Ночь темных сказок.

Как провожать людей мир иной? Всегда ли это больно? Или больно только для близких... А как...

Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзенный копьем, посвященный Одину. в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых.

Жил в краях северных дальних однажды, жил мужчина странный. Молодой, но в балахонах ходил постоянно. С седыми волосами, да глазами зелёными. И что ведь странно было, не местный мужчина, одним лишь занимался, да о том и ведал. Гробовщиком себя звал, своё ремесло любил, каждому сумел бы подобрать. А края северные, языческие, кому же тут гробы, да пустые похороны интересны? Хоть и находились иногда люди, что гроб хороший приобрести хотели. И был у него один особенный, тот, что самым красивым и статным был. Но никогда не продавался, да гробовщик рассказывать отказывался. Сам же он, как рассказывал родом своим из Византии далёкой был. Там тем же ремеслом занимался, но что же произошло такого, что улыбаться стал он постоянно? Никто и не знал. "Имея такую огромную силу, вы не в состоянии понять, насколько хрупки бывают вещи. Вы заметите это, лишь когда от них останутся одни осколки." Всё так и говаривал мужчина молодой. Талантлив был, красив, умён, а вот и девушки у него никогда не было. Рассказывал, будто бы по всей Византийской империи он путешествовал. Видел он разных людей, видел разные нравы, да никогда в деньгах не нуждался. Ведь Христиане любят хоронить своих павших в ящиках деревянных. Не понимал, как же люди северных лесов не желают хоронить, но предпочитают сжигать людей своих. Однако же принимал всецело, хоть и лишало его это заработка. Курганы с прахом копал, да закапывал. Идолов изредка резать принимался, но как не проведёт ножом, тонкий слой дерева снимая, никак не получается. Не нравится ему, да на гроб свой главный смотрит, пылинки с него сдувает. Стали уж думать люди, будто бы он там любимую свою, умершую давным-давно держит, вот отчего в доме его гнилью пахнет постоянно. Смеялся гробовщик, не отвергал, не подтверждал, а лишь ждал от людей новой сплетни, чтобы слушать и смеяться. Но вот за работой новой, зашёл к нему сосед однажды, наблюдал парень молодой, что же такого интересного делает мастер, а тот лишь гроб выстругивал улыбаясь. Даже не глянул на парня, не приветствовал. Казался маэстро каменной маской, с бесконечной улыбкой, словно колесо циклично встает на востоке и садится на западе, так каждую стружку снимал гробовщик. Тонко и по кругу. —Вот скажи мне, мастер. Что же ты так гробы делать любишь? —... — Не ответил гробовщик, лишь на мгновение остановившись, да начав в гроб свой подушку, красным мехом исшитую, укладывать. —Зачем ты это делаешь? Чем ты так любишь мертвецов? —... Их прекрасно сшитая кожа белая, как воск. Совсем как при жизни. Их уста больше не могут ни возмущаться, ни лгать. После смерти они стали идеально красивы... —Будто сам с собой разговаривал мужчина, тихо отвечая, хватаясь то за одну деталь гроба, то за другую, но с таким же безумным взглядом, с такой же безумной улыбкой. —Гробовщик! Ответь мне. Что же ты, живя в краях наших, вере нашей не следуешь? —Выхватил станок из рук мастера парень, чуть ли не со скрипом повернулась седая голова. —Вы сжигаете тела... Зачем? Они ведь так прекрасны. Я и вас могу понять, но хочу ли? Мне так интересно, что же там, за смертью? Это ведь целое искусство, провожать умерших. Почему ты отца своего сжёг? Не хотелось ли понаблюдать за его лицом после смерти? Выронил парень станок. Ужас животный в глазах его застыл, попятился назад, от взгляда безумного. Домой ринулся скорее, тяжело дыша. Отца ведь жив утром был... Тут и сошлось у парня в голове всё. Ведь его это и удивило после, гроб ведь идеально под отца подходил. Колдун гробовщик. Знает кто когда умрет, но зачем же сам себе противоречит? Говорил про сжигание, а сам гроб делал. Безумный мудрец. Гробовщик же просто пожал плечами, даже дверь не удосужившись закрыть, улыбнулся и продолжил дело своё. Гвоздики аккуратно вбивал, лишние сгибал. Мех для внутренностей осторожно окрашивал, отварами из трав цветных. Крышку под стиль подбирал, великий мастер. Подходил он после к главному экспонату своему, впервые за день улыбка скользила с лица его, когда лбом прижатый он к гробу стоял. Не любил он холод, север. Но каждый раз тихо в мыслях разговаривал с гробом тем. Так и жил. Речи мудрые говорил, а всё-таки с сумасшествием его люди мериться не хотели. Всё говаривали будто смерть он везде несёт, куда нога его ступает. Гнать стали из деревни. Но что же вы думали? Не расстроился гробовщик. Утром одним ранним он взял и съехал просто. Вот он был вечером, все видели, а вот на утро нет его. Дом пустой, словно и не жил там никто, следов нет, указаний тоже. Обрадовались люди стало быть. И лишь звери лесные видели, как шёл человек, с косою острой. В черном одеянии, с улыбкой на лице, волосами седыми, а за спиной его гроб. Там где не ступал - смеялись жители фьордов. Там где не ступал - сторонились жители долин. Там где не ступал - не обращали внимания жители лесов. А он ходил, да напевал, когда смеялись в его сторону. Да как вы смеете смеяться над моим ремеслом. На новоселье приглашаю своих клиентов - мертвецов. Мы устроим пир на славу, утрем насмешникам носы! Открываем шире двери, для гостей из царства Тьмы! Но не пугали людей стихи злые, да смех мастера гробов. А лишь смешил их груз, за спиной творца. Всё повторяли, не тяжело ли, зачем же, не легче ли избавиться? И всё молчал гробовщик, лишь гроб гладил, да молчал. Так и пришёл он однажды в дом один, в семью добрую, конунга местного. А у него гляди и сын маленький, грудной совсем. Приняла его семья северная. Уж поди неделю жил. Ночью поспит, на утро исчезнет, а к вечеру появится. Жил он у них три дня. Каждый вечер сказки рассказывал, каждый вечер мудростью делился, всё с людьми добрыми и посмеяться - не грех. Понравились они ему, хоть муж суровых нравов был, зато жена с ребёнком милы, да находчивы. С умной женой поговорить можно. Но одну истину помнил... Из тех небылиц, что были знакомы ему.

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: чужую жену не должен ты брать в подруги себе.

А на четвертый же день пропал гробовщик. Как не было его. Лишь остался в лесу один гроб. Никто не нашёл его, так и стоит. Вот и закончила очередную сказку княжна, сама зевая, полностью готовая к вопросам детей. У младшенькой так и на лице написано было, что мало чего поняла из сказки этой. Старший же задумался глубоко, будто комок змей, вертелись мысли в его голове. —Мам, а... —А кем был гробовщик? —Резко перебил свою сестру старший сын, вопросительно, разумно смотря на мать. Правильный вопрос задал, хоть и фыркнула на это Вигдис. —А почем мне знать? Он был мастером своего дела, он был мужчиной, что ремесло своё любил. Он был хорошим рассказчиком и был творцом. —Мам, а почему он гроб за собой носил? Что там было? Его любимая? —Сразу полилась череда вопросов из уст дочки младшей, что видимо не до конца поняла суть сказки той. —Не думаю, милая. Скорее всего в гробу был он сам, его прошлое, его настоящее, его будущее. Мертвые не плачут. А что я говорила в сказке? Верно, что лишь прикасаясь к гробу он мог спускать улыбку с лица. —Встала мать с кровати, укрыв заново, теплее, дочь свою одеялом. Направилась к двери, затушив последнюю свечу. —Спокойной ночи, милые. Поразмышляйте на эту тему. И ушла, оставив детей в полном непонимании, но зато знающая, что когда-нибудь они доберутся до ответа и тогда будут спать спокойно...