Ты заплатишь за свой грех

Аказа открыл веки, опухшие от слёз, в надежде, что произошедшее было сном. Кошмаром, который должен был рассеяться с приходом солнца, но нет. Он всё так же находился в тёмной комнате, прикованный цепью. После последнего визита Кокушибо прошло около суток, но Хакуджи этого не знал. Он вырубился после насильственного акта и проснулся только сейчас. Весь потный, голый, в синяках. Розоволосый выглядел так плохо, будто вот вот свалится с лихорадкой, хотя это было не далеко от истины. Тело горело. Из-за спёртого воздуха было тяжело дышать. Сделав три больших глотка из кувшина, Аказа лёг на футон, прикрыв глаза, и снова провалился в сон. *** Дверь с противным скрежетом открылась. Хакуджи резко подскочил, вырываясь из объятий Морфея, и уставился на пришедшего. На проходе стоял Кокушибо. В руках он держал пустое ведро для отходов и поднос с едой. - Вставай, я принёс суп. Тебе надо поесть. - сказал Цугикуни спокойным и монотонным голосом. Не то, чтобы его заботил голод заключённого, просто не хотелось, чтобы тот раньше времени умер. - Я не буду. - прошептал Аказа, сглотнув слюну. Из-за стресса у него притупилось чувство голода, но аромат мисо супа вызвал урчащую реакцию желудка. Надеясь, что шатен этого не услышал, Хакуджи постарался подавить в себе это желание. Принять еду с рук похитителя значило полностью смириться с происходящим и принять правила игры. Подсознание розоволосого просто не могло пойти на такой шаг, всё ещё надеясь на благополучный исход. - Ещё как будешь. Не заставляй меня применять силу. Глаза Кокушибо зло сверкнули, а брови сдвинулись на переносицу. - Я не буду есть, пока ты меня не выпустишь. Длинноволосый тяжело выдохнул. - Я предупреждал тебя, Аказа. С этими словами Цугикуни двинулся с места в сторону своей жертвы и пнул ногой ослабшее тело, попав в левый бок. Хакуджи согнулся, жалобно завыв от боли. Быстрым движением руки длинноволосый схватил Аказу за ошейник, приподняв над полом, и с силой встряхнул, заставив последнего хрипеть от недостатка воздуха и судорожно хвататься за свою шею в попытках ослабить удушье. - Здесь я решаю, что ты будешь, а что нет. И сейчас я хочу, чтобы ты поел, - прокричал Кокушибо, опустив Аказу обратно на пол, - А теперь будь хорошим мальчиком, открой рот. Цугикуни зачерпнул ложкой горячую жидкость и направил её к губам Хакуджи. Но Аказа не планировал так легко сдаваться, поняв, что ему не удастся противостоять Цугикуни, розоволосому пришла мысль поговорить с похитителем. Ведь в прошлый раз ему даже не дали объясниться. Может Кокушибо прислушается к его словам и отпустит, но на это можно было сильно не надеяться, и парень это понимал. - Я поем, если ты меня выслушаешь. Шатен не хотел говорить с парнем, но понимал, что лучше дать ему рассказать свою, хоть и лживую, точку зрения, зато это упростит задачу и сбережёт нервные клетки, которых и так осталось немного. - Ты не в том положении, чтобы выдвигать условия, Аказа. Более того, я знаю, что ты скажешь. - И что же? - А есть варианты? «Я этого не делал, пожалуйста, отпусти, я никому не скажу». Так? - В общем да, но ты должен знать, что твой брат накануне признавался мне в любви, а когда я ему отказал, он сказал, что... Аказа резко замолчал. - Интересно, и что же сказал мой брат, продолжай быстрее, пока я позволяю тебе говорить. - Он сказал, что сделает всё, чтобы ты меня возненавидел. - Вот как. А каким боком я оказался в этой истории. Походу ты сам запутался в своей лжи, Аказа. - Нет, это правда. Просто...просто я не могу рассказать тебе всё, но я ничего не делал. Это его месть мне, но твоими руками, понимаешь? Кокушибо молча уставился на Аказу, задумавшись над услышанным. Не похоже было, что он врёт. Это вполне могло бы быть правдой, но его Ёриичи так плакал... Он не мог так играть, да и сама мысль, что младший оклеветал человека в таком серьёзном преступлении и обманул родного брата, сделав его марионеткой в своих руках, казалась безумной. Всё-таки легче и правильнее верить Ёриичи, чем кому-то ещё. «Пусть останется всё как есть», - подумал шатен. - Я выслушал тебя. Ты доволен? А теперь ешь. Глупо было надеяться на другой конец диалога. Придётся на время принять правила игры, но Аказа что-нибудь придумает, он выберется отсюда, чего бы это ему не стоило. Осталось придумать как и усыпить бдительность надзирателя. Взяв ложку в руки, он сделал первый глоток. Приятное тепло разлилось по всему телу, и Аказе стало легче. Съев всё до последней капли, он протянул тарелку Кокушибо. - Что нужно сказать за мою заботу о тебе, Аказа? Ком возмущения образовался в груди у Хакуджи как реакция на психологическое давление. Это микропопытка надломить его дух, заставив благодарить за этот чертов суп? - А может тебя ещё поблагодарить за похищение и изнасилование, ублюдок? Раздался звонкий удар руки Цугикуни о щеку розоволосого, на которой остался красный след от пальцев шатена. - Благодари за то, что я тебя не убил, Аказа. Хакуджи тяжело дышал и молча смотрел в пол. - И так, я не слышу твоих благодарностей. - С-спасибо, - сквозь зубы выдавил из себя пленник. «Пусть думает, что я потихоньку ломаюсь, сейчас надо подчиниться. Я уже упал духом один раз, больше этого не повториться», - убеждал себя Аказа. - Вот и молодец. Сегодня я тебя не трону, но в следующий раз так легко не отделаешься. После чего Кокушибо вышел из комнаты, довольный проделанной работой, не подозревая об истинных намерениях Хакуджи.