затем присел рядом со мной. Его движения были немного неуверенными, словно он пытался не подавать виду, что его многое беспокоит. — Я всегда готов помочь тебе, — произнёс он, с лёгкой теплотой в голосе. — Будь то застелить кровать или что-то более сложное. Он ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями, и затем, чуть тише, но твёрдо добавил, — сделаю всё, что нужно. — Его слова прозвучали искренне, и в этом моменте была какая-то простая, но трогательная поддержка, которая заставила меня на мгновение забыть обо всём тяжёлом. Мне сложно ответить ему — хватает сил лишь на кривую улыбку признательности. Я не могу подобрать хоть пару слов благодарности за всё, что он сделал: за то, что был рядом, спасал мою жизнь не один раз, выслушивал все мои проблемы и бросался на помощь моему брату, который для него ничего не значил. Я не должна молчать. Он должен знать, как я ему благодарна. Но почему я до сих пор молчу? Кажется, что эта тишина длится вечность, но его это ничуть не смущает. Его голубые глаза продолжают внимательно изучать мои эмоции, сверкая под тусклым светом лампы, которая освещает комнатушку. Весь этот спектр боли и смятения — он видит, считывает. Я хочу, чтобы он знал, чтобы понял, что я чувствую к нему. Не только через способности оборотня, но и через слова, которые я так отчаянно хочу произнести. Проблема лишь в том, что я не могу признаться во всём, что чувствую к нему. Всё, что было между нами, кажется таким незначительным на фоне происходящего. Но стоит мне подумать об Айзеке, о его словах, сказанных всего несколько часов назад, как моё сердце начинает биться в совершенно ином ритме. То прерывисто, то быстро, то медленно — и всё это меняется в зависимости от его действий, слов, и самого главного — его взгляда. Взгляда, который говорит больше, чем любые слова. — Прости, — опустив глаза, я смотрю на свои колени, избегая его взгляда. — Ты, наверное... наверное, ждёшь от меня объяснений того, что происходило между нами. Ответа... — Я жду, чтобы ты дала мне возможность сказать или объяснить, как говоришь ты, — его голос звучит спокойно, но в нём слышится напряжение. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть его взгляд, который стал для меня самым желанным из всех. Айзек смотрел на меня так, будто чувствовал себя виноватым в чём-то. Его глаза то и дело метались: сначала на меня, а через секунду куда-то вдаль. О чём ты думаешь, Айзек Лейхи? Впервые этот вопрос заинтересовал меня больше, чем всё остальное, что происходило вокруг. Вдруг меня охватывает тревога. А что, если он устал ждать от меня разумного ответа? Если он наконец понял, что я не стою всех этих ожиданий? Зачем ему та, кто не может признаться даже самой себе? Что уж говорить о других, о нём... Кажется, уже не важно, что я думала раньше. Всё могло измениться. — Не обнаружив тебя дома, я испугался, искал везде, пока не нашёл. А когда нашёл... такую испуганную, одинокую — совершенно другую. Я хотел лишь быть рядом, не оставлять тебя одну ни на минуту, если только ты позволишь это, — его голос звучал тихо, но в каждом слове ощущалась искренность, которая заставила мои глаза заслезиться. Несмотря на это, он продолжал: — Знаю, тебе сейчас сложно, и дальше будет не легче, но позволь быть рядом. Позволь мне помочь разделить эту ношу, которая взвалилась на твои плечи. Эти слова проникли глубоко в сердце, но страх не отпускал меня. Если я впущу его, всё станет по-другому. Я впущу в свой мир кого-то кроме семьи. Раньше я могла доверять только им. Семья — всегда рядом, всегда понимает, всегда искренна. Но разве это было правдой? Всё оказалось глупой иллюзией, которой меня кормили брат, мама... И теперь, как я могу доверять тому, кто даже не моя семья? Мир, который я знала, рушился. И Айзек, стоявший напротив, предлагал свою руку, но принять её означало риск. Риск доверия, риск новой боли, но и... надежду. Айзек ждёт, когда я отвечу. Его взгляд сосредоточен на мне, он замечает, как по моей щеке скользит слеза. Видимо, ему тяжело смотреть на меня такой, но он не позволяет себе протянуть руку и стереть её. Он ждёт, терпеливо, будто каждая секунда молчания ранит его, но он не торопит меня. Он просто ждёт. — Я не могу отрицать, что ты мне близок. Не могу отрицать, что переживаю за тебя. Не могу сказать, что то, что я делала, мне не хотелось. Конечно, хотелось. Я хочу быть рядом. С тобой, — дрожащим голосом я пытаюсь выразить всё, что накопилось внутри. Лейхи слушает внимательно, ловя каждое слово, — всё, что было между нами, это не просто забава. Это большее — то, что мой разум старательно отрицает. И мне страшно. Страшно, что ты возненавидишь меня за это. И я ничего не могу с этим поделать. — Никогда в жизни, — перебивает меня Айзек, убирая слезу с моего лица. В этот момент он выглядит таким искренним, таким прекрасным, что моё сердце сжимается. — Тогда я просто... просто боюсь того, что чувствую. Но и отрицать этого больше не могу. — Позволь мне просто быть рядом, — мягко говорит он, в его голосе звучит надежда. — Ты не обязана отвечать мне, не обязана доверять на сто процентов сразу. Я смотрю на него и вижу в его глазах уверенность, что рано или поздно я смогу ему довериться. — Хорошо, — сглотнув, я делаю движение навстречу и падаю в его тёплые объятия. В этих объятиях моё тело нуждалось больше всего на свете. — Но я не позволю, чтобы ты делал только то, что важно для меня. Слышу тихий смех, мои слова тронули его. Смех был полон искренности и некой насмешки. Отстранившись он берет мое лицо в руки, заглядывая глубоко в глаза. В этот момент весь мир замирает, и кажется, что вокруг нас нет ничего, кроме нас. Его взгляд полон нежности и понимания, и в нем я нахожу спокойствие и уверенность, которые так необходимы в этом мгновении. Мы не говорим ни слова, но в этой тишине заключается больше, чем можно выразить словами. Это мгновение принадлежит только нам. — Я делаю лишь то что важно для меня, а ты очень важна мне, — прервав мгновенную тишину, твердо говорит парень. Мое тело покрывают мурашки. Эти слова очень важны для меня, он важен для меня. Я боюсь представить, как бы справлялась со всем этим без этого милого парня, который раньше казался очень отстранённым и холодным. При первых встречах я думала, что он играл со мной ради какого-то глупого развлечения. Но чем дальше мы заходим, тем сильнее это несерьезное развлечение превращается во что-то важное для обоих. То, что сильнее чистого разума - то, что одурманивает нас обоих. — Тогда останься, я не вынесу этой ночи в тишине и одиночестве, — мой голос звучит тише шепота, и, осмелев, я осторожно беру его руку, одна из которых только лежала на моих щеках покрытых румянцем. Ладонь его кажется огромной, почти непривычно тяжелой, но это почему-то вызывает улыбку. Мои пальцы кажутся совсем маленькими рядом с его. Он молча кивает, его взгляд мягкий, почти задумчивый. Его другая рука нежно ложится поверх моей, словно обещание, что тишина не станет пустотой вокруг меня. Я не сдерживаю смеха, глядя на этот контраст - мои руки в его. Это выглядит забавно, но в то же время... тепло. Айзек замечает мою улыбку и отвечает своей - широкой, доброй, как луч солнца сквозь облака. С каждой секундой я хочу все чаще видеть ее. — Я невероятно счастлив, что ты разрешила мне быть рядом. Как только эти слова слетают с его уст, мой разум, казалось, окончательно перестал пытаться вразумить меня. Наверное, он сдался ещё тогда, когда я впервые поцеловала Айзека в той маленькой подсобке. А сейчас, когда почти все вопросы нашли свои ответы, я позволяю себе поцеловать его снова — без капли сомнений. Я знаю, что он хочет этого так же сильно, как и я. А мне этого достаточно, особенно этой ночью. Искренний, чуткий поцелуй — ничего больше. Его большие руки обхватывают меня за талию, притягивая ближе. Если бы не стресс, который вытянул из меня все силы, я бы не остановилась. Но мне не нужно ничего говорить — Айзек понимает это без слов. Поборов желание продолжить, он слегка отстраняется, его пальцы мягко перебирают мои волосы. Затем он бережно укладывает меня в постель, ложась рядом. Его объятия горячие и надёжные, словно укрытие от моего внутреннего холода. Ночь за окном наполняется тихими звуками природы — шорохом листьев и далёким криком совы. Его ровное, размеренное дыхание звучит как мелодия, которая убаюкивает меня, заставляя забыть обо всём. Полумрак в комнате создаёт уют, и под тяжестью одеяла я чувствую, как растворяются все тревоги и сомнения. Мысли замолкают, и, закрывая глаза, я отпускаю страхи о том, какой ужас может принести завтрашний день.

***

Новый день начался совершенно иначе. Засыпая, я была уверена, что проснусь в той же комнате, но, открыв глаза, поняла — я лежу посреди леса. Холодная земля под моими ладонями покрыта опавшими жёлтыми листьями. Страх не пришёл сразу. Сначала я подумала, что это всего лишь сон. Глупый, нелепый сон. Но чем сильнее я сжимала листья в руках, тем отчётливее ощущала реальность происходящего, и страх начал пробираться всё глубже, крича о том, что это не игра моего подсознания. — Какого... — шепчу я, приподнимаясь на локтях и осматриваясь вокруг. Деревья окружают меня со всех сторон, их стволы кажутся однотипными, сливаясь в единое полотно. Только одна ива выделяется среди этого однообразия своим контрастом, тонкими ветвями, словно тянущимися ко мне. Поднявшись на ноги, я делаю несколько шагов, вглядываясь в окружающую тишину. Никого. Абсолютно никого. Айзека нет рядом. Почему я не с ним? Почему я здесь? — Айзек? — кричу я в пустоту, надеясь, что он где-то поблизости и сможет объяснить, что здесь происходит. Моё тело начинает дрожать, когда в ответ раздаётся лишь звенящая тишина. Его здесь нет, — шепчет голос в моей голове. — Никого. — Здесь только я, — вдруг раздаётся за спиной голос. Я резко оборачиваюсь, но никого не вижу. — Я узнаю твой голос... — шёпотом говорю в пустоту, чувствуя, как он цепляется за дрожь в моём горле. Почему-то я уверена, что она меня слышит, независимо от громкости. — Лично мы не знакомы, но немного ты знаешь обо мне, — голос звучит легко, почти насмешливо. Я продолжаю беспокойно оглядываться, пытаясь отыскать хоть какое-то движение, хоть какой-то намёк на её присутствие. Никого. — Прости, я немного тяну интригу, — добавляет она с едва заметным смехом. — Наверное, нужно представиться... — Выходи! — срываюсь я, теряя остатки терпения. Всё это кажется бессмысленным. — Я Руна, — голос становится ближе, звучит отчётливее, почти как дыхание за моей спиной. Но она выходит с совершенно противоположной стороны. Из-за дерева появляется девушка. Высокая, с грацией хищницы, она уверенно направляется ко мне, виляя бедрами с такой дерзостью, что у меня невольно сжимается всё внутри. Её движения излучают силу и самоуверенность, заставляя меня почувствовать себя маленькой и беззащитной. Она подходит неприлично близко, настолько, что я чувствую лёгкий запах её духов — терпкий, почти гипнотический. Её глаза внимательно изучают моё лицо, будто оценивают выставленную на витрину куклу. Этот пристальный, почти наглый взгляд заставляет меня нервно отвести глаза. Но тут моё внимание цепляется за её внешний вид. Черные волосы, гладкие и блестящие, лежат идеальными волнами, словно она только что сошла с обложки журнала. На ней облегающее черное платье, подчеркивающее каждую линию тела, и высокие ботинки, которые придают образу дерзкую, почти роковую харизму. Макияж безукоризнен: смоки-айс подчеркивают ее пронизывающий взгляд, а темно-красная помада делает улыбку, растянутую в безумном оскале, одновременно завораживающей и пугающей. Я ловлю себя на мысли, что давно не носила ничего подобного. Давно не красила губы, не укладывала волосы, не надевала одежды, в которой чувствовала бы себя неотразимой. Моя жизнь уже давно перестала быть прежней. Наверное на фоне нее я выгляжу глупо и жалко. На мне футболка Айзека, которую он одолжил мне вместо пижамы на ночь. Ее слишком широкий крой едва держится на моем плече, обнажая ключицу. Мои кудри, безнадежно спутанные, похожи на гнездо, едва держащееся на ветке дерева. И все это подчеркивает пропасть между нами — она словно пришла из другого мира, где царит роскошь и дерзость, а я застряла в своем кошмаре. — Нам следует поговорить о нашей семье, — ощущаю её дыхание на своем лице, тело сжимается в напряжении, и мне трудно найти слова в ответ. — Значит... — Помедлив я собираю всю картину в одно целое, — это ты. Ты моя сестра. — Прищурившись я произнесла это твердо. Мне не хотелось выдавать свой страх дальше. Почему то она не вызывает у меня чувство безопасности и доверия. Осознать это было сложно, раньше и думать не хотела про то что у мамы была еще одна дочь. А теперь она стоит напротив меня. Не знав что она моя родственница, я бы в жизни не поверила что мы сестры. — Да, и ты мне поможешь уничтожить наших недоброжелателей. — Усмехнувшись ее голос звучал будто по всюду. Он раздался эхом в моей голове.