Ночь темных сказок.

А вы точно с человеком живете? Жила семья давеча в селе одном. Далеко же их деревенька была, да почти что на самой границе. Постоянно вокруг войны, да ненастья одни, гиблое место, словно богами позабытое. Среди болот располагалось, мало полей слишком, да леса тёмные, еловые. Росло мало еды, но чем могли-тем выживали люди, денег не много было, мало кто в большие города, как Киев например. Вот и жили, ничего не ждали. Жили люди, любили, детей рожали. А в семье то были лишь муж, да жена его, ни тебе ребёнка, ни родителей каких. Лишь только пара лошадей, чтобы единственное поле вспахивать, да огород. Не было меж ними любви прежней, как батюшка и матушка последнего умерли, так угасло всё между ними сразу, а разводиться как таковое и не хотели. Жена всё огородом, да полем занималась, деньги копила, в Киев переехать мечтая. А муж всё налево ходил, либо же просто по лесам, да по болотам гулял. Не обращала она внимания, всё самой делать привыкла, думала уж как скопит денег - вот ему конь, вот изба, пусть сам дальше живет, а она уедет, далеко, да в жизнь лучшую. Но тут уж и планы нарушились, Булгары атаковать земли стали, мужиков всех практически в дружину князь насобирал. И вновь денег мало было, дань подняли ибо снова. Вся деревня горевала, как мужей, отцов, да братьев на смерть верную собирала. А лишь женщина та даже не пришла. Снова в поле была, снова работала. А что же ей о муже нелюбимом думать? Ей бы себя, да лошадей прокормить. Меж тем зима скоро. Так и ушли все на войну, уж скоро и снег падать начал. Продала значиться жена та урожая больше половины, деньги получила, а вновь почти всё на мечту отложила. Сидит как то за столом, в шаль укуталась, отвар из трав сушеных пьёт, а тут и соседка к ней зашла. Разговорились они, стало быть, о жизни, о планах, да всё в общем-то как обычно. Не большое село было, все всё друг про друга знали и друг о друге ведали. Ну и тема то снова про войну зашла, соседка сама сказала, да через минуту сама уже плакала, что мужа то никак ей не вернут. —Ну в самом деле, какая разница? —Недоумевала женщина. — А ты возьми, да работой себя загрузи, хоть на лучшую жизнь накопишь. А мужика то... Ежели помер, али помрет. Не грех и нового сыскать. —Да что ты говоришь такое? —Возмутилась соседка, глаза красные широко открыв. — С милым и на сеновале прекрасно, а я вот жду его... Дожидаюсь. Говоришь как будто и не с человеком живешь. Пожала плечами женщина, да продолжила отвар пить, за окно смотреть, как там снег идёт. А снежинки всё падали большими хлопьями, землю сырую покрывали, словно солью. Но все ведь знали что скоро всё растает. Но нет же... Первый снег так до самой зимы и пролежал. А зима холодная была, страшная. Повадилась нечисть в пору холодную по домам ходить. Где у коров всё молоко выпьют, где тарелки в доме падать начнут, а где и люди от теней просыпаются. Долго-ли, коротко-ли отвороты от нечистых делали, а те никак уходить не хотели. Только вот у женщины трудолюбивой, да ещё нескольких никак не проявлялся нечистый. Ну, а им то что, радуются поди, хорошо им, что спокойно остается всё. И вот вновь сидела женщина за столом, только животин накормила, отвар себе заварила, последние травы были, да хоть использовать. Пьёт, а сама то думает. Когда такой бесчувственной стать стала? И она... И места эти. А ведь помнила как раньше всё было, в старые времена, лет десять наверное назад. Тогда и места тут добрые были, поля пшеницей колосились. Тогда и с мужем будущим у них всё прекрасно было, молодо, зелено, прекрасно и любимо. И родители её живы были. А потом как переломилось что-то, как матушка умерла - сломался стержень внутри. Сперва деньги на похороны достойные искать стала, работой себя заваливать, да никому помогать не позволяла. Как то забыться пыталась, не думать о горе, всё делала, лишь бы свободу мыслям не давать. Больше мрачных дней тогда в селе стало, люди пропадать начали, хоть и понемногу. Потом, следом, и отец скончался. И вновь деньги нужны. Уже и муж не привлекает, а деньги всё нужны, схоронить то. Ну делать нечего, взяла животину, да пуще прежнего пахать начала, всё на себе тащить. Схоронили, а село снова будто увядать начало. Или лишь в её глазах это так? Мир грустнее становился, а выхода эмоции не находили, копились внутри. Ни коню верному, ни мужу выговариваться не желала. Сжималась пружинка. Напряжение росло. Людей всё меньше становилось. Все в город побежали сразу, за жизнью лучшей. Тут и торговля пострадала, денег меньше становилось, доходов почти и нет, зато расходов за целый дом. Перестала она нравиться и мужу, и почти каждому в селе том, да даже на себя уже не смотрела, зеркала разбила все. А сейчас и размышляла. А ведь действительно, как умирает кто - горе на деревню накатывает волной огромной. Уже и отвар остыл, темнело стремительно, до самого появления луны женщина сидела. —За что же боги так с нами? Лишь один вопрос она в темноту, самой себе же задала. Скатилась по щеке скупая слеза, да и только. Встала, спать пошла, как ни в чём не бывало. Посреди ночи только просыпается от стука страшного в дверь. Глядит в окно - не видит никого. А стук продолжается. Встает она тихонько, подойти боится. А тот, что за дверью был - услышал её. Вдохнул глубоко, да как скажет. —Открывай жена! Муж твой с битвы долгой вернулся. Али не рада? Подошла она, дверь открыла, а там и вправду муж стоит. Весь перевязанный тряпками окровавленными, в снегу наполовину, но живой, всё тот же, коим уходил. Обрадовалась жена, но виду не подала. Обнялись во тьме ночной, да спать легли. Первым он был из мужиков, кто на родину вернулся. Сказал что это его одного отпустили, ибо заслужил, а остальные через луны две только прибудут. Ну что уж тут гадать? Поверили парню. Ну вот только заметила уже к весне женщина, что вновь люди пропадать стали, обнищала деревня совсем, уж семьи три теперь живет, да сама она с мужем, не больше. А как у неё эмоций не было совсем, так и не прибавилось. Странно всё это, думает. Вопрошать не стала. Всё также трудилась, дом обеспечивала, да жила спокойно. А легла как-то спать женщина, так диву дивится, заснуть никак не может. Вроде и устала сильно, как обычно то бывает, но спать не может. Рядом муж вытянулся, а она на бок повернуться решила. Ногами мужа задела, извиниться хотела, а холод почувствовала, ногами щупает, дивится. Ноги худые-худые у мужа, а вместо ступней как копыто свиное. Маленькое такое. Холодное. Удивилась, а вновь виду не подала. Всё как то спокойно ей было, словно бы и плевать абсолютно. Жизнь никак не изменилась. А меж тем люди вокруг замечать неладное стали, всё им не нравилось что парень единственным на деревне остается, никто больше с битвы той не пришёл, а он к тому же и ведёт себя странно, все по ночам в лес ходит. А кто же ведает, чем там, в топях занимается? Пришла и соседка уже к женщине той, снова сидят они, отвар пьют. Отвар из трав сочных, свежие совсем, зелёные, первые ростки полыни только. Смотрит всё женщина на улицу, а там дождь идёт. Соседка же всё переживаниями делится, уж и со смертью мужа своего смерилась, но пугал её супруг подруги. Сидит, да делится. —Дорогая, он действительно будто и не человек у тебя. Ведёт себя странно. —Одними глазами обернулась на неё женщина, а та испугалась, отвар на стол пролила. —Я знаю. Аккуратнее. —Лишь сказала женщина, да вновь за окно смотреть начала. —Конечно...—Удивилась соседка такой реакции, на лужицу смотрит, а у жены той в отражении рога, будто тура. Исказилось лицо от удивления, перевела она взгляд на неё. —Это не человек... И вновь устрашающей фразой заканчивала сказку свою княжна, посмеиваясь. Страшны были сказки её, но дети не пугались никогда, наоборот, весело им было. И Ульвару маленькому все сказки рассказывали, да одна страшнее и ужасающее другой. И теперь Вигдис слушает их с детским любопытством. Зачем же мать каждый раз сказки такие рассказывала? А может детей к жизни реальной, страшной приучала? —Спокойной ночи. Улыбнулась женщина, гася свечку, оставляя всех в полной умиротворенной темноте.