Выжить в зомби-мире

Ген все еще не может смириться со своим внешним видом, даже если другие уже приняли его. Порой ему по-прежнему хочется разбить все отражающие поверхности, закрыться в собственной комнате и никогда никому не показываться на глаза. Почему люди до сих пор с ним, почему продолжают обращаться к нему, когда он чертов монстр? Что если однажды он вновь сорвется, что если снова захочет вкусить человеческое мясо, если его сон станет правдой? «Нет, нет, нет», – он бьет себя по щекам, словно в попытке избавиться от остатков ночного наваждения, и плещет в лицо холодную воду: «Все будет в порядке. Сенку не мог ошибиться». «Но если он ошибся? Ты ведь знаешь, удача никогда не была на его стороне», – и снова этот скрипучий голос, ставящий под сомнения все его положительные мысли о счастливом будущем, где его избавят от остатков вируса и этой уродливой дыры на лице. Каждый раз, когда он думает, что сможет жить нормально, его подсознание пытается убедить его в обратном, и порой оно оказывается сильнее. Игнорируя эти гадкие, отравляющие его настроение слова, Ген выходит из комнаты, но застывает на пороге, как только распахивает дверь. Коридор украшен воздушными шарами, люди носятся туда-сюда с маленькими коробочками с бантами в руках и заключают друг друга в объятья. – Наконец-то ты проснулся, соня. Пошли, Франсуа нужна помощь. – К-кохаку, подожди! – но вопреки его уговорам блондинка цепляется за тонкое запястье, ведя юношу на кухню. Здесь тоже царит сплошная суета, из-за которой у Гена уже кружится голова, – что вообще происходит? – Сегодня День святого Валентина, ты забыл? – Нет, но к чему такая возня? – как только эти слова слетают с его губ, голубые глаза девушки прищуриваются, словно Асагири сказал какую-то ерунду. – Не глупи. Мы решили устроить небольшой праздник, чтобы поднять всем настроение. Сам понимаешь, в такое время особо не до развлечений, но… – Но надо позволить людям хоть немного отдохнуть от всего этого кошмара, – заканчивает за нее Асагири, осознавая, что Кохаку права. Они только и делают, что отправляются в разрушенный наполненный зомби город, чтобы добыть продукты и различную технику, все это ужасно утомляет и подрывает ментальное состояние, особенно когда эти вылазки в прямом смысле – игра со смертью. Никогда не знаешь, вернешься ли ты назад. Поэтому такие события, как празднование Дня святого Валентина могут напомнить остальным о том, ради чего они все это делают, ради чего трудятся каждый день, ради чего они цепляются за жизнь, – хорошо, с чем нужно помочь? Франсуа тут же дает ему в руки кондитерский мешочек, указывая на шоколадный торт, а также несколько кексов. – Всего лишь украсить их. – Но я ведь не художник. – Это и неважно, – неудачную попытку юноши соскользнуть с этой работы прерывает звонкий и радостный голос, – просто рисуй то, что придет в голову, главное, что ты делаешь это от души. – О, малышка Суйка, и ты здесь, – девшучка с довольной улыбкой наносит разноцветный крем (который каким-то образом оказался и на ее щеках) на кексы, пытаясь сделать из него кошачьи мордашки. Асагири слегка взъерошивает ее волосы, присаживаясь рядом, – хорошо справляешься. – Спасибо! Давай, попробуй и ты, это весело. Смотри, даже Кохаку и Хром присоединились, – и правда, эта парочка тоже присоединилась к процессу, пока Юдзуриха и Тайджу помогают Франсуа с тестом. Ген слегка надавливает на кондитерский мешочек с бледно-розовым кремом внутри и осторожно выводит надпись на торте под пристальным взором заинтересованной Суйки. Заварная масса превращается в надпись Happy Valentine's Day и небольшие цветы вокруг. – Жалко будет есть такой торт. – Не волнуйся, Суйка, я испеку столько тортов, сколько пожелаешь, – подает голос Франсуа, любуясь результатами чужих трудов. – Но мы ведь ограничены в продуктах, разве нет? – сердце Франсуа будто бы сжимается от этих слов. Вместо того, чтобы радоваться и наслаждаться детством, девочка мыслит, как настоящая взрослая. Разве это правильно? – Оставь эти заботы на нас, старших. Но если ты переживаешь, когда все наладится, я открою собственную пекарню, и ты будешь моей самой любимой и желанной гостьей. Радости малышки нет предела, и она кидается в объятья Франсуа, после чего подставляет мизинец, чтобы скрепить это обещание. – А где Сенку? – Асагири заканчивает с очередным кексом, любуясь собственными трудами. На самом деле украшать выпечку оказалось довольно увлекательно. Обычно Ишигами (если они спят раздельно в своих комнатах) просыпается раньше и первым начинает всю суету, вот только юноша так и не показался. Неужели он ушел в город за продуктами или новым оборудованием? Но он никогда не покидает ферму, ничего не сказав. – В своей комнате. Сказал, чтобы его никто не трогал, пообещал выйти позже. Не знаю, чем таким важным он там занят, – Кохаку пожимает плечами, а Ген понимает, что и ему пока лучше не беспокоить ученого. Если он запирается в комнате, значит либо делает что-то очень важное, что требует большой концентрации, либо хочет побыть один, чтобы справиться со своими тревогами и мыслями. В такие моменты Асагири его не трогает, все равно это бесполезно, Сенку не вымолвит ни слова и лишь замкнется в себе, а потом будет извиняться за свою отстраненность. Менталисту в такие моменты (пусть и редкие) ужасно неловко, ведь он сам врывается в чужое пространство пусть и с благими намерениями. – Ген, вот ты где. Я сделал все, как ты просил, можешь не волноваться, – под удивленные взгляды других Цукаса подходит к юноше, говоря уже чуть тише, – вроде бы все работает, поэтому никаких проблем возникнуть не должно. – Отлично. В обмен на это могу предсказать твою судьбу по линиям на ладони. Но вот были бы у меня карты. Шишио лишь усмехается и будто бы хочет что-то сказать, но Кохаку шикает на него и тот, будто бы что-то вспомнив, покидает кухню. Ген же совсем не замечает эту спешку, вновь погруженный в собственные мысли и не может сдержать радостную полуулыбку. – О чем вы говорили с Цукасой? Что там должно работать? – а вот и любопытный Хром, которого хлебом не корми, дай выведать всю информацию, даже если она не касается его. Но менталист не злится, ведь на его месте скорее всего повел бы себя также. – Так, небольшой сюрприз. – Оооо, понимаю. Для Сенку, да? У него кстати т… – но договорить ему не дает вовремя пришедшая на кухню Рури, которая кладет ладонь на его плечо и без слов заставляет его замолчать. Уши юноши непроизвольно краснеют, а сам он будто бы мгновенно забывает весь алфавит, который учил с пеленок. А как тут еще реагировать, когда рядом твой объект воздыханий (который еще сам это не знает, но все еще впереди, ведь 14 февраля прекрасный день для признания), – то есть…у него тааааак много дел, поэтому из комнаты он выйдет еще явно не скоро. – Меня небось обсуждаете? – раздается усталый голос, обладатель которого будто бы не спал сутки, а то и двое, да и выглядит он соответствующе: одежда помята, и без того непослушные волосы словно пережили ураган, руки слегка дрожат, а синяки под глазами стали видны четче. – Сенку! Ты вообще спал? Хотя бы час? – перепачканный в тесте Тайджу очень громко и активно читает юноше лекцию на тему важности сна и как его отсутствие негативно скажется на организме юного ученого, но тот будто бы не слышит его, демонстративно зевая. И пока все крутятся вокруг Ишигами, переживая, как бы он не хлопнулся в обморок (при том, что в таком виде предстает он далеко не впервые, но каждый раз все напоминают ему, что он должен заботиться о себе), Ген уже протягивает ему чашку свежего зеленого чая, хлопая по плечу, как бы говоря: «Сам виноват, надо было привести себя в порядок, прежде чем показываться вот так на людях». Сенку что-то беззлобно ворчит и пытается вылезти из удушающего окружения, но держится ближе к Асагири, словно он его щит (и именно так юноша и ведет себя: ласково и незаметно для других удерживает его за талию, сохраняя мягкую полуулыбку на здоровой половине лица, тащит его к столу, а то и правда не дай бог потеряет сознание от всего от этого шума. За спасение от толпы получает тихое: «Спасибо», что теплым шепотом касается его уха, заставляя мурашки пробежать по позвоночнику). Ген замечает разноцветные пятна на подрагивающих пальцах Сенку и хочет расспросить, но чутье подсказывает, что пока не место и не время, к тому же мало ли, вдруг юноша готовил какой-нибудь чертеж, учитывая то, что в ближайшее время они планируют отправиться на разведку в другой город. Авантюра опасная и требует долгой и тщательной подготовки, в чем ученому помогают Рюсуй и Укио, которые сейчас заняты украшением общей комнаты. – Выглядишь ужасно, Сенку. – А ты, как всегда, не отличаешься скромностью, Кохаку, – и снова их взаимные и безобидные подколы, которые, впрочем, для всех служат знаком стабильности в этом нестабильном мире, однако легкий подзатыльник он все-таки получает, – ауч, если я отупею, то повешу свои обязанности на тебя. Так что готовься к переквалификации и бессонным ночам, силачка, – атмосфера становится более разряженной и все словно забывают, что Ишигами сам сейчас выглядит как живой труп и возвращаются к своим делам, в том числе и Асагири, который садится рядом с возлюбленным, продолжая украшать кексы. Вот только хитрый и несколько наглый ученый хватает один из десертов и под возмущенный взгляд Гена уже собирается его укусить, но получает уже второй за утро (и вообще за пару минут) шлепок, только в этот раз по руке. – У вас появилась какая-то тяга избивать меня? – Дождись, когда мы все закончим, дорогой Сенку. Попробуешь, когда соберемся на праздник. – Я бы попробовал кое-что другое, – эту фразу Сенку произносит почти что шепотом, только для одного конкретного человека, и многозначительно смотрит на менталиста, который пытается не выдать свое легкое смущение. – Ты сегодня какой-то дерзкий. – Настроение хорошее, – Асагири лишь закатывает глаза на такую отмазку, но не может не радоваться этим словам. В последние дни юноша был необычайно тих и угрюм, что заставляло чужое сердце сжиматься от переживаний за любимого. В этот период не обошлось без небольшой и глупой ссоры, когда Ген случайно задел стол, из-за чего линейка слегка съехала с чертежа, что для ученого это стало поводом повысить голос. Тогда наш полузомби спокойно слушал его ругань, понимая, что тому просто на просто надо выговориться и выплеснуть весь накопившийся за столько дней и событий негатив. И уже потом Ишигами понял, что вспылил и извинялся, покрывая лицо Гена поцелуями. – Раз у тебя хорошее настроение, то помоги украшать кексы! – щебечет Суйка, всовывая ему в руки кондитерский мешок, когда юноша ставит кружку с наполовину допитым чаем, и убегает из кухни, оставив свои обязанности на растерянного Сенку. Вся эта суета с разукрашиванием десертов и развешиванием бумажных валентинок длится еще несколько часов, прежде чем все наконец собираются за большим столом в общей комнате, а Солнце уже начнет пересекать горизонт, чтобы уступить свой «трон» Луне. На самом деле никто не ожидал, что это займет так много времени, но результат определенно того стоил. В атмосфере не чувствуется и капли напряжения, только праздничный настрой, словно они не живут в условиях сумасшедшего мира, где каждый день – это борьба за выживание, и речь не только о самих зомби (на удивление в эту заброшенную и перестроенную ферму они пока не заходили, хотя вероятность такого исхода совсем не равна нулю, все это прекрасно понимают, рано или поздно монстры ворвутся сюда, и им придется либо отбиваться, либо искать новое жилье. Это одна из причин, по которой они собираются отправиться в другой город, чтобы выяснить обстановку и найти других выживших. Может им даже удастся найти помощь, ведь военные подразделения в первую очередь спасли представителей власти, оставив простых людей справляться с катастрофой своими силами, да и кому есть дело до какого-то клочка земли за пределами Токио?). Радостная ребятня совсем не желает спокойно сидеть на месте и бегает туда-сюда, чуть ли не сбивая Франсуа и Юдзуриху, которые приносят последнее угощение в виде шоколадного торта. Каждый присутствующий обращает внимание на то, как искусно выведена надпись на десерте, и не скупится на комментарии, что вгоняет Гена в краску, поэтому он отворачивается на несколько секунд, пытаясь скрыть свое смущение (которое, конечно же, не ускользает от внимательно Сенку, но тот решает никак это не комментировать). – Все мы знаем, что живем в непростой период, – начинает Рюсуй, и первые слова его речи заставляют некоторых поникнуть и погрузиться в пучину неприятных воспоминаний: о погибших во время вспышки и активного набега зомби родственников, возлюбленных и друзей, о попытках не сойти с ума, не наложить на себя руки, о липком страхе, что не желает отступать ни на секунду, ведь вдруг именно этот миг существования станет последним, – но сейчас все мы здесь. Мы доказали, в первую очередь самим себе, что для нас нет ничего невозможного, что мы всеми силами будем цепляться за жизнь. Я верю, что однажды совместными усилиями мы справимся с этой напастью и вернемся к тем счастливым и относительно беззаботным дням, когда единственными важными проблемами, для некоторых были жилье, работа и отношения, восстановим Токио, а если понадобится, то всю страну, нет, весь мир! – закончив свой пылкий монолог под аплодисменты и тихие всхлипы особо сентиментальных, Нанами осушает свой бокал шампанского, надеясь, что все-таки смог разрядить обстановку. – К тому же! – неожиданно со своего места подскакивает Тайджу, указывая пальцем на Ишигами, который в молчаливом вопросе приподнимает бровь, гадая, что же скажет его университетский друг, – у нас есть вот это супер-пупер умный парень, настоящий гений! Сенку многое для нас сделал, когда мы с Юдзурихой бродили по городу вдвоем и именно благодаря нему мы сидим за одним столом, потому что он сплотил нас. – Благодарить за этот праздничный ужин стоит Франсуа и тех, кто помогал. Я ведь просидел в комнате все утро, – ученый проявляет необычную для него черту характера и пытается отделаться от похвалы. Не то чтобы ему некомфортно быть в центре внимания, скорее он не понимает, за что заслужил такие приятные слова, когда он просто делал то, что считал правильным – выручал близких и тех, кто нуждался в помощи. – Не будь таким скромным, Сенку. Ты и правда сделал многое для нас. И я уверен, каждый из нас рад быть частью твоей команды. Не только потому, что ты выручаешь нас, – Укио протягивает ему тарелку с кусочком торта. – Но и потому что ты хороший друг, – заканчивает за юношу Хром, а Ишигами продолжает чувствовать странное тепло где-то под ребрами, но лишь тихо фыркает, отправляя шоколадный десерт в рот, но каждый понимает, что он благодарен им за эти слова. – Я тоже рад, что вы со мной. – За Сенку! – восклицает Суйка, поднимая вверх стакан яблочного сока, и все поддерживают этот маленький тост. Вечер проходит в веселой и праздничной атмосфере не только с поеданием сладостей, но и со взаимным обменом подарками, кто-то что-то смастерил своими руками (по большей части дети, которые подготовили тематические открытки с теплыми пожеланиями), а кто-то попросил отряд силачей и разведчиков достать определенные вещи в разрушенном городе. К последней категории людей принадлежит Ген, который повесил на Цукасу довольно-таки муторную, в плане поиска, задачу, однако юноша справился с ней, о чем и сказал своему «заказчику» на кухне. – Одевайся теплее и пошли, – шепчет менталист Ишигами, пока другие заняты отвлеченными от зомби-катастрофы темами, благодарностями за подарки или рассказами о своем прошлом. Сенку не задает никаких вопросов, незаметно для всех они проскальзывают каждый в свою комнату, чтобы облачиться в подходящую для морозного февраля одежду. Встречаются они на улице буквально через пару минут, и Асагири тут же хватает ученого за руку, сплетая их пальцы. – Мы же не пойдем в город на ночь глядя, да еще и пешком? – Сенку, дорогой, за кого ты меня принимаешь? Я не собираюсь подвергать тебя опасности, – однажды Ген вызвался отправиться с ребятами в город, аргументируя это тем, что ему жизненно необходимо заскочить в его любимый эзотерический магазин (это удивило остальных, ведь они не полагали, что ему может быть интересно что-то за гранью научного, даже его фокусы – простые уловки, которые легко можно объяснить логически), и обещая не доставлять неприятностей, потому что понимал, что его причина не столь важна. К сожалению, там не осталось того, что он искал, небольшое здание серьезно пострадало во время всеобщей паники, на его месте остались одни развалины, поэтому ни о какой сохранности товаров не могло быть и речи, да и соваться в такое место было крайне опасно. Однако присутствие Асагири в этот день оказалось полезным: как выяснилось, другие зомби на него не реагировали. Никто не знал, влиял ли на этот тот факт, что его кожа стала намного бледнее, вены стали более заметными, а на щеке осталась дыра, иными словами, из-за его внешней схожести с живыми трупами, или на каком-то необъяснимом и интуитивном уровне они распознавали в нем своего. «Пока могу лишь предположить, что возможно, ты источаешь запах, который не улавливает человеческое обоняние и схожий с зомби». «То есть запах мертвечины?». – Так не пойдет. – О чем ты? Ничего не объяснив, Сенку снимает перчатку и натягивает ее на уже покрасневшую руку менталиста и еле сдерживается, чтобы не дать тому щелбан в наказание. – Мало того, что ты без шапки, так еще и без перчаток. Совсем о себе не заботишься. – Не забывай, что я на половину зомби и никакая простуда меня не возьмет. – При этом ты все еще человек. Иногда Асагири забывает эту простую истину. Он все еще человек. Даже если, возможно, источает слабый запах мертвечины, из-за которого зомби принимают его за своего. Даже если его тело покрыто шрамами из-за слезающей ранее кожи, а на щеке «красуется» дыра, из-за чего теперь он не может улыбаться нормально. Даже если он почти не нуждается в еде и сне. Даже если в темноте он становится медленным, потому что не может ориентироваться в пространстве, а его глаза не привыкают к отсутствию света. Он все еще человек. Часть вируса по-прежнему находится в его теле и приносит свои плюсы, но неизвестно, как этот остаток в будущем повлияет на него. Может однажды его жажда попробовать на вкус своих товарищей вновь даст о себе знать? Может со временем его интеллект угаснет, он забудет всех друзей и Сенку? Может он вообще обретет бессмертие и даже если не потеряет рассудок, то похоронит всех своих близких и будет жить до тех пор, пока кто-нибудь не приложит металлическую трубу к его затылку? Еще столько вопросов хранит в себе его существо и неизвестно, когда он сможет найти на них ответы. И ему страшно, страшно что рано или поздно эта зараза в его теле возьмет верх. – И пока ты рядом со мной, дорогой Сенку, я продолжу оставаться человеком. Уголки губ Ишигами трогает легкая улыбка, прежде чем он слегка тянет юношу на себя и кратко целует в замерзший нос. Ген ведет его по протоптанной Цукасой тропинке, не проходит и десяти минут, как они оказываются на покрытой снегом поляне. – Так вот где ты иногда пропадаешь. – Угадал. Но это не самое главное, смотри, – Асагири направляет взгляд ученого рукой, и взору юноши предстает телескоп. Он удивленно хлопает ресницами, прежде чем подойти к устройству, а затем смотрит на Гена, не зная, с какого вопроса начать. – Я подумал, что это будет неплохой подарок для этого дня. Пришлось просить Цукасу о помощи, сам бы я его не дотащил, да и найти его оказалось сложно, но я надеюсь тебе понравится. Менталист явно нервничает, гадая, попал ли он в точку или нет, а Сенку пока ничего и не говорит, рассматривая телескоп, проверяя как он настроен, прежде чем наклониться к окуляру и взглянуть в него. Секунды в тишине кажется Гену целой бесконечностью, он готов в обморок хлопнуться из-за отсутствия обратной связи, но не прерывает ученого, который так внимательно рассматривает звездное небо. И только когда он отрывается, Асагири замечает в его глазах неподдельный блеск радости, сейчас он словно ребенок, которому подарили то, о чем он так долго упрашивал родителей, или ученый, открывший новую планету. – Честно говоря, я давно думал о покупке телескопа, уже собирался просить отца дать мне денег, но постоянно откладывал, в общежитии его особо некуда было ставить. А потом этот апокалипсис, как-то стало уже не до этого. Спасибо. Плечи Гена слегка опускаются, будто с них наконец-то сняли тяжелый груз. Он ничего не говорит и поднимает голову, любуясь россыпью звезд. Теперь они каждый день могут наслаждаться ярким небесным полотном, которое не блекнет на фоне огней большого города. – Раз мы оказались в эпицентре зомби-апокалипсиса, то может и на других планетах и спутниках все-таки есть жизнь. Просто представь, что где-то там на Луне есть мыслящий организм, которому в качестве подпитки нужны наши знания. – Ну да, и считая, что мы достигли предела в науке, они превратят все в человечество в камень в качестве подарка, – нотки сарказма так и сквозят в голосе Ишигами, но в тоже время он не пытается опровергнуть фантазии юноши, – но мы обязательно создадим противоядие от вируса. Я костьми лягу, но верну жизнь в прежнее русло. – В конце концов, ты спас меня. И я буду поддерживать тебя на протяжении всего пути. Ой, смотри, звезда падает! Сенку тоже смотрит на небо и замечает остаточный хвост, но больший трепет в его сердце вызывает сам Асагири, который с восторгом указывает пальцем в космическое пространство, а в его темных глазах отражаются те самые недосягаемые для них звезды. И в Сенку это вселяет приятное тепло и понимание, что он готов бороться в первую очередь ради Гена, что стал его маленькой и яркой звездой. – Но ты же знаешь, что на самом деле это не звезды... – А сгорающий в атмосфере космический мусор. Сенку, ты убийца романтики, ты знаешь это? – Тогда уж если тебе так хочется романтики, лучше называть это не мусором, а хотя бы частицами межпланетной пыли, – ученый замолкает, бросает еще один взгляд на телескоп, прежде чем сделать пару шагов навстречу Асагири. Менталист замечает, что юноша будто бы нервничает, и пристально смотрит на него, гадая, что же его взволновало, – знаешь, по сравнению с твоим подарком, мой может показаться мелочью. Ишигами роется в кармане и протягивает Гену картонный предмет размером с ладонь с различными символами, которые Асагири очень хорошо знакомы: астрологические знаки, мечи, пентакли, жезлы и кубки, изображение на обложке – карта влюбленных, вот только сами персонажи на ней подозрительно похожи на него и Сенку. Осторожно открыв коробочку, он достает несколько карт и рассматривает их, в то время как здоровый уголок его губ медленно приподнимается в улыбке. Карты таро с изображением всех их друзей явно были выполнены наспех, это видно невооруженным глазом по несколько неаккуратным линиям и небольшим кляксам. – Так вот почему твои пальцы были испачканы в краске. – Я совсем не художник, поэтому не обращай внимания, если они выглядят ужасно. Когда ты так и не смог попасть в эзотерический, то оказался слишком расстроенным, к тому же ты очень много читал про эти карты, поэтому я подумал, что такой подарок будет…неплохим? Но тебе не обязательно пользоваться ими, можешь просто оставить где-нибудь и… Но его самоуничижительный словесный поток прерывают холодные губы, что накрывают его собственные. Он понимает, что пора бы заткнуться и, закатив глаза, тянет Асагири на себя за шарф, пытаясь без слов вложить в этот поцелуй все то, что он чувствует, и это не только любовь, но и благодарность за то, что Ген еще здесь, на этой поляне, в этом безумном мире и в его жизни. – Даже если они сделаны с какими-то неточностями, я все-равно буду дорожить ими и беречь. Потому что их сделал ты. Спасибо. И он дарит ученому еще один поцелуй, более пылкий, прижимая его к себе настолько крепко и близко, насколько это вообще возможно. – Я рад, что ты у меня есть, любимый Сенку. Когда оба уже начинают стучать зубами от холода, то понимают, что пришло время возвращаться и согреваться чаем и праздничными кексами (если их еще не съели), а потом и обмениваться физическим теплом, наслаждаясь спокойным вечером. Вот только эта беззаботность не будет длиться долго.