Somebody that i used to know

Сонхун отлично помнит тот день, когда его сердце разбилось в первый раз. Им по 15, и они смотрят "Игру престолов" в доме Джея, хрумкая сухариками и запивая все это газировкой. Последний день перед каникулами, учителя отпустили пораньше, и наконец-таки не нужно делать домашку на завтра. Хун проводит время со своим любимым хёном — что еще можно пожелать? - Не рановато ли вам такие сериалы смотреть? - интересуется госпожа Пак, заглядывая в комнату. Она и отец Джея только что вернулись из магазина — регулярная закупка перед Рождеством. И как на зло, конечно же на экране именно в этот момент транслировали постельную сцену. - Все нормально, ма, вообще-то этот сериал про власть и драконов, - отвечает Чонсон, не отрывая взгляда от экрана. Старшего, кажется, ничем не смутить. А вот Сонхун сконфужен. - "Игра престолов" что ли? - отец тоже заглядывает, чтобы удостовериться в своей правоте. - Люблю этот сериал, пускай смотрят. Жалко правда, что и туда гомиков запихнули. Ну американцы без этого никак не могут. - Джебом, не выражайся перед детьми, - делает замечание госпожа Пак. - Да эти дети выражений знают больше, чем я! Им уже не по 5 лет, Джиху, смирись. - И переключает свое внимание вновь на подростков, - Мальчики, смотрите и запоминайте, как не надо. Вы должны вырасти настоящими мужиками, а не педиками. - Не волнуйся, па, - смеется Чонсон. - Нам это не грозит. "Что ж, Джей-хён, отвечай за себя", - проносится в голове у Сонхуна. Его, кажется, эта участь настигла. 4 месяца назад Хун осознал, что испытывает симпатию к парням. Но не ко всем представителям мужского пола, а к одному конкретному. И этим кем-то оказался никто иной, как Пак Чонсон, сидящий рядом с ним на диване и ни о чем не подозревающий. И от его слов, лишь подтверждающих мысли Хуна о том, что Джей — стопроцентный гетеросексуал, сердце Хуна с хрустом проваливается куда-то вниз, покидая грудную клетку. Он больше не следит за тем, что происходит на экране — слишком погружен в свои мысли. Сонхун дурак, если рассчитывал на что-то. Он понимал, что Чонсону нравятся девушки, но какая-то крошечная часть его души все же надеялась на то, что хёну может понравиться и он. Но лучший друг своей шутливо брошенной фразой этой надежды его лишил. Хун свои выводы о симпатии к Джею сделал не случайно.Только заподозрив неладное, он решил поэкспериментировать и предложил встречаться симпатичной девушке. Черён была популярной, милой, стройной, у нее были красивые длинные волосы до пояса и кошачьи глаза. В какой-то мере она нравилась Сонхуну, но поцеловав ее, он не почувствовал ровным счетом ничего. А одна мысль о поцелуе с Джеем, даже о самом скупом чмоке в щеку заставляла поджилки трястись, а ладони покрываться холодным потом. Разве так должно быть? Что ж, эта ситуация с несчастной "Игрой престолов" только убедила Сонхуна в том, что он должен молчать. Ни в коем случае не признаваться в своих чувствах - его загнобят, окрестят грязным, вынудив нести клеймо позора до выпуска, а может и дольше. Мысль о том, что Чонсон его возненавидит, разбивала сердце. Сонхун, сжав зубы, пообещал себе не плакать, но в груди нестерпимо болело. Он поклялся, что приложит все усилия, чтобы разлюбить Джея, чтобы стать нормальным. Почему он не может быть как все: любить девушек, заглядываться на их красивые фигуры, на длинные ноги и узкую талию? Так жить было бы гораздо проще. Но как Сонхун ни пытался, полюбить девушек (в нужном ключе) так и не смог. И спустя три года его сердце было разбито вновь. И даже виновник был прежним. За это время его чувства к Чонсону изменились. Он не перестал любить хёна, нет, просто влюбленность переросла в любовь — что-то более глубокое и размеренное. Со своими чувствами Хун смирился: понял, что от них никуда не денешься. Пока он видит Чонсона, его улыбку, слышит его голос и смеется над шутками, ему не под силу старшего из сердца искоренить. Тот как живучее растение — пустил корни глубоко, и даже если вырвать побеги, то внутри корни останутся, вырастая снова и снова. Поэтому Сонхуну ничего не оставалось, кроме как признать свою полную и безоговорочную капитуляцию перед хёном. Любить его было больно. Любить его было прекрасно. Сонхун мечтал о том дне, когда проснется и не почувствует обременяющих чувств, ощутит себя свободным, а также он боялся этого дня больше всего на свете. Ему казалось, у него нет ни шанса разлюбить лучшего друга, пока тот остается таким. Таким веселым, преданным, смешным, очаровательным, остроумным, вдумчивым. Чонсон был звездой, его знали и любили многие, на него хотели равняться. Девчонки бегали за ним штабелями, но он не разменивался на кого попало. Джей уже почти год встречался с Мией, и Сонхун ее втайне ненавидел. Но понимал — просто ревнует, завидует, потому что больше всего на свете хочет оказаться на ее месте. Девушка была объективно хорошей и соответствовала Джею. Они были прекрасной парой, и от этого становилось только паршивее. Какой-то частью своего сознания Хун понимал — он Джею не ровня. Его-то все и знают только потому, что они с Чонсоном лучшие друзья. Сонхун был симпатичным, спору нет, но также тихим и стеснительным, не любил большие шумные компании, предпочитая спокойный вечер за просмотром кино дома или прогулку в парке. Он обожал животных и много читал о медицине, усердно учился, зная, что за глаза его называют ботаником, даже лучший друг иногда посмеивался над ним. Но Хуну нравилось учиться, химия и биология давались легко, и вопреки желанию родителей он настроен был поступить на ветеринара, а не на юриста. - У Мии в пятницу день рождения, хочу организовать ей вечеринку-сюрприз, - делится Чонсон перед вторым уроком. - Поможешь? Сердце Сонхуна пропускает удар. Для него не новость что Джей — заботливый и любящий парень. Просто очередное напоминание, тычок носом в грязь. - Да. Конечно, помогу, - и как хёну можно отказать? Особенно когда он улыбается с такой благодарностью. - Спасибо, Хун. Ты - настоящий друг. Разумеется, это так. И как самый верный друг Сонхун встает в субботу пораньше, чтобы отправиться в гости к Джею и украсить дом к 18-летию его девушки. Мия обожала Америку 80-х, поэтому вечеринка планировалась в соответствующем стиле. Джей все продумал: костюмы, плейлист, заказал еду, и теперь им с Хуном осталось лишь украсить дом. Родители Чонсона по его настоятельной просьбе уехали за город — семья у них была состоятельная, и потребности в деньгах Пак никогда не испытывал, поэтому мог позволить погулять на широкую ногу. Начав вовремя, они так же закончили — до начала праздника оставалось больше получаса. Джей в десятый раз проверил, все ли готово, достаточно ли алкоголя и закусок, и чем радостнее он становился, тем более хмурым был Сонхун. - Если тебе больше не нужна помощь, я, наверное, пойду, - предупредил он друга, топчась в коридоре. - В смысле, пойду? А как же вечеринка? - Я поздравил Мию вчера. Да и меня никто не приглашал, - у Хуна с девушкой Чонсона были прохладные отношения. Они не враждовали, но и друзьями не были. - Я тебя приглашаю. Ты - мой лучший друг, конечно же, ты должен был здесь! А кто меня выручит в случае чего? - Ты же знаешь, я не фанат шумных сборищ. - Ну Сонхун, ну пожалуйста! - начинает канючить Джей, протягивая к младшему свои загребущие руки и тем самым вызывая улыбку. Иногда Хуну кажется, что именно он — тот, кто взрослее и рассудительнее. - Ладно, ладно, останусь, - соглашается, потому что противостоять Джею выше его сил. - Спасибо! Они уничтожают несколько закусок — за весь день не было возможности перекусить. - Как ты думаешь, Мии понравится? - Конечно. Ты все отлично организовал. Сонхуну бы понравилось, если бы ради него хён сделал бы что-то подобное. Он бы почувствовал себя самым счастливым, самым ценным на свете. Но ему предначертано довольствоваться ролью лучшего друга. Что ж, это не самый худший вариант. Он благодарен за то, что Джей есть в его жизни. Вечеринка проходит на ура. Именниница и гости в восторге, стол ломится от угощений, алкоголь течет рекой. Все в стиле Джея — тот был щедрым и никогда не скупился. А для близких ему ничего не жалко. Но чем больше людей набивается в коттедж семейства Пак, тем дискомфортнее чувствует себя Сонхун: хочется спрятаться, а лучше вообще сбежать. Он решает отсидеться в комнате Чонсона часок а потом свалить, чтобы не обижать лучшего друга. Но Джей перехватывает его на лестнице по пути на второй этаж: - Пойдем, поиграем с нами! Правда или действие! Нет, нет, только не это. - Я — пас, - заявляет Сонхун. Пить совсем не хочется. - У меня голова болит. - Тогда хотя бы посиди и поболей за меня, не обязательно прятаться от всех. - Хорошо. Приходится согласиться на такой компромисс, и Хун занимает место в кругу рядом с Чонсоном. Задания максимально тупые: поцеловать кого-то, позвонить и признаться в любви, выйти на улицу голым. Хун радуется, что не участвует. Игроки постепенно напиваются и теряют нить, и игра сама по себе угасает, перерастая в бурные обсуждения жизни, отношений, будущего. Сонхун мотает головой по сторонам — здесь несколько одноклассников, какие-то подруги Мии из художественной школы, а еще богатые друзья Джея, с которыми он знаком давно благодаря отцу. Последняя категория кажется Хуну самой неприятной — никакого доверия парни не вызывают, некоторые позволяют себе нелестные высказывания о девушках и хвалятся собственными сомнительными сексуальными достижениями. Один из них, Роун, показательно оценивает фигуру подруги Мии на "десяточку". Что имениннице не нравится. - Роун, захлопнись, - просит она подвыпившего парня, недовольно сжимая губы в полоску. - Мия, да брось, я не сказал ничего обидного. Наоборот, комплимент. Хватит так реагировать. - Комплименты звучат по-другому. Мне бы не понравилось слышать такое, особенно от бабника вроде тебя. - Да, я люблю девушек, а они - меня, — нагло улыбается парень. - И что в этом криминального? Сладкие крошки сами лезут ко мне в постель. Прекрати осуждать меня за это. Я не ебусь в жопу, как некоторые. Вот что по-настоящему мерзко. Об этом стоит говорить. - Не переводи тему, Роун. - Вот если бы я узнал, что один из моих друзей подставляет жопу мужику, я бы его придушил, клянусь. Таких надо сразу вычеркивать из списка друзей, а лучше — вообще от них избавляться. Правда, Джей? - Тебе кажется уже хватит пить, Роун. - Чонсон пытается перевести все в шутку и сгладить назревающий конфликт. - Пойдем, проветримся, - тянет пьянчугу за майку, поднимая с пола и выводя во двор. Сонхуну совсем не нравится, куда повернул разговор. Он вновь ощущает себя грязным, будто на него вылили ведро помоев. Чувствует обиду и беспомощность, ведь он для себя такую судьбу не выбирал. Будь у него выбор, он предпочел бы быть как все, найти симпатичную девушку и быть с ней счастливым. Но разве такие как Роун в состоянии это понять? Друзья гомофоба смеются над его словами и обсуждают сказанное — немудрено, ведь большинство из них разделяет мнение Роуна. Интересно, узнай они о том, что один из представителей сексуальных меньшинств находится с ними в одной комнате, что бы они сделали? Избили до полусмерти? Наказали, попытались направить на путь истинный? А самое главное - что бы сделал Джей? Да, он никак не прокомментировал слова Роуна, не стал соглашаться с ним, но и не спорил. Значит ли это, что Чонсон разделяет мнение своего приятеля? Что считает Сонхуна и подобных ему отвратительными, теми, от кого приличное общество должно избавляться? Хуну становится так мерзко, что начинает тошнить, хотя в нем ни капли алкоголя. Он спешит убраться с вечеринки, сумбурно прощаясь с Мией и одноклассниками, ссылаясь на усталость и неважное самочувствие. Чонсона он не видит, и это к лучшему. Он столько боролся с внутренней гомофобией. Так долго пытался принять себя и полюбить таким, какой он есть, но все безуспешно. Потому что Чонсон никогда его не полюбит. И кажется, даже не примет. Хун так устал, чертовски, у него просто нет сил держать это в себе, хочется бежать, кричать во все горло, чтобы эта боль, теснящаяся в груди, наконец покинула его. Он больше не в силах притворяться тем, кем не является. Но и открыться миру не готов. Но что насчет того, чтобы рассказать правду Джею? На следующий день его будит звонок Чонсона. - Просыпайся, соня. Уже полдень. - Угу, - невнятно бурчит младший, разлепляя глаза. Вчера он уснул далеко за полночь, измученный переживаниями. - Прости, что разбудил. Почему ты вчера убежал, не предупредив? - Я не маленький, не должен отчитываться, - огрызается. – К тому же я попросил ребят передать, что я домой. - Ты обижен на меня за что-то? В чем дело, Сонхун? – в голосе хёна слышится тревога и непонимание. - Ни в чем, хён, - младший немного успокаивается, понижая голос, - Все нормально. - Нет, я же вижу. С тобой что-то не так. Я твой лучший друг, в конце концов. Не обманывай меня. Сонхун молчит, не зная, что ответить. Джею он никогда не умел врать, потому тот его и раскусил. - Сонхун, - Чонсон нарушает затянувшуюся тишину. - Ладно. Давай поговорим, но не по телефону. - Идет. Буду ждать тебя на нашем месте через 2 часа. «Их местом» они величали укромный уголок в парке неподалеку от дома Хуна. Там была деревянная беседка, в которой они в детстве часто играли.  Так она и стала постоянным пунктом, где они встречались, где делились друг с другом секретами, пели песни под гитару (Чонсон неплохо играл) и втайне от родителей Сонхуна лакомились чипсами и другими вредностями. Здесь они выпили первую бутылку пива, выкурили первую сигарету. Придя на место, Хун обнаруживает, что старший уже там. Сидит, сосредоточенно что-то печатая в телефоне и улыбаясь себе под нос. Наверное, переписывается с Мией. - Привет. - Привет. Сонхун осторожно присаживается рядом. Ночью был дождь, и скамейка сырая по краям, но Чонсона это, кажется, не смущает. - Расскажешь, что с тобой творится? У нас же никогда не было друг от друга секретов. «Ошибаешься» - думает Хун.  У него секреты от Джея уже давно. - Почему ты вчера сбежал? Тебе правда было плохо? - Я чувствовал себя неважно, но ушел не поэтому. Мне не нравятся твои друзья, Роун и его компания. И вчера он выбесил меня своими словами. Мне было неприятно там находиться. - Это из-за него? – фыркает Чонсон, - Да не слушай ты его, он идиот. С ним бывает весело, но интеллектом он не обременен. Не стоит принимать его слова всерьез. - Я вот что хочу узнать, хён. Ты согласен с ним? Тоже считаешь всех геев мерзкими? А если бы я, я оказался геем, что бы ты сделал? – смотрит на старшего отчаянно, ставя на кон все, что имеет. Джей либо примет его, либо возненавидит. - Я никогда об этом не думал, - серьезно отвечает Чонсон. – Но Сонхун, ты мой лучший друг. И ориентация этого не изменит. - Хорошо, - Паку кажется, у него камень падает с души. Даже гравитация становится слабее, его тело наполняется легкостью. Всего-то от парочки чонсоновых слов. – Потому что я как раз отношусь к тем, кого Роун хочет искоренить, и от кого, по его мнению, общество должно избавиться. - С ума сойти, - выдыхает Джей, мотая головой, - Но почему…почему ты не говорил мне? Как давно ты это понял? Ты уверен? Ты гей или би? Хун усмехается, слыша столько вопросов и смотря на удивленное лицо лучшего друга. Видимо, новость шокировала его, как и ожидалось. - Я уверен. Думаю, я именно гей, потому что девушки меня никогда не привлекали. Я понял это еще три года назад. - Но ты же встречался с Черён! И с Хэин…Поэтому у меня даже никогда мысли не возникало! - Именно тогда я и осознал, что девушки мне не нравятся. Черен милая, но я к ней не чувствовал абсолютно ничего. - Пиздец… Я имею в виду, я не считаю, что это плохо! – оправдывается Чонсон. – Я просто не могу поверить. Я чувствую себя херовым другом, раз не догадался. Прости меня. - Не извиняйся. Я могу быть скрытным при надобности, - улыбается. – Ты меня не ненавидишь? - Конечно, нет! Не смей даже и думать об этом. Ты - мой самый близкий друг. Я должен был быть первым, кому ты откроешься, должен был поддержать тебя! А я …только о себе и думал. Чувствую себя подонком. - Ты не виноват. Никогда не поймешь, что у человека на душе, если он не поделится. И ты и так первый. Никто не знает. И я прошу тебя никому не рассказывать, даже Мии. Не все примут эту новость так же адекватно. Я хочу спокойно жить без издевок и насмешек в свой адрес. - Конечно. Это твоя тайна, и я это уважаю. Буду нем как рыба. Если кто посмотрит на тебя косо – говори, я с ним разберусь! – грозно водит бровями, заставляя младшего рассмеяться. – И насчет Роуна – мне жаль, что тебе пришлось это услышать. И жаль, что я ни слова против не сказал. Я даже не подумал, что тебе это может принести дискомфорт и боль. Будь уверен, вы с ним больше не пересечетесь. Я все для этого сделаю. - Спасибо. Я ценю это. - Обнимашки? – предлагает хён, а Сонхун кривит лицо и нехотя соглашается. Знал бы Джей, что сердце младшего судорожно колотится каждый раз, когда он так Хуна обнимает. После каминг-аута становится намного легче. Да, он не сказал хёну всей правды, но так лучше для обоих. Одно дело – узнать, что твой лучший друг - гей, совсем другое – что твой лучший друг - влюбленный в тебя гей. Сонхун не знал, какой реакции ждать в таком случае и понимал, что на ответные чувства рассчитывать не стоит. Незачем даже пытаться. Прочитав советы в интернете, Сонхун решил вылить свои чувства на бумагу. Сначала это были несвязные обрывочные строки, позже они объединились в тексты.  Иногда слова ложились на бумагу в рифму, формируя неказистые стихи.  И пускай ему не стать великим поэтом, Хун к славе и не стремился, его творчество выполняло главную функцию – приносило облегчение. Он даже завел специальный скетчбук, где записывал чувства,  а иногда сочинял что-то прямо во время уроков, сохраняя в заметках телефона. Это занятие стало приносить ему радость и некоторое успокоение. Но оно же и стало камнем преткновения между ним и его лучшим другом.