Капитанская каюта

***

Этот вечер был одним из самых лучших за все время опасных и напряжённых приключений. Никаких испанцев и прочего бремени. Как раз то время, когда двое капитанов могли наконец насладиться друг другом в этот единственный момент. В момент, когда единым романтическим сопровождением была лишь тьма и тяжелые, тихие вздохи обоих, находящихся в такой тесной и неудобной позе. Их ноги переплетались в страстных объятиях горячих тел друг друга, лица были напротив друг друга в паре дюймов. Дышать было сложно, глотая теплое дыхание друг друга. В какой-то момент взгляд Стида поднимается и его голубые глаза встречают темные глаза Эдварда, слегка занавешенные седыми прядями густых волос. Ему ничего так не хотелось, как просто быть здесь, в темноте, подальше от чужих глаз со Стидом, гладить его спину руками, чувствовать его ногти, безжалостно впившиеся в его загорелую кожу. Черные глаза мечтательно горели, как у одного из двух подростков, делящих свою грязную, запретную любовь на ломтики, щедро поровну.. когда в голубых глазах Боннета сияло легкое сомнение. Большой палец аристократа провел крошечную тропу поверх татуировок на плече Черной бороды, состоящую из сладких ласк и обожания, но внутреннего трепета. И вот они тут, застыли в полной тишине, разглядывая лица друг друга, пока их полуобнажённые тела прижались друг к другу. Эд опустил свой взгляд на бледные ноги в белых чулках, что слегка просвечивали миру белоснежную кожу. Он ухмыльнулся. Эти чулки лучше всего виднелись в полумраке, будто светились. На столике рядом с диваном, на котором удобно устроились двое, стояла только свеча, что могла осветить небольшую, значимую часть помещения. И прекрасные ноги Боннета. Эдвард пристраивается между ног возлюбленного, который только коротко выдыхает, а лицо искажается; брови домиком, острой крышей, глаза устало ели раскрыты, впалые морщины под глазами стали глубже, алые губы приоткрылись в тихом, немом стоне. Чистое блаженство на лице, нарастающее беспокойство в душе. Именно от этого так быстро билось его нежное сердце. «Скажи, когда будешь готов,» — нежно шепчет Эд низким голосом даже для собственного удивления. Стид сглотнул, сомкнув голодные губы и энергично кивает. Он неосознанно сжимает кожу плеч Эда, оставляя красные следы от пальцев. Пират выдыхает и видит как тело любовника почти сосредоточилось на ощущении их близости и своей грубой рукой обхватывает основание своего влажного от смазки члена, проводя по горячей длине. Джентельмен смущенно вздрагивает, издав тихий, приглушённый звук, будто ошарашен тонкой струей тока, когда розоватая головка упирается меж его бледных ног.  Ноги в белоснежных, длинных одеяниях отпустили из тесных объятий тело второго капитана, стеснительно сжав большие пальцы вместе, подогнув колени. Внутри Стида кипела странная смесь всевозможных эмоций, мыслей, переплетающихся и делящих прочную сеть с грязными мыслями. Ему хотелось быть ближе, быть рядом... только бы убедиться, что был достаточно хорош, что не был трусом или неженкой. От эти мыслей блондин чувствовал, как на мелких ресницах застывают маленькие капли слез, но из сознания его вытянул глубокий, знакомый со всех сторон и проявлений голос. «Эй, приятель? Если ты не хочешь, мы можем прекратить,» — слегка обеспокоенно говорит Эдвард, кинув один короткий взгляд на ноги любовника, сменившие свое почти собственническое объятие на...это. При этих словах сердце аристократа падает куда-то ещё ниже, возможно со всем успехом, проваливается в желудок. Он сглотнул и выдавил из себя: «Нет, нет, продолжай, Эдвард. Я не возражаю, правда». Попытка улыбнуться не увенчалась особым успехом. Только болезненная ухмылка появилась на губах, вызвав хмурость на лице Черной бороды. «Ты уверен?» «Конечно, Эд». Получив повторное согласие, Эдвард, все ещё с некоторым сомнением и беспокойством опускает свой взгляд и Джентельмен-пират неряшливо, почти стеснительно снова раздвигает свои ноги, хотя вроде бы это уже давно пройденный этап, и, придвинувшись чуть ближе, утыкается опущенным носом в оголённое плечо красивого мужчины. Мужчины, которого потерять было бы немыслимо, которого он мог лелеять каждой частичной тела и существа. Тело невольно напрягается, но расслабляется снова, ощутив крепкую, грубую ладонь на своем собственном члене, которая некоторое время слегка грубо дрочила ему, пачкая руки в прозрачной смазке. С губ вырывается тихий, протяжный, практически гул, не то чтобы стон. «Все будет хорошо,» — шепчет ему второй капитан и пальцы на ногах аристократа поджимаются, сжимая чулки, будто в кулак. Сердце рвётся, трещит по швам от несказанных страданий, неуверенности. Вскоре, крепко сжав плечо и седые волосы устрашающего пирата, бедра Эда движутся вперёд решительно, но медленно и тело аристократа поражает резкая боль. Кончик носа Боннета крепко прижимается к горячей плоти, еще сильнее разжигая ее своим дыханием, на зажмуренных глазах выступают крошечные слезы, а из уст выходит только приглушённый всхлип. Ноги вздрагивают в одно мгновение и Черная борода останавливается, сосредоточенно нахмурив брови. Он знал, что для Стида это может быть больно, первый раз и все такое, но звук, издаваемый им, был таким пронзительным, что это практически уничтожило его. Хоть боль постепенно отлегла, ведь Эд любезно представил время привыкнуть к ощущениям, Джентльмен-пират все еще дрожал, крепче прижимая щеки к загорелому телу, а вскоре слезы стали течь вниз по спине Эдварда, почти инстинктивно. «Ты же не бросишь меня?» — невнятно трепещет голос Боннета сквозь преграду из слёз. «Что? Нет. Зачем мне это делать?» — Черная борода слегка усмехнулся и погладил бледную, широкую спину любовника. «Ты мог бы легко воспользоваться моей глупостью». Крепкие руки лишь безответно обнимают дрожащее, бледное тело, одаривая заветным теплом, как бы говоря без лишних слов: «я люблю тебя», с лёгкой улыбкой на губах. Слезы высыхают, руки слегка расслабляются, ложась на крепкую спину, ощупывая напряжённые мышцы. «Я люблю тебя не за то, что ты глуп и я мог бы тебя использовать, я люблю тебя за то, что ты другой... Другой до глубины души, другой мир и вселенная. Тот человек, который даст мне почувствовать то, что я никогда не мог ощутить и чего так жаждал...» Тело охотно слушается, отвечает на ласки звуками, дрожью, вибрацией конечностей... Сердце взволнованно замирает, пока пират нетерпеливо наращивает свой темп, двигаясь внутри него. Руки блондина пытаются найти единый выступ на потном, гладком теле мужчины, чтобы удержаться, а не обмякнуть на диване, задыхаясь и проглатывая стоны на половине. Волосы Тича были как занавес для лица Стида, закрывая его с разных сторон и позволяя только пирату видеть его выражение лица, что искажалось с желанием не быть слишком громким; мычание, стоны... «Господи, Эдвард...» — молвит аристократ, уже в который раз сжимая длинные волосы своего помощника. «Да, Капитан...» — выдыхает Черная борода, наклоняясь, накрывая лицо любовника своими неряшливыми волосами, а после неуклюже ища его щеку сквозь вьющееся пряди горячими губами, обжигая подбородок, уголок губ... но Стид, кажется, вовсе не возражал. «Ты действительно любишь меня?» «Ещё как,» — выдыхает Эдвард. В свете нежном, такой же нежной, подтаявшей, почти издохшей свечи, их хрупкая любовь нашла свое утешение в собственных объятиях, объятиях друг друга, где-то возле груди, до невозможности близко к сердцу. Капитан «Мести» испускает томный стон, когда его податливое тело встречает последний, настойчивый толчок в себя и слегка жмурится. С рычанием, Эдвард положил ладонь на живот Боннета, в которого так нелепо влюбился, и чуть отодвинулся назад, рукой помогая себе наконец вытащить член и позволяя себе густой излиться на бледный, мягкий живот любовника, который только поднялся за усталым вдохом.