Ты заплатишь за свой грех

Аказа лежал на спине и пялился в тёмный потолок, думая о побеге. «Что если подождать его у двери и накинуть цепь на шею? И задушить. Нет, не пойдёт. Цепь не позволяет подойти к двери. Он меня заметит. Да и если получится, то где мне найти ключи от ошейника. Вряд-ли он их носит с собой. В худшем случае я останусь умирать от голода в комнате с разлагающимся трупом и горой неубранных фекалий. И никто меня не найдёт. Скорее всего о моём местоположении знает только он. Интересно, я вообще в городе нахожусь... » Пленник сел на футон. Стало так грустно. Надежда на выход из ситуации начала угасать. Кокушибо всё продумал. Походу придётся ждать, пока тот сам ошибится. Может вилку оставит, а Аказа проткнёт похитителю шею. Но опять не верно. Как он выберется? Ключи, ему нужны ключи... «Меня вообще кто-нибудь ищет? Что в школе говорят, а полиция?» За размышлениями о своей участи прошло около часа, и Аказа не ожидал, что к нему опять зайдёт Кокушибо. Ведь он сам сказал, что сегодня ничего с ним не сделает. Поэтому Хакуджи был удивлён, когда послышался щелчок открывающейся двери. Только не старший Цугикуни стоял на пороге, как обычно, а младший. - Привет, Аказа Розоволосый не мог поверить своим глазам, неужели он пришёл, чтобы поиздеваться над ним. В груди начало зарождаться волнение. - Что ты тут делаешь... - Да вот, решил проведать тебя, - в голосе Ёриичи не слышалось враждебности или злорадства, может даже какое-то подобие сочувствия промелькнуло в тембре. - Ну как, доволен? - Я не ожидал, что брат похитит тебя, честно. Думал, что просто возненавидит тебя, побьёт, и вы никогда не сможете нормально общаться. - Значит ты не знал? - Нет. Сегодня узнал и стащил ключи, чтобы увидеть тебя. - Так ты пришёл меня выпустить? - с надеждой в глазах спросил Аказа. - Нет. Я не могу сделать этого, даже если захочу, - Ёриичи прожигал Хакуджи внимательным взглядом, казалось, что он даже не моргал. - Тогда я ничего не понимаю. - Сейчас и не надо, - воцарилась минутная пауза, и младший Цугикуни продолжил. - У меня есть кое-что для тебя. С этими словами Ёриичи полез в карман и, нащупав маленькую склянку, достал её. - Что это? - недоуменно спросил Аказа. - Просто выпей это, тебе будет полезно, - протянув Хакуджи сосуд с непонятным содержимым, ответил Ёриичи. - Я не буду пить непонятно что, особенно с твоих рук. - Это просто лекарство, для профилактики. В таких условиях тебе до лихорадки рукой подать, я же вижу, как тебе плохо. А мой брат не будет с тобой возиться так, как я. Ёриичи стал распутывать маленькую проволоку, намотанную на горлышко склянки. Сняв крафтовую бумагу с бутылочки, в которую она была замотана видимо для того, чтобы на содержимое не попадали солнечные лучи, он бросил мусор под ноги и снова протянул лекарство Аказе. - Зачем тебе делать это? Ты, наверное, сам же хотел, чтобы я страдал, - проговорил розоволосый, подозрительно косясь на протянутую руку Ёриичи. - Это же из-за тебя я нахожусь здесь. - Ты прав, из-за меня, но позволь хоть немного сгладить свою вину. - Этого слишком мало. - Но это лучше чем ничего. Не упрямься, своей гордыней ты сделаешь хуже только самому себе. В словах Ёриичи была доля истины. Аказа чувствовал себя плохо, тело болело от побоев, совсем скоро может начаться жар. А чтобы выбраться, надо быть здоровым и сильным. Подавив сомнения, Хакуджи взял склянку и, открутив крышечку, поднёс к губам. В нос ударил сладкий, тягучий аромат иланг-иланга. Вдохнув его полной грудью, Аказа выпил всё содержимое одним глотком. Пряная по вкусу жидкость медленно растеклась по стенкам гортани, подарив приятные ощущения. - Спасибо, - тихо прошептал пленник. Ёриичи ничего не ответил, просто улыбнулся и сел напротив Аказы, будто чего-то ожидая. Так они просидели добрых минут пять в полной тишине. Хакуджи не понимал, что от него нужно Цугикуни, но спрашивать не хотелось. В теле появилась лёгкая усталость. Приятное расслабление прокатилось по всем мышцам, а внизу живота образовался ком возбуждения, который разлился горячей истомой по всему телу. И тут Аказа сильно испугался своих ощущений. - Что ты мне дал? - прохрипел розоволосый, успевший сильно покраснеть. - Ничего такого. Иланг-иланг один из мощнейших природных афродизиаков, который входит в состав многих препаратов, вызывающих возбуждение, - сказал Ёриичи похотливо улыбаясь и невинно хлопая своими чёрными ресницами. - Неужели ты не почувствовал его запах? Аказа почувствовал, но откуда ему знать было всё это. Он даже не был уверен, что это иланг-иланг. Хотя, такой запах для лекарства и вправду был странным. Слишком приятный аромат и вкус. Видимо он сам попался на эту удочку. И тут Ёриичи встал и начал снимать футболку. Хакуджи напрягся, догадываясь, что будет дальше, но не имея сил протестовать, заворожённо смотрел на игру мышц шатена. Так сказывалось действие препарата. Глазам нравилось это представление, и им было плевать, что разум был против. Главное это то, что хотело тело, а тело хотело, чтобы эти сильные не по годам руки прикоснулись к нему. Аказа попытался отогнать эти мысли прочь, но у него плохо получалось контролировать свою голову. - Ч...что ты собираешься делать? - голос предательски дрожал. - Мой глупый Аказа, неужели не понимаешь? - улыбаясь, Ёриичи уже стягивал с себя штаны вместе с боксерами. Освободившись от лишних тряпок, а в данном случае было лишним всё, Цугикуни подошёл к футону и, наклонившись, взял Аказу за подбородок, всматриваясь в его голубые глаза. - Какой ты красивый... Горячее дыхание коснулось губ Аказы, и в следующий миг их накрыло в нежном, но требовательном поцелуе. Розоволосый резко отстранился и посмотрел на Ёриичи затуманенным взором. - Н...не надо, пожалуйста. Дыхание Хакуджи участилось, на лбу выступили капельки пота. - Я же вижу, ты хочешь, - прошептал Ёриичи, смотря вниз на вставший член жертвы. Поддавшись вперёд, шатен навалился на Аказу, подмяв полностью под себя, и начал страстно целовать, держа одной рукой того за волосы. Сначала Хакуджи не отвечал и вяло вертел головой, но через некоторое время сопротивляться больше не было сил и желания, поэтому он приоткрыл рот, впуская туда горячий язык. Ёриичи, обрадовавшись такому положению дел, начал изучать новую территорию. Сперва провёл кончиком по верхнему краю зубов, затем перешёл на нёбо и щёки, углубив поцелуй. Руки мягко оглаживали бока и грудь, иногда задевая соски, от чего Аказа жалобно скулил. Он не знал, что ощущения могут быть такими яркими, что его кожа может быть такой чувствительной и горячей. Афродизиак делал своё дело хорошо, не давая жертве прислушаться к шёпоту разума. Ёриичи целовал шею, прикусывая её и оставляя метки от засосов. Посасывал мочку уха и проходил языком по раковине. Аказа под ним только тихо стонал и извивался, пытаясь прижаться как можно теснее, опаляя горячим дыханием шею шатена. Руки розоволосого хаотично оглаживали спину Цугикуни, оставляя розовые полосы от ногтей, от чего тот тихо мычал. Мокрые дорожки поцелуев спускались всё ниже и, дойдя до ключицы, остановились. На коже красовалась ранка от укуса Кокушибо. - Жаль тебя делить, даже с братом, но ты сам виноват, - Ёриичи нежно поцеловал метку и переключился на соски. Вобрав в рот одну твёрдую горошину, он начал посасывать её и водить языком по ареоле, пока вторая рука гладила Живот Аказы, спускаясь всё ниже. Дойдя до паха, шатен обхватил влажную от смазки головку двумя пальцами, от чего Хакуджи вскрикнул и дёрнулся, выгнувшись в спине. - Не надо, пож...Ах...ста... - шептал пленник, но тело хотело своего, и в конце концов ему ничего не оставалось, как отдаться этому животному желанию, не в силах ему протестовать. «Какой стыд, я стону под ним как развратная сучка» - думал Аказа, не в силах остановить это. Беспомощность и неправильность происходящего боролись с диким возбуждением, от чего на глазах навернулись слёзы и потекли солёной дорожкой, неприятно попадая в уши. Перейдя ко второму соску, Ёриичи надавил на головку большим пальцем и провёл по уздечке. Хакуджи жалобно всхлипнул и приподнял бедра вверх, от чего шатен ехидно хмыкнул и начал медленно водить рукой туда-обратно по возбуждённому органу, постепенно наращивая темп. Аказа уже ничего не соображал своим затуманенным рассудком, внизу всё горело, и волны удовольствия разливались по всему телу, унося его куда-то в неведомые дали при каждом движении ладони, сомкнувшейся вокруг его плоти. Розоволосый стонал и толкался навстречу руке Ёриичи, что-то невнятно шепча и плача. Аказа не заметил, как рука шатена оказалась у его сжатого колечка мышц, нежно поглаживая по краю и нажимая, но не входя внутрь. Возбуждение и чувствительность усилились в разы, накрывая с головой. Было мало простых касаний и поцелуев, мало поглаживаний по члену. Хотелось большего. Розоволосый начал хныкать и ёрзать на футоне, пытаясь насадиться на пальцы. - Какой нетерпеливый, тебе придётся хорошо попросить меня об этом, Аказа. Ёриичи опустился ниже и поцеловал тазовую косточку. - Ну же, проси. Не получишь пока не попросишь, - длинноволосый начал водить языком по головке органа, уделяя особое внимание уретре и поддевая нежную кожицу. Хакуджи взвыл, одной рукой сжимая простынь, другой схватив шатена за затылок, пытаясь опустить его голову ещё ниже. Мысль, что он извивается под ним как грязная шлюха, немного отрезвила пленника. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы он сумел умерить своё безумство. - Н...ненавижу тебя.., я убью тебя, Ёричи...ах... - Это неверный ответ. Попробуй ещё раз, - насильник вобрал головку полностью в рот и начал размеренно посасывать, одновременно играясь с задним проходом Аказы. - Нет.., пожалуйста, - щёки покрылись пятнами румянца, частое дыхание перешло на хрип. Розоволосый чувствует, что ещё мгновение, и придёт сладостный конец, ещё чуть-чуть и... И тут рука Ёриичи сжимается на основании члена, перекрывая канал и не давая прийти разрядке. - Не кончишь, пока не попросишь. А если не кончишь, тебе будет очень больно, поверь мне, - сказал Цугикуни, погружая член Хакуджи полностью в глотку и начиная двигаться в бешеном темпе. И тут Аказа больше не выдерживает: - Хор..шо, прошу...ах.., пожалуйста... - слезы текут рекой. До чего он опустился? Просит Ёриичи трахнуть его, того, по чьей воле он оказался тут. Стыд и позор! Видимо удовлетворённый ответом, насильник погрузил внутрь первый палец, нежно разводя горячие стеночки. Внутри было так влажно и тесно, что Цугикуни боялся потерять контроль. Не прошло и двух минут, как к первому присоединился второй палец, а затем и третий. По комнате эхом разносились стоны Аказы и хлюпающие звуки. Всё это ласкало слух длинноволосого, распыляя ещё больше, ещё сильнее. Не в силах терпеть ни секунды более, Ёриичи направил свой член к растянутому мокрому отверстию и вошёл одним толчком до упора. Хакуджи выгнулся, сладко простонав, и обхватил ногами поясницу шатена, ближе прижав его к себе. В следующий миг он уже приподнимает бёдра и начинает подмахивать навстречу каждому толчку, выбивая из уст Ёриичи тихие стоны. Вокруг всё плыло, превращаясь в размытое месиво. Толчки приходились каждый раз точно по простате, от чего по телу Аказы проходили электрические импульсы. Член тёрся между двумя животами в такт движениям. Всё это сводило с ума обоих. - Я...ах...б-больше не могу.., Ёричи.., - прошептал пленник с лихорадочным блеском в глазах. Громкий стон и Хакуджи излился себе на живот, подёргиваясь и сжимаясь внутри от самого яркого оргазма в своей жизни. Через пару минут его нагоняет и Цугикуни, с рыком кончая внутрь жертвы. А дальше Аказа ничего не помнил. Он отключился, на границе сознания улавливая, как сильная рука прижала его к себе, а на ухо прошептали - «мой».