Диссоциация

Было у Морти единственное свойство мозга, которое он сам расценивал, как положительное. И дело бы не в его мозговых волнах, служившим Рику хорошим маскировочным подспорьем. Дело было в том, что он мог диссоциироваться, стоило только реальности стать слишком дискомфортной. Убил разумное существо? Немного расстроится конечно, но через несколько часов успешно выкинет тревогу из головы. Был в шаге от смерти? Ничего страшного, просто еще одно приключение. Он гол, привязан к изголовью кровати Рика, а Рик елозит в нем своими длинными пальцами? Морти просто будет смотреть в потолок и думать о цветущем саде. — Ебать, Морти… — хрипло сказал старик, смердящий перегаром. Не имело значения, что он сейчас делал. — После всех этих лет… все еще такой узкий… Морти заворчал, но ничего не сказал. Все равно Рик бы его не услышал. Это он выяснил для себя очень давно. Рик выцеловывал его бедра, поднимаясь к члену, который уже начал наливаться кровью от получаемого удовольствия. Морти не желал его, даже собственное тело предавало. Было даже подозрение, что Рик для нужной ему реакции тела Морти чем-то пичкал его, например, подсыпая что-то в еду. Закрыв глаза, он старался не обращать внимания на то, как Рик прищелкнул кончиком языка. Как Рик разом заглотил его член целиком, искусно вибрируя горлом, чтобы Морти прочувствовал весь спектр ощущений от минета. Это длилось уже много лет. Морти уже давно отказался от противостояния Рику. Теперь ему восемнадцать лет, и он задавался вопросом, когда это закончится? Закончит ли с ним Рик? Вероятно, сейчас он стал для него «слишком взрослым». Эти мысли расписали его лицо полугорькой улыбкой. Он кончил даже не включив «себя» в процесс. Морти был благодарен своему мозгу за подобную защиту. Рик улегся рядом с ним, обхватил Морти руками и прижал к себе. Для кого-то столь отчужденного от всего нормального, Рик по-настоящему кайфовал от обжиманий после секса. — Морти… Я не молодею. Морти ничего не сказал на это, однако в нем разожглось любопытство. Он посмотрел на Рика, на лице которого была печальная улыбка. С того момента, как Морти перестал сопротивляться Рику, тот стал часто одаривать его искренними эмоциями. Рик смахнул длинный вьющийся локон с глаз Морти.  — Меня скоро не станет. Морти окаменел. Признаться, он уже давно ждал этого момента. Скорее даже рассчитывал, что когда-то это произойдет (ненавидя себя). Но для него стало шоком услышать подобное столь прямо. Сказанные Риком слова пырнули его в живот, и он не знал, как среагировать. Рик ждал ответа от него. Получив лишь ошарашенное молчание, продолжил: — Ты знаешь, я мог бы перенести сознание в свое более молодое клонированное тело? Мог бы делать так снова и снова, стоило бы мне только состариться. И делать то же самое и для тебя, Морти. Мы могли бы стать бессмертными. Навсегда вместе. Как тебе такая идея? Нет. Сама мысль об этом сжала ему сердце и бросила его остатки в пучину живота. «Только не вечность...» — пронеслось в голове. Он не сможет вечно притворяться, что его всё устраивает. Нельзя, чтобы его продолжали насиловать вечность. Морти даже не понял, что заплакал, пока Рик не начал утирать слезы с его лица своим большим пальцем. Лицо ученого не было сердитым, лишь обеспокоенным. — Знаю… ты прав, Морти. Человеческий разум не способен принять вечное существование. Мы потеряем себя через несколько сотен лет. Искра надежды замерцала в глазах Морти: — Так, ты не реализуешь это? — Нет, Морти. Не стану. Думаю, в скором времени… мы скажем друг другу – прощай. Морти возненавидел облегчение, пробежавшее по всему его телу. Будто груз всей вселенной свалился с плеч, как только Рик подтвердил, что умрет естественной смертью. Несколько лет и Морти наконец освободится от него. Боже, он стал ужасным человеком, ведь так? Пусть Рик и насилует его, как он мог страстно вожделеть смерти своего деда? Морти опустил голову, внутри него кипели стыд, вина и счастье. Рик поцеловал его в лоб – нежнейший жест, которым он когда-либо его одаривал. — Буду скучать по тебе, Морти. — И я, Рик. Мне тоже будет тебя не хватать, — Морти захлебнулся неудержимыми рыданиями. Слезы потекли рекой. Облегчение охватило его суть, заставив потерять всякое самообладание перед Риком. Рик улыбался, несомненно, думая, что слезы были по нему. Что Морти не может принять его смертность. — Эй, малыш, — шептал он, — ты же веришь в «настоящую любовь» и остальную ерунду? — Ч-что? — Морти утер слезы. К чему Рик ведет? — Ты ведь любишь меня, не так ли? Все время это твердишь. Так и было, но лишь из страха, что с ним сделает Рик, если он не будет это из раза в раз ему повторять. Трепеща, Морти кивнул головой. — Да… ты из тех, кто верит во всю эту ерунду для слабаков. Такая милота, пес. Веришь, что настоящая любовь всегда найдет выход, так? Тогда поверь еще в то, — губы Рика приблизились к его уху и выдохнули: — что я вернусь. Морти замер, его лицо стало маской растерянности и ужаса. Рик не обратил внимания на страх в его глазах. Он был склонен игнорировать любой знак, что их чувства к друг другу не взаимны. Он убедил себя в том, что Морти желает его столь же сильно, сколь он сам желает Морти. — Смерть нельзя вылечить, — сказал Морти скорее себе, чем Рику. Ему отчаянно хотелось себя успокоить: — Ты же сам говорил. Так как ты… сделаешь это? — Просто продолжай верить в настоящую любовь, мой маленький Ромео, — смеясь сказал Рик, нежно лаская пальцами волосы Морти.

 ***

Морти двадцать восемь лет, он свободен от Рика прекрасные пять лет. Ужасные воспоминания так и не покинули его, но если приложить усилия, разум блокировал их так, что Морти почти мог забыть их. Он чувствовал, что приходит в себя – медленно, но верно. Он даже нашел особенного человека, с которым в радость было быть рядом. Эми. Они поженились и ждали их первенца. Поэтому Морти сидел в зале ожидания, нервно стуча пальцами по колену. По телевизору крутили какой-то старый вестерн, который внимательно смотрели несколько стариков. Он вскочил на ноги, как только увидел, что доктор жены направляется к нему. Женщина средних лет с грустью смотрела на него, ее печальный голос накалил его нервы. — Пожалуйста, пройдите за мной, мистер Смит. — Что случилось…? — спросил Морти, следуя за ней. Женщина тяжко вздохнула и обернулась к нему, на лице отражалась неловкость. — Ваша жена не пережила роды. Морти услышал, что она сказала. Но не смог осознать услышанное. Он просто стоял, ошарашенный, пока доктор ждала, когда он придет в себя. — Ее нет… — до него начало доходить. — Ее не стало? — Соболезную, мистер Смит. — О боже… — Поначалу роды шли гладко. Но затем мы столкнулись с неожиданными осложнениями. Мы смогли спасти вашего сына, но ваша жена…  — Я… — Морти припал к стене. Спрятал лицо в ладонях, сделал глубокий, дрожащий вдох. Эми была его лучшим другом. С тех пор, как умер Рик, Эми была рядом, и он чувствовал себя чуть менее одиноко. Рик вытирал об нее ноги до самого дня своей смерти, но Эми никогда не держала на него зла. Она была словно ангел. Так несправедливо. Она не заслужила умереть, так и не увидев своего ребенка. «Ты убил ее», — иррациональные мысли одолели Морти, — «Ты оплодотворил ее, и она из-за тебя погибла при родах». Он не дал этим мыслям прорасти в себе. Нет, Эми была счастлива узнать, что беременна. Она любила Морти так же сильно, как он любил ее. Она бы не хотела, чтобы он утонул в чувстве вины.   Она желала бы ему быть рядом с их сыном. Подарить ему лучшую жизнь. Морти взял себя в руки. — Я хочу увидеть своего сына.

***

Стоило Морти впервые увидеть своего ребенка, ему стало не по себе. Он был одарен пышной шевелюрой. Пепельно-голубые волосы. Малыш с голубыми глазами бусинками внимательно смотрел на него. Совсем не похож на обычного новорожденного. Морти взял его на руки. Он почувствовал дрожь в своих руках, когда прижал сына к себе. Этот ребенок то последнее, что оставила Эми Морти. Морти знал, что ему не следует впадать в самобичевание. Бедное дитя и так обречено вырасти, так и не познав любви матери. Морти поклялся себе сделать все возможное, чтобы правильно его воспитать. Он будет два в одном, чтобы малыш никогда не почувствовал себя одиноким. — Как вы хотите его назвать? — спросила одна из медсестер. Это вернуло его в реальность. Он призадумался. Джерри тонкими намеками докучал Морти, чтобы он назвал сына в его честь. Но это было бы странно... Конечно, ему не хотелось задеть чувства отца, Джерри искусно умел заставлять людей чувствовать себя виноватыми. Морти придумал имя. Не Джерри, конечно, но если отец спросит, то Морти оправдается тем, что именно его имя вдохновило Морти. — Том, — сказал он, — Том Смит.

***

Это было что-то невероятное. Всего за полгода Том выучил слово «папочка». К году уже мог выражать мысли простыми предложениями. Тремя месяцами позже уже бегло говорил на английском, задавая Морти всевозможные вопросы о мире. — Папуля, это что? А это? А вон то? И то! — он тыкал в любой предмет, вызывающий у него интерес. Морти было в радость объяснять ему. Лишь раз услышав слово – Том запоминал его навсегда. Морти благодарил ту счастливую звезду, которая не дала сыну унаследовать его проблемы в обучении. Каким-то образом Том пошел интеллектом в бабушку. Морти осознал всю степень гения сына, когда Тому исполнилось три года. — Пап! — позвал его Том. Какое-то время назад он перестал называть его «папочка». — Смотри, что я сделал! Морти отвел взгляд от телефона, ожидая увидеть рисунок или какую-то поделку. Но он окаменел, увидев, что держит в руках Том. Использовав наперсток, металлолом и резинки, Том сделал робота. Тот даже ходил сам, и Том не двигал его! Морти не видел ничего подобного уже много лет. Он смотрел на картину перед собой разинув рот. Том замялся: — Тебе не нравится? Мне кажется, что круто вышло. — Том, это просто потрясающе. Ты прям как Рик. — Рик… — Том посмотрел на него, — Это кто? — Эм… отец твоей бабули. Его уже нет с нами, но он был лучшим ученым в мире. И моим насильником с момента, как мне исполнилось четырнадцать. — А где он? В аду, надеюсь. Надеюсь, что он горит в аду прямо сейчас, его насилуют, он не получает удовольствия, но его вынуждают притворяться, что все наоборот и… — Рик умер и попал в рай, сынок. — Ох, — Том выглядел сомневающимся. Он же не мог уже подвергать сомнению существования рая, так? С другой стороны, он только что смастерил робота. Морти осознал, что его сын, вероятно, достигнет сопоставимого уровня гениальности Рика. Осознав это, Морти принял тот факт, что ему надо позаботиться об его развитии. И не дать Тому стать таким же циником, каким был Рик. Ему предстоит проделать много работы.

***

Прошедшие годы были напряженными. Морти не понял, когда именно потерял контроль над сыном, но Том стал силой, с которой надо считаться. Он создал космический корабль и летал на далекие планеты. Морти пытался остановить его, прекрасно осознавая, сколь это может быть опасно для него. Но Том не колебался. Никакие увещевания, споры, угрозы не могли его остановить. Морти не мог даже запереть его в комнате. Том играючи мог улизнуть из нее. Все, что мог делать Морти – молиться, чтобы Том вернулся невредимым из приключений, в которые ввяжется. Когда Морти услышал, как снаружи припарковался корабль, то расслабился, не осознавая, что был все это время напряжен. Том вошел в дом, попивая какую-то странную газировку, которая точно не была земной. Откуда он брал межгалактическую валюту, Морти понятия не имел. К этому моменту сын стал выглядеть как мини-Рик, и Морти старался не сильно задумываться об этом. — Том! Ты хоть знаешь который час? — громко вопрошал Морти, скрестив руки на груди и сурово глядя на сына. Раньше от этого был толк. Раньше Том бы испугался. Теперь Том даже не обратил на него свое внимание. Том отрыгнул, не собираясь извиняться: — Ого, пап. Кончай дергаться по пустякам. Почему мятежность подросткового возраста проявилась у него в десять лет? Взгляд Морти стал более суровым. — Послушай, я и так отпускаю тебя на приключения, пусть от каждого я переживаю сердечный приступ. Ты можешь хотя бы возвращаться домой вовремя? Том снова рыгнул и кинул банку на пол. Не успел Морти начать выговаривать за это, как Том пульнул в банку лазером, и та обратилась в пыль. — Можно подумать мне завтра в школу, пап. Ведь я уже закончил ее. Так и толку, что я буду возвращаться, когда тебе хочется? — Тебе нужно отдыхать. Том фыркнул и закатил глаза. Скрестив руки на груди оборонялся: — В среднем человек тратит треть своей жизнь на сон. Ты хоть можешь себе представить, как бы далеко зашло наше общество в развитии, если бы нам не нужна была такая ерунда, как сон? Знаешь ли ты, что я сейчас как раз работаю над этим? Есть еще несколько нюансов, которые надо решить, но как только я закончу, мне больше никогда не придется спать. Это уже перебор. Том говорил с полным безразличием, что создаст наркотики и будет ими пользоваться. Разве ребенок не понимал, насколько это опасно? Вот тут Морти должен провести черту. — Ты НЕ будешь употреблять любые странные химические вещества, молодой человек. — Ты ведь знаешь, что этим я и занимаюсь последний год? Челюсть Морти чуть не упала на пол. Том рассмеялся, в его глазах плескалось презрение. — Вот я как раз об этом… ничего ты не знаешь, папа. Спорю, что ты даже не думал о том, что я побывал на куче странных планет, не сделав необходимых прививок. Неужели тебе в голову не пришло, что я мог подхватить инопланетные болезни? Посмотри правде в глаза, пап. Ты тупица. И ты мне не нужен. Треск. То был звук разбитого на куски сердца Морти. Он мог только с тоской смотреть на сына, желая вернуть ту связь, что была между ними, когда Том был младше. Когда Том смотрел на него снизу вверх. Такие чудесные, но такие ужасно короткие годы. На мгновение – короткое мгновение – показалось, что Тому стало стыдно. Но всякий отблеск вины тут же стек с его лица. Качая головой, он лишь пробормотал, как стыдно иметь такого тупого отца, и ушел. 

***

Годом позже Том на постоянной основе стал пропадать на приключениях. Морти никогда не знал, когда увидит его в следующий раз. Бывало Том пропадал на целую неделю. Иногда Морти находил Тома в своей постели крепко спящим. Это были редкие моменты, когда Морти мог поцеловать его на ночь, пока натягивал одеяло на своего уставшего сына. По крайней мере, Том так и не довел до конца разработку того лекарства от сна, о котором говорил. Том также начал приносить домой деньги. Много денег. Он продавал правительству США бесценные материалы, которые находил на других планетах. Том был горд собой, что может обеспечить их семью. Даже сказал Морти, что ему больше не нужна работа. И был потрясен, когда Морти отказался. Он на полном серьезе думал, что Морти позволит себе отсиживаться дома, позволяя Тому приносить домой бекон, будто Морти был просто домашней собачкой. Морти, конечно, мог отказаться от своей работы в круглосуточном магазине, но она не давала ему сойти с ума. Занятость буквально была единственным способом, удерживать его ум от беспрестанного беспокойства о сыне. На самом деле, теперь он проводил на работе больше времени, чем когда-либо прежде. Когда он ушел с работы в девять утра, то понял, что отработал тройную смену. Пока ему делали кофе в ближайшей кафешке, другой посетитель позади него заговорил с ним. — Пора начать следить за потреблением кофеина, — сказал он. — Извините? — Морти осмотрел человека позади себя. Примерно его возраста, в свитере и шарфе. В сочетании с очками на нем, Морти подумал о нем, как о «хипстере».  — От вас мое сердце бьется чаще, — улыбнулся ему мужчина. Морти не мог поверить услышанному. Кто-то пытается его запикапить? Он никогда не думал, что с ним когда-либо снова случится подобное. Морти заулыбался, лицо горело от прилива удовольствия. — Вау. Не думал, что кто-то может рискнуть запикапить такого старика, как я. — Что? Могу поклясться, что тебе не больше двадцати, — мужчина продолжал улыбаться. — Могу поклясться, что ты лжешь. Они засмеялись. С блеском в глазах мужчина протянул руку. Морти пожал ее. — Алан. — Морти Смит. — Морти? Не часто встретишь такое имя. — Поверь мне. Морти гораздо больше, чем ты думаешь, — он улыбнулся своей шутке. Взял свой кофе и пропустил Алана, чтобы он мог сделать свой заказ. Когда Алан закончил, то повернулся к нему. — Так почему же я не видел тебя здесь раньше? — Обычно я сюда не захожу, — ответил Морти, — пью кофе дома. — От чего же изменил себе? Хотел бы знать, если не возражаешь, кого мне надо благодарить за возможность увидеть твое прекрасное лицо. Морти быстро поддался его обаянию. — Благодари мою сверхурочную работу. Боялся, что усну за рулем. Улыбка Алана стала напряженной, он понял, что это была шутка, но как будто стал более обеспокоенным. — Ох. Рад, что ты не поехал сонным. Много работаешь сверхурочно? — Да… Я отец-одиночка, так что привык к такому графику, — пожал плечами Морти. Он подумал, что стоит сказать о Томе на берегу, если у Алана есть на Морти какие-то планы. Глаза Алана загорелись. Он спрятал руки в карманы, кивнув Морти. — У тебя есть дети? — Только один. Мальчик одиннадцати лет. — Я хорошо лажу с детьми, — сказал Алан, а затем добавил через мгновение: — Имею в виду… у меня нет собственных. Но зато есть племянница. Она милый ребенок. Время от времени приглядываю за ней, пока брат в разъездах. Разговор стал заметно более неловким. Оба смотрели друг на друга, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Обоим хотелось продолжить разговор, но не было темы. — Так… — наконец сказал Морти, — ты здесь завсегдатай, да? — О, я люблю это место. Я своего рода кофеман. Плюс, это кафе рядом с лучшей пиццерией в городе, бывал в ней? — Нет. Видел ее, но не заходил, похожа на обычный малый бизнес. — Ты не жил, если не пробовал их пиццу с козьим сыром, кедровыми орешками и рукколой. Тебе надо попробовать. Я бы даже хотел угостить тебя. Ты будешь сражен. Морти сдержал улыбку. Этот парень такой же хипстер, какой была Эми. Во время просмотра кино, она мучала уши Морти рассказами о художественных смыслах, которые режиссер заложил в каждый кадр. Однажды она сказала, что малейший наклон камеры меняет все в фильме.  Он задался вопросом, любит ли Алан анализировать фильмы так же, как она. Затем он задался вопросом, нравятся ли Алану фильмы об ограблениях, и мысли Морти перенеслись на много лет назад, когда он писал сценарий, только для того, чтобы прийти к тому, что его мечта ничего не стоит. Что заставило его так внезапно потерять страсть, он никогда не узнает. — Это приглашение на свидание? — Ну… — Алан немного замялся. Затем приосанился и сказал уверенно: — Да. — Я с удовольствием.

***

Морти последний раз так часто смотрелся в зеркало, когда впервые встретил Эми. Он менял образы, ставя им оценку от одного до десяти, и повторял все по новой. У него ушел час возни на переодевания, и в итоге он остановился на простой желтой рубашке и синих джинсах. Обыденно, зато удобно. Просто, но ему очень шло. Морти по случаю свидания решил воспользоваться одеколоном и нанес его немного на шею. — Пап? Папа! — голос Тома дал понять, что он нуждался в помощи. Прямо сейчас. Морти тут же поспешил к нему. Он чуть было не разбил одеколон, так торопился узнать, что случилось. Он был готов увидеть что-то вроде той картины, что перед ним нарисовалась, слизнемонстр извивался в руках Тома. Рядом с Томом была клетка. Из-за извиваний слизнемонстра Том не мог поместить его в нее. — Вот дерьмо! — воскликнул Морти, ухватившись за голову монстра. — Осторожно, пап. У него острые зубы. Слизнемонстр куснул Морти за бок, но ему удалось увернуться. Испуганные крики Морти эхом отдавались от стен, наряду с ревом слизняка. Том молчал и только периодически раздраженно пыхтел. — Тяни его за усы, папа. На ужасно долгую секунду Морти вернулся в прошлое. Все было, как во времена с Риком.  Морти кричит, его переполняет ужас, в то время как Рик командует, нетерпеливо указывая ему, что делать. Он никогда не сочувствовал Морти, насколько бы сильно тот не был испуган. Морти беспрекословно подчинился Тому, как и Рику до него. Как только он дернул за усы слезнемонстр обессилел. Том улыбаясь, уложил существо в клетку и закрыл ее. — Пасиб, пап. Позже эта сволочь пойдет на одно мощное лекарство. Ты только что помог мне навсегда избавиться от ногтоеда. Спасибо. — Том, что это был за ПИЗДЕЦ? Ты не можешь притаскивать в мой дом чертового инопланетянина. Том встал, одарив Морти понимающей ухмылкой. Боже, этот взгляд… Прямо как у Рика. Морти казалось, что он уже не знает, кто перед ним. Насколько похожим на Рика он станет? Морти передернуло от этой мысли. — Папа, я уже как год оплатил ипотеку. Думаю, я тоже могу считать этот дом «своим». — Нет, я все еще плачу за дом. — Ах да… твой автоплатеж… Ты даже не заметил, что его отменили. Реально, для взрослого ты как-то плохо следишь за своими финансами. — Отменили? — спросил Морти ошарашенно. — Это был мой подарок на твой день рождения. Ты даже не заметил. Мне грустно, что я пытаюсь быть хорошим сыном. А. Ты. Не. Ценишь. Это. — Зачем? — Откуда я знаю. Почему ты не ценишь то, что я для тебя делаю? — в голосе Тома была обида. — Нет. Я имею в виду, зачем ты это сделал? Тебе одиннадцать. Платить за дом не твоя обязанность. А моя. — Не хочу заниматься обесцениванием или что-то в этом роде, пап. Но я заработал за этот год больше, чем ты когда-либо заработаешь за всю жизнь. Мне столько даже не нужно. Он старался что-то доказать. Но что именно, Морти не имел ни малейшего понятия. Том уставился на него, ожидая продолжения спора. Или, возможно, он ждал, что вот сейчас его сердце разобьется, и Морти заплачет прямо перед ним. Нет. Морти НЕ будет как его собственный отец. Он не будет пользоваться сыном для удовлетворения своих эмоциональных потребностей. Морти сохранял хладнокровие, не давая Тому и проблеска слабости на своем лице. — Тебе не стоило этого делать. Я твой отец. Тебе нужно тратить деньги, которые ты зарабатываешь – на себя, позволяя мне заботиться о тебе. Не наоборот. Знаю, что ты зарабатываешь больше, и я горд. Но это моя обязанность – поддерживать тебя, ладно? — Пап, это такая ебучая тупость с твоей стороны отказываться тратить мои деньги, лишь бы чувствовать себя полезным… — Я делаю это не для того, чтобы чувствовать себя полезным. Я хочу, чтобы ты чувствовал мою поддержку. И любовь. — Боже, вот хохма, — комментарий Тома смутил Морти. Он не позволит жестоким поступкам и словам своего сына вывести себя из душевного равновесия. Будучи взрослым, Морти должен вынести все это с достоинством. Ради Тома. — Хочешь верь, хочешь нет, Том. Ты не один. И никогда не будешь. Я всегда здесь, если понадоблюсь тебе, — он посмотрел на Тома, надеясь, что если он глух к словам Морти, искренность в его глазах достигнет сердца Тома. Том опустил глаза. И что-то несвязно сквозь зубы пробормотал себе под нос. Морти ничего не разобрал, услышал только «тупость» и «ебаная чушь». Так Том справлялся с эмоциями. Он раздражался, бубнил, а затем уходил и прятался от него. Похоже, Том собрался уйти в свою комнату, чтобы дуться на Морти. Морти был счастлив, что это Том будет делать дома, а не за несколько галактик от него на другой планете. Когда Том прошел мимо Морти, он остановился. Том принюхался и повернулся к нему в замешательстве. — Это одеколон? Точно. Морти оглядел всю слизь, покрывавшую его рубашку и джинсы. Придется переодеться перед свиданием с Аланом. — Ага. У меня свидание. — Что? Никогда прежде Морти не слышал такого гнева в голосе Тома. То был зрелый гнев, который, по его мнению, не мог быть характерен одиннадцатилетнему мальчику. Тон тихий, но острый. Не горячий, не холодный – ядовитый. То как разлились в его радужке зрачки, сделало его похожим на сумасшедшего в шаге от готовности впасть в ярость, после которой надо будет прятать труп. Увидь такое выражение на чужом лице, Морти почувствовал бы угрозу для своей жизни. Но вместо этого он испытал ужас от изменений, которые произошли в Томе. Что с его сыном? Том молчал, его монобровь сложилась в букву «V». Он не вопрошал Морти, как в раннем детстве. Он требовал ответа. Несмотря на свою твердую позицию не давать слабину, Морти ощутил себя безумно маленьким. — На днях после работы я встретил кое-кого. Он очень милый, тебе бы понравился. А еще он смешной. Ничего серьезного. Он просто предложил сходить в пиццерию, и я подумал, что неплохо было бы развеяться. Так делают все взрослые, Том. Ответ Морти не устроил Тома. Его взгляд лишь больше искрил от усиливающейся ярости. Последний раз, когда у Тома была мощная истерика, он чуть не подорвал квартал одним из своих лазеров. Морти осознал, что его сын сейчас накрутит себя до небывалого исступления со смертельными последствиями. Он подумал, почему Том так разозлился. Затем Морти обматерил себя за несмышленость. Эми! Конечно. Пусть Том никогда не видел мать, ни один ребенок не хотел, чтобы одного родителя заменили другим. Морти виновато посмотрел на Тома. — Том… Никто не заменит твою маму… Странное выражение промелькнуло на лице Тома – что-то среднее между замешательством и раздражением. Морти не знал, что с этим делать. — Серьезно, Том. Я не забуду ее лишь от того, что встречусь с кем-то другим. Я любил ее всем сердцем, Том. Она была лучшей женщиной… — Ты не пойдешь. — Эм… извини меня? — вина, что только что чувствовал Морти сразу испарилась. Том продолжил сверлить его своим мрачным взглядом. Морти не мог поверить в наглость своего сына: — С кем идти на свидание – мой выбор, Том. — Ты серьезно собираешься просто бросить мне это в лицо и уйти? Я прожил целую жизнь без мамы, а теперь ты собрался сделать вид, будто ее и не было. Поначалу Морти поверил в искренность Тома. Но было что-то до боли знакомое в том, как Том это сказал. Его глаза не моргали. Как он неодобрительно поджал губы. Голос слишком обиженный, чтобы быть правдой. У Морти возникло ужасное подозрение, что Том пытается им манипулировать. Что собирается эксплуатировать смерть собственной матери для того, чтобы заставить делать Морти то, что он хочет. Ужасно. Так похоже на Рика. Чем дольше Морти смотрел в пылкие глаза Тома, который изо всех пытался сделать вид, что вот-вот заплачет, тем больше узнавал тактику Рика. Морти почувствовал себя разбитым. — Ты не выйдешь за дверь, папа! — рявкнул Том. Морти не слушал. Он направился прямо к входной двери. Впервые в жизни он хотел быть вдали от сына. Морти услышал щелчок кнопки позади себя, и внезапно стены превратились в стальной барьер. Дверь была спрятана за барьером. Морти перекрыли выход из дома. Он бросил на сына самый серьезный взгляд. Том никогда не говорил ему, что установил нечто подобное в доме, но почему-то Морти не был удивлён, что Том это сделал. Больше всего Морти беспокоил тот факт, что Том использовал барьер, чтобы помешать Морти уйти на свидание. Не из-за какой-то критической ситуации, а потому, что он хотел лишить Морти общения. Хотел держать Морти на привязи. — У тебя три секунды, чтобы выпустить меня, — прошипел Морти Тому. — О боже, — ухмылялся Том. Гнев сменило веселье. — Собрался вести обратный счет, как ты делал, когда мне было четыре? Давай, пап. Считай. Не могу дождаться увидеть, что ты сделаешь, когда закончишь. — Один… — Морти сделал паузу, ожидая отступления Тома. Том зевнул и потянулся. — Два… Пауза затянулась. Том засмеялся, когда Морти замялся. Морти ничего не мог ему сделать. И теперь это ясно больше, чем когда-либо. — Выпусти меня! — потребовал Морти, как только отсчет не сработал. — Вот и все, тебе не чем меня припугнуть. Я пошел наверх, надо починить кое-что, — сказал Том и громко рыгнул. Он повернулся спиной, собираясь оставить все как есть и уйти в свою комнату. Морти не собирался дать ему позволить уйти. Том, вероятнее всего, не выпустит его из дома до следующего дня, намного позже условленного свидания. Всплеск воспоминания пронзил Морти. Он уже был в подобной ловушке в то время, когда дом захватили паразиты. Рик нажал кнопку на каком-то устройстве, похожем на часы. Оно было на запястье под длинным рукавом лабораторного халата. Точно такого же, как то, что теперь носит Том. Том вскрикнул от удивления, когда Морти схватил его за запястье. Морти одернул рукав, обнажая именно то, что искал. У «часов» было две красные кнопки, была нажата одна из них. Морти понял, что нажатие на другую выпустит его из дома. Том уловил вектор мысли Морти. Он изворачивался, пытаясь перехватить руки Морти. Он, безусловно, пока что был слабее Морти, но компенсировал это проворством. Том поднял колено и что-то нажал на лодыжке. Очевидно, там было еще одно устройство. Из лодыжек вылезли четыре механические конечности. У них была сила, которой не хватало Тому, они прижали Морти к стене, удерживая его руки и ноги. Том смешался. Поймав отца в ловушку, он не знал, что теперь с ним делать. Попытки Морти вырваться из стального хвата дополнительных конечностей Тома, были бесплодны. — Отпусти меня, — снова потребовал Морти. Том ничего не ответил. Склонился к Морти, возможно, чтобы прошептать какую-то угрозу на ухо. Но когда он приблизился, Морти увидел, как глаза Тома скользят по его губам, а сам он выглядит странно очарованным. Смущенный, Морти ждал, что скажет ему сын. И вдруг Том набросился на него, прильнув своими губами к губам Морти. У Морти перекоротило мозг. Он видел, что происходило, чувствовал, но не мог осознать, что именно «происходит». Том воспользовался замешательством Морти в своих интересах. Углубив поцелуй, он будто пил воздух из легких Морти. Поцелуй неловкий, неумелый, Том несколько раз отстранялся, чтобы отдышаться. Недостаток опыта, он компенсировал страстью. Он целовал его... Целовал его губы... Как любовник. Не как сын. Как Рик. Морти вышел из транса. Как только паралич прошел, им овладел ужас. Он попытался вильнуть головой, единственным, чем он мог в данный момент пошевелиться. Но Том вернул ее на место, удерживая в нужном ему положении крепкой хваткой. Поцелуй глушил крики и протесты. Глаза Морти налились слезами. Но Том не собирался останавливаться. Как Рик Как Рик Как Рик Как Рик Как Рик Как Рик Как Рик Как Рик Вдруг Морти прекратил сопротивление. И именно это привело Тома в себя. Он отступил, чтобы посмотреть на отца, смущенный его реакцией. Морти отказывался взглянуть на него, лишь молча проливал слезы. Его тело стало тряпичной куклой. Он снова был в диссоциации. На этот раз причина его собственный сын. Мальчик, которому Морти менял подгузники. Мальчик, которого Морти усаживал в стульчик и надевал на него слюнявчик. Мальчик, которого Морти учил алфавиту. Мальчик, которого Морти воспитывал с самого его рождения. Несмотря на то, что Том был похож на Рика, Морти никогда не видел в нем ничего, кроме наивного, невинного малыша. До сего момента… — Папа? — голос Тома был неуверенным. Как во времена, когда он был ребенком и думал, что у него проблемы: — Пап? Ты пугаешь меня… Не уходи в себя. Он испугался. Безвольное тело Морти, должно быть, шокировало его. Металлические конечности исчезли там, откуда вылезли. Несмотря на то, что Морти освободили, жизнь не вернулась к нему. Он свалился на пол, жалко свернувшись у ног сына. Увидев это, Том понял, как напортачил. Ужас и сожаление исказило его лицо. Он замотал головой, силясь понять, как вылечить своего психически сломленного отца. Но на этот раз гений подвел его. Том бросился в свою комнату, оставив за собой рыдающего Морти. Барьер никуда не делся.