Выжить в зомби-мире

День не задался, как только Сенку открыл глаза. Неудачное столкновение со столом, упавшие книги, выбитые пробки. Хотя это все мелочи. Заканчиваются лекарства, нужно создавать новые, и для Ишигами это не составит труда, вот только не хватает некоторых ингредиентов, чтобы их достать, нужна вылазка в город. Значит надо вновь распределять всех на команды, снабжать оружием, придумывать план. На кухонном столе появляется уже третья чашка допитого кофе. Пальцы прижимаются к вискам, чтобы хоть как-то снизить головную боль. Жизнь превратилась в день сурка: каждый день он только думает и планирует. Это утомляет. На плече неожиданно ощущается небольшой вес, но даже от этого прикосновения Ишигами слегка вздрагивает и оборачивается. – Когда ты начнешь высыпаться, дорогой Сенку? – Когда весь этот кошмар закончится, – Асагири мягко улыбается, хотя в этом жесте читается нотка жалости. В попытках защитить всех Ишигами сильно жертвует своим здоровьем. И физическим, и ментальным. Ген забирает из чужих рук кофе и вместо него протягивает чашку с зеленым чаем. – Спасибо, – голос Сенку смягчается, когда ладонь Асагири перемещается на его запястье, – проверяешь мой пульс? – Может быть, – тихий смешок, затем уверенное, – мы справимся. Все вместе. Ишигами не отвечает, медленно делая глоток чая и наслаждаясь его вкусом. Ген не давит, ведь понимает, что прячется за этим молчанием. В кухню влетает Кохаку с Суйкой на плечах и расправленными в разные стороны руками. Девчушка звонко смеется, и хоть сейчас этот звук раздражает Сенку, он старается не подавать виду. – Малышка Суйка приобрела свой личный самолет, да? Может поделишься? – Кохаку лишь закатывает глаза на шутку Гена, снимая девочку с плеч. – Сегодня нужна моя помощь? Суйка просила поиграть с ней и другими детьми в прятки. – Все в порядке, можешь идти. Суйка хлопает в ладоши, чуть ли не прыгая от радости, а затем хватает девушку за руку и тащит за собой, не дав последней сказать хоть слово. Сенку лишь устало потирает переносицу, когда с его губ слетает «Наконец–то». – Может и мы с тобой куда-нибудь сходим, м? – О, да, забронируем столик в ресторане, потом погуляем по парку, покормим уток, купим мороженое и пойдем в кинотеатр, – чашка чая неожиданно пропадает из рук ученого, а его самого затыкают губы Гена. Он понимает, что перегнул. – Я не злюсь. Просто позволь мне помочь и не сопротивляйся. А теперь пошли. – Постой, – Асагири слегка склоняет голову, гадая, что ученый так тщательно ищет в сумке. А затем брови слегка приподнимаются, – это все, что я мог сделать из найденных материалов. – А как его крепить? – Ген принимает из рук Сенку силиконовый протез и осматривает его. – Нужно тонким слоем намазать на края медицинский клей. Вот так, – Ишигами аккуратно показывает, как это нужно делать, и вкладывает в ладонь Гена небольшой тюбик, – держаться он будет примерно десять часов. – То есть я смогу его снимать? – у Асагири смешанные чувства. С одной стороны, он постепенно привык к своему внешнему виду (особенно потому, что он не отталкивает ученого), с другой стороны, он знает, что некоторые до сих пор не могут смотреть на него без отвращения. Принять протез – для него значит сдаться и предать самого себя. Отказаться от протеза – предать Сенку. – Верно. Ты сможешь надевать его в любое время и снимать на ночь. Но учти, что медицинского клея не так много. Наденешь его? – Сенку видит сомнения менталиста, но терпеливо ждет. Руки Асагири слегка подрагивают, когда он прикладывает протез к лицу и прижимает, закрепляя. Но почему-то он не может поднять взгляд и посмотреть на Ишигами, особенно когда тот берет его ладони в свои и переплетает пальцы. – Тебе не обязательно носить его, если ты не хочешь, я не обижусь. Мне главное, чтобы тебе было комфортно. – Нет, все хорошо. Просто надо привыкнуть. Ну...как я выгляжу? – голос менталиста звучит неуверенно, но все сомнения развеиваются от ощущения тепла на губах. – Ты же знаешь, что я принимаю тебя любым. Теперь пошли, поможешь мне составить список вещей, которые нам нужны. В лесу как всегда спокойно. Даже слишком. Лишь изредка можно услышать щебетание птиц и жужжание насекомых. Для Кохаку это хороший знак – раньше ей казалось, что природа оказалась в вакууме, но сейчас она начала восстанавливаться. Значит у человечества тоже есть шанс. – Девять, десять! Я иду искать! После этих слов слева от нее раздается хруст ветки и тихое «Ой». Она тут же следует на звук и видит перед собой нахмурившегося мальчика. С досадой пиная траву под ногами, он идет к дереву, где несколько секунд назад стояла сама Кохаку. – Нечестно! – Кто же виноват, что ты так плохо прячешься? – мальчишка хмурится сильнее, обиженно скрещивая руки на груди. Найти других детей ей также не составляет труда: кто-то прячется за деревьями, в кустах, а некоторые передвигаются с одного места на другое, но не могут делать это тихо. И спустя 15 минут после начала игры шесть дошколят скучиваются у дерева, расстроенные тем, что не смогли спрятаться от зоркой и ловкой Кохаку. Нет только одной девочки. Суйка сидит в своем укрытии и тихо хихикает. Она не ушла далеко, как и просила Кохаку, чтобы никто не заблудился, а прячется среди листвы на дереве. Отсюда ей открывается хороший вид, и на ферму в том числе. Девчушка уверена, что Кохаку ее не найдет, если только не догадается посмотреть наверх. Внимание Суйки привлекает странная фигура. Кто-то напоминающий человека идет по лесным зарослям, идет слишком медленно и прихрамывает. Неужели...зомби все-таки выбрались из города? – Кохаку, Кохаку! – девочка спрыгивает с дерева и со всех ног несется к девушке, едва не сбив ее, и показывает рукой в чащу, – там...кто-то идет. Но я не пойму, человек это или...зомби. Радостное настроение блондинки резко сменяется на настороженность и тревогу. – Суйка, бери остальных и возвращайтесь. Предупреди Сенку. – А ты? – А я пойду разберусь. Не переживай за меня, – она хлопает по кобуре на бедре, и Суйка немного успокаивается. Бросив на прощание «Будь осторожна», она убегает вместе с остальными детьми. Кохаку не паникует, но слабая нотка страха все равно дает о себе знать. Зомби никогда не покидали пределы города, и тем более никогда не передвигались в одиночку. Если только они не эволюционировали. Медленно, стараясь не шуметь, девушка идет туда, куда указала ей Суйка. Она осторожно отодвигает мешающие обзору ветки, среди деревьев и правда хромает мужчина лет 30, одежда грязная, местами порванная, голова опущена. К тому же ее смущает то, что с его ноги течет кровь, оставляя за собой красный след на траве. Укус? – Стоять, – Кохаку выходит из укрытия и направляет дуло пистолета в сторону незнакомца. Тот вздрагивает и поднимает руки. –Стой, стой, не стреляй. – Я сказала, стоять, – мужчина тяжело дышит, заросшее щетиной лицо бледное словно полотно. Кохаку бросает взгляд на кровавое пятно на его одежде, – это укус? – Н–нет, я...напоролся на кабана, – девушка бросает на мужчину скептичный взгляд, – я бы снял штаны, но боюсь... – Снимай, – она замечает, как незнакомец вздрагивает от ее холодного приказного тона, но разве у нее есть выбор? Если это укус зомби, ей придется избавиться от незваного гостя. Мужчина все-таки снимает штаны: бедро разодрано, рванная, с неровными краями рана. И правда похоже на травму от кабана, но все же она не теряет бдительность, – одевайся и пойдем за мной. – Боюсь...я больше не сделаю ни шагу, – мужчина едва не падает на землю, но Кохаку успевает подхватить его и заставляет опереться на ее плечи. – Ладно, приятель, наступай на здоровую ногу и идем. Тем временем на ферме спокойная обстановка. Кто-то занят бытовыми делами, убирается, готовит еду, другие занимаются своими хобби, которые возможны в данной обстановке, или болтают в общей комнате. Казалось, что люди начинают привыкать к такой жизни. И только Сенку нервно стучит кончиками пальцев по столу. Напоминающий барабанную дробь звук все больше раздражает Гена, до такой степени, что бровь начинает дергаться, поэтому он кладет ладонь на руку ученого, прекращая мучение его ушей. – В чем дело? – Не знаю. Я не склонен к беспричинной тревоге, но какое-то гадкое ощущение. Будто случится что-то плохое. Ген прикусывает язык, чтобы не упрекнуть Ишигами в том, что в его состоянии виноваты несколько кружек кофе. – Ты просто устал, вот и все. Сам посуди, ты много думаешь, планируешь, создаешь. Даже ночью вместо того, чтобы нормально спать, – его руки ложатся на напряженные плечи и слегка сжимают их, делая массаж. Сенку морщится, застоявшиеся мышцы, ощутив напряжение, начинают болеть от этих действий. – Может ты и прав. – Конечно я прав. Но если вдруг у тебя развилось генерализованное тревожное расстройство, могу провести сеанс психотерапии, – Ген ерошит светлые волосы и целует Ишигами в макушку. Но идиллию прерывает ворвавшаяся в комнату ученого Суйка. – В чем дело? – Асагири садится на корточки. Ему не нравится встревоженный взгляд девочки. – Там в лесу мужчина. Он странно хромает. Кохаку сказала рассказать тебе. – Ген, последи за всеми. Я схожу за Цукасой. Суйка, отведешь нас? Девчушка кивает и сама бежит за Шишио. Асагири пока ничего никому не говорит, лишь наблюдает, как бы вдруг никто не начал паниковать, только вот вернувшиеся из леса дети уже успели разболтать своим родителям все о незнакомце. Непринужденные разговоры в общей комнате резко сменяются на обсуждение мужчины. «Вдруг он укушен? Ему точно можно будет доверять? Зомби научились притворяться?» – Друзья, друзья, – Асагири хлопает в ладоши, привлекая внимание, – не стоит паниковать раньше времени. Сенку уже отправился на помощь Кохаку и вместе они во всем разберутся. К тому же дети могли слегка преувеличить, может быть, тот человек нуждается в помощи. Как насчет того, чтобы сыграть в мафию? Атмосфера немного разряжается, если бы не мужчина, сидячий у книжного шкафа. – Ну да, ну да. А если он как некоторые просто скрывает свой укус, а? Нам теперь бояться за свои жизни и ждать, когда тот тоже слетит с катушек? Все понимают, в чью сторону это был упрек. Ген тоже это понимает. Его полуулыбка слегка меркнет, а рука тянется к протезу. – Рюта, закрой свой рот! С Геном сейчас все хорошо и с того раза до сих пор не было ситуации, когда бы он снова стал зомби. К тому же у Сенку есть лекарство. – Хах, какова вероятность, что это лекарство снова сработает? И какова вероятность, что этот, – мужчина тычет пальцем в сторону Асагири, – не озвереет опять? Еще и протез этот напялил, будто это его как-то спасет. Женщина рядом с Рютой отвешивает ему подзатыльник. В этот момент в комнату входят Юдзуриха и Тайдзю и мгновенно пытаются остановить назревающую драку. Оки уводит под вопли мужчины выводит его из комнаты, а Огава поворачивается к Гену. – Что здесь произошло? – Ничего серьезного. Просто кто-то еще не привык жить в этом кошмаре. Можно понять. Побудь с остальными. У тебя лучше получится всех успокоить, – не дожидаясь ответа, юноша как можно быстрее уходит. И пока на ферме накаляется обстановка, Сенку и Цукаса в сопровождении Суйки помогают Кохаку дотащить мужчину. Стараясь попасться на глаза как можно меньшему числу людей, его доводят до импровизированного медицинского кабинета и укладывают на кровать. Ошеломленный Харуто отрывается от учебника. Даже в такое время он продолжает учиться самостоятельно, ведь из-за вируса так и не смог окончить медицинский университет. – Это подопытный кролик для практики? – Типа того, – фырчит перепачканная в крови Кохаку. – Сможешь зашить его? – Думаю да. Хотя рана выглядит серьезной. Это кабан? – Сенку кивает, в его взгляде читается молчаливое «Как ты узнал?», – мой отец был охотником и однажды получил такую же рану. В данной ситуации радует одно, артерия не задета, так что жить будет. Теперь попрошу всех удалиться. Все послушно уходят из кабинета, давая юному студенту–самоучке спасти чужую жизнь. За все время пребывания здесь он лечил лишь простуды и отравления, и сегодня – это его первое серьезное дело. Он волнуется, и Сенку это знает, так как успел заметить дрожащие пальцы Харуто. Но он в него верит. – Сенку, вот ты где. – Что случилось, Юдзуриха? – Я думаю тебе стоит навестить Гена. – С ним что–то случилось? – Ишигами мгновенно напрягается. Что могло произойти за то время, что его не было? – Физически все нормально. Просто...Рюта устроил скандал, когда вы ушли, и видимо сказал Гену что-то обидное. Асагири в саду за домом, наблюдает за бегающим по земле ежиком. Удивительно, что тот так и не сбежал в лес и до сих пор живет с ними. – Ты не замерз? – не дожидаясь ответа, Сенку накрывает плечи юноши легким пледом и садится рядом. Между ними висит гнетущая тишина. Ишигами порой тяжело подбирать слова для утешения, да и он не знает, насколько это уместно сейчас. – Я надеялся, что все уже привыкли ко мне, – голос Гена звучит непривычно приглушенно. В горле Сенку словно образуется ком, который он не может проглотить. Молча юноша придвигается ближе к Асагири и слегка давит на его голову, кладя ее на свое плечо. – Мне жаль, что это произошло. – О чем ты жалеешь, дорогой Сенку? О том, что Рюта такой, какой есть, или о том, что я монстр? – Запомни раз и навсегда – ты не монстр, – Ишигами перебирает пряди юноши, вздыхая. На самом деле он не любит такие разговоры. Для него Ген – самый дорогой человек, несмотря на то, что сейчас его тело выглядит иначе из–за вируса, – мне жаль, что ты до сих пор сталкиваешься с таким отношением к себе, жаль, что не все люди видят в тебе то, что вижу я. Но слова Рюты – пустой звук. Он злится, боится, и срывается на тебе. Но это не значит, что ты плохой. – Сенку прав! – раздается сзади них голос Суйки, которая вскоре появляется перед ними. Следом за ней – Кохаку, Юдзуриха, Тайдзю и Рюсуй. Они садятся рядом в небольшой круг, а девочка подходит ближе к Гену, беря его руки в свои маленькие ладошки. – Просто Рюта и другие не знают тебя так, как знаем мы. Ты добрый, хороший, всегда всем помогаешь. И знай, что мы тебя любим! И рядом с нами ты можешь не скрываться. Ген смотрит на своих друзей, видя в их глазах только поддержку. Никакого осуждения или гнева. Он тянется к протезу, снимая его, и наконец улыбается. – Спасибо вам. Тишина наконец–то становится спокойной, когда они наблюдают за медленно темнеющим небом и появляющимися звездами. – Красиво, – голос Хотару заставляет всех вздрогнуть, – хах, простите, что напугал. Я закончил. – И как он? – Кохаку встает с земли, отряхивая штаны. – Пока без сознания, но ничего критичного, жить будет, надо лишь дать ему отоспаться. – Хорошо. Я поговорю с ним, как только он очнется. А сейчас пойдемте внутрь. Уже холодает, да и пора ужинать, – пебята уходят вперед, а Сенку задерживается на несколько секунд, чтобы помочь Гену подняться и кратко поцеловать его в поврежденную вирусом щеку, – люблю, когда ты улыбаешься.