Ночь темных сказок.

Многие знают эту легенду, о прекрасном небе. Жила в Византии семья одна. В достатке скромном супруги дочь растили. Весёлая девочка росла, всё под присмотром матери, да только та холодна к чаду была. А потому любила дочка с папой играть, когда приходил он с работы. Был он художником славным, да добрый очень. Дитя своё любил сильно, всегда поддерживал и настраивал на жизнь в добре, да отличном настроении. Училась девочка прилежно, тщательно, а всё хотела рисовать долгое время. Раскрашивать яркими красками картину, словно холст живой. Мешать краски, так, чтобы передать все чувства, которые только можно прочувствовать, пропеть, промечтать, прочитать? А в то же время не чувствовать, остыть к искусству, презирать? Возможно. Но лишь сам творец сможет понять весь смысл, что заложен был в каждом неаккуратном мазке, в каждой резкой линии быстрой руки. Что хотел показать художник? А ты понять сможешь ли? Но стоило оторваться от рисования на простом куске пергамента, как творец вновь становился девочкой, словно сложный философ просыпался лишь тогда, когда приходилось брать кисть в детскую ручонку, но посмотри, тут же взрослый безликий творец, лицом которого являются лишь его работы, а потому там гипс. Но ребенок не помнит, не знает, кто он в душе, а потому с радостной улыбкой, развивающимися, цветными от красок волосами, бежала к любимому папе. Она дарила ему вдохновения и любовь дочери. Он прижимал свою малышку к груди, даря ей защиту и отцовскую любовь. И вот, вновь они идут на базар, продавать три картины, три произведения искусства, которые снова никто, кроме автора не поймет, но если повезет - купят. Но всё-таки и девочка не просто стояла под палящим солнцем всё это время, наблюдала за людьми она, со свойственным изумлением. Как проходили богатые аристократы. Как проходили попы и священники церкви. Как проходили бедняки, побирающиеся куском хлеба. А что насчет остальных? А в них она видела серую массу. Все люди слишком спешат, они даже не стараются прожить эту жизнь. Они словно не любят. И их не любят? А ведь остановись они, обрати внимание на любую из десятков картин, представленных вдоль улицы, может все было бы иначе. Но они спешат. У них дела, что повторяются изо дня в день. Лишь богатые аристократы обращали внимание на картины, смотря прежде всего на их стоимость, какую же престижнее повесить в дорогом особняке, где лучше повесить и как под ней стоит ходить. Лишь священники обращали внимание на картины, стыдя художников, что рисуют они не по заповедям божьим, видите ли люди на картине обнажённые, а сюжет, так и вовсе не пристойный. Хотелось ли критику всем выслушивать? Им не интересен смысл, что закладывал творец, им бы вплотную на полотно смотреть. А что оно из себя представляет? Масляные краски и кусок ткани на деревянной основе. Лишь бедняки обращали внимание на картины. Но на картины ли? Сомневалась девочка. У тех в глазах она видела лишь голод, но никак не тягу к прекрасному, лишь видела, как смотря на фруктовый натюрморт, сочно изображённый масляными красками, у них увеличиваются зрачки и вырабатывается слюна. От всех категорий становилось грустно. Неужто никому не интересно само искусство? Но при том каждую картину они обсуждают, они разговаривают сами с собой, смотря на кропотливый труд художника. Да настолько это неестественно выглядит, что становится не менее тошно. Хотели красоты наверное, на устах. И ведь вроде это не так сложно, но только речи одни и те же, словно они устали каждый раз хвататься за новые идеи своих реакций и своих выражений эмоций. Но стоило им отойти на десяток шагов, как лица становились, словно из камня. Конечно, любить больше не нужно, теперь на ровне с игрушками. Стали бездушны, словно на пустых холстах. Оглянулась девочка на отца, наблюдая, как одну из его картин уносит состоятельный господин, всё молча, раздумывая и наконец сказала. —Пап, они понимают что они делают? —Конечно, доченька. Они покупают картину. — Непринужденно отвечал отец, кидая деньги в мешочек, что на поясе висел. Он сделал вид, что не понял вопроса, тогда девочка повторила свою мысль, только вслух. —Нет, он не купил у тебя картину. Какой смысл ты вложил в неё? А с каким смыслом он её купил? И ведь каждый остался при себе и своём. —Хах... —Выдохнул обреченно отец, а после облизнул губы, наклонившись к дочери. —Милая моя, давай продадим картины, пойдем на набережную и я тебе всё объясню? Не здесь и не сейчас, но сегодня. —Хорошо... —Нехотя согласилась девочка, опустив голову. Но через какое-то время уже вновь оглядывала людей. Вот там женщина смотрит на картину слишком долго, словно и не смотрит совсем. Обнадёживает продавца уже долго, но в конце просто разворачивается и уходит. Так долго пыталась разглядеть и понять смысл, что даже не заметила его? А в другой стороне мальчишка-подросток, всё подкидывает камень в руке, будто яблоко какое, смотрит на картины, но глаза глупые, не понимает, как можно вообще рисовать, как можно понимать, словно необразованный, а может ему это не интересно? Долго стояли, уже и солнце скоро садиться будет, устала девочка, села на тротуар, в пол смотрит, уши закрыла. Людей больше видит не может. Неужто они ничего не понимают. Всё терзает её эта мысль. А что нужно вложить в картину, чтобы каждый понял? Но не дал отец мысли закончить, легким прикосновением к плечу разогнал их все, словно летучих мышей факелом. Встали они с дочкой, да пошли на городскую набережную. Как странно было, но пришли, а там не души. Никого, кроме них самих. Посмотрела девочка на белую плитку, на гипсовые перила, на темную воду, а после подняла глаза на небо. Это чувство не передать словами. То что она там видела не перенести в мыслях. Просто прекрасный закат, самое удивительное, что можно увидеть на свете - самый простой закат. Раскрыв глаза, удивленно она посмотрела на отца, всем видом показывая, что она ждёт разъяснений. —Понимаешь, милая. Не каждую картину художника можно понять, сколько бы за жизнь он их не нарисовал. Пусть каждый раз новая, пусть каждый раз с новым смыслом, новыми красками. Но каждый раз её никто не поймет правильно. Но один раз в жизни картину художника поймут абсолютно все. Каждый если не увидит, то почувствует её. —Но когда и почему? —Оглядывалась на закат девочка, ставя своим приоритетом докопаться до правды. —Когда художник умирает, то бог разрешает ему в последний раз разрисовать небо на закате. Много лет прошло с тех пор, с того вечера. Девочка уже и своей жизнью живет, девушка даже, переехала в другой город, рисует и любит это дело. Картины её очень популярны, в каждый вкладывает она осколок души. Но со временем и этот ресурс может закончиться, не правда ли? Вот так и думала уже повзрослевшая девушка, да творец внутри неё. Сидел ли он рядом или только в голове? А может был вокруг. Но сидя на скале, ожидала она заката, дышала свежим морским бризом, что обволакивал на пару с солнечными лучами теплом. Закрывала глаза, слушая как кричат птицы у берега, как волны разбиваются о скалы и вспоминая тот вечер, те слова отца. Но в один момент будто кто-то её тронул, раскрыла глаза. Такого красивого заката она не видела никогда, он пестрил всеми цветами радуги, или нет? Может лишь одним оттенком? А ощущался он как целый космос, как порядок и как хаос. Женщина зевнула, облокотившись на плечо мужа. Они валялись всей семьёй на одной кровати, через окно дети смотрели на красивейший закат, пока княжна заканчивала свой рассказ. Сказку, что так просили дети рассказывала долго. Но вот у них сна ни в одном глазу, а она уже и засыпает. Но почувствовав на своём плече сильную руку любимого, улыбнулась, прижавшись крепче и всё-таки нашла силы закончить рассказ. —Проронила девушку одинокую слезу, ведь небо окрасилось в фиолетовый. Тут же повернулись на неё и сын и дочь. Без особых усилий они поняли что произошло, но судя по лицам, княжна рассуждала что история её детям очень понравилась. А уже через короткое время они ушли в свою комнату, пожелав спокойной ночи. Тем же им ответил и Олаф. Оглянулся, а жена уже крепко спит на его плече, свернувшись, словно котёнок в тепле. А меж тем за окном был фиолетовый космос.