Ночь темных сказок.

А вы верите в чудеса? Ясным осенним днём, когда листва окрасилась в яркие цвета, гуляла по лесу девушка светлая. Красивая была, мягкая. Но глаза только кошачьи были, зелёные, большие. А сама то в платье белом, легкая, словно мотылёк от древа к древу она порхала. Всё гуляла она вокруг деревни одной, и ведь не жила там, но с улыбкой всегда смотрела, как люди проходят, как дети с родителями радуются. А время то тогда страшное, ночами, было. Вот так дети днём то радовались, а ночью плакали, слезами захлёбывались. Боялись люди нечисти какой, али бабая, али ырки иль лизуна какого. Да вот только взрослые не видели их, хоть и боялись. А дети смотрели, каждую ночь их воображение показывало им, каковы же эти монстры. И страшно подумать ведь, что сделать могут. В такие моменты, осознания всей правды, радость детскую смотреть любо-дорого было и улыбалась светлая девушка, к древу на холме прижимаясь, вниз, на улицы оживленные смотря. А осень добротная была, тёплая в то время. Бегали дети, листву раскидывая, что все дороги покрывала. Яркие красные и оранжевые цвета с веселым шелестом разлетались по округе. Словно в сказке они жили, днём в доброй, а ночью в злой. Днём были добрые духи, а ночью злые. Но родителям, как правило, всё равно, не верят они отчего-то в существование доброты от тех, кто природой с ними не схож. Зря ведь. Не ведали они, отчего же детки малые по ночам не шумели. Не ведали, как луна освещает дорогу не только злым духам, но и добрым. А она знала. Девушка светлая и не человеком была вовсе. Хоть и выглядеть подобно людям могла. А ночами то через пенёк в лесу перекинется, авось и гляди, кошка белая по листве ступает. Пробиралась она в дома, где родители спали, словно и неживые. А детей бесы окружали и запугивали. Отгоняла их кошка добрая, прыгала резво к ребёнку в колыбель, шерстью мягкой, да лаской своей успокаивала. Хвостом играла с ними, чтоб успокаивались поскорее, а после бок о бок ложилась, теплом своим грея и уютно мурча, колыбели детям пела. Засыпали они, словно под гипнозом каким, зная, что защитит их кошка белая, красивая и тёплая. Да и она с ними дремала, энергией своей, заботой, добротой и любовью, отгоняя сны плохие и кошмары о бабайках всяких. Так и бродила она всю жизнь свою короткую. Ведь дух молодой был, ещё чистая совсем душа, что обернуться в кого хочешь могла. Кошкой, али птицей. По утрам птичьими песнями людей она будила, да сладкими такими, словно мёд. А ребенок то, с которым ночевала в ту ночь и не вспомнит о кошке белой, о гостье ночной, что сон его как зеницу ока берегла. От одного ребёнка к другому она ходила, подряд две ночи ни у чьего изголовья не сидела. Всё чтоб честно было. Будила чириканьем птичьим, а после то вновь в лес летела. И снова через пень кувыркнувшись, девушкой юной к людям выбегала. Уж и в людском обличье помогала постоянно. Старикам каким, али просто людям добрым улыбки дарила, доброту в сердце подселяла. Хранила деревню. И не просил никто её никогда, да даже наоборот, хозяин мест здешних, что нечистыми владеет всеми духами, не раз говаривал, чтоб не смела душа чистая к людям соваться, а не то тёмной станет. Ведь все нечистые когда то были лишь светлыми душами нерождёнными. Портили их люди, не признавали добро от них, обращались грубо. Черствели души, в тёмное окрашивались, а после и в героев кошмаров человеческих превращались. А всё люди жаловались, что лишь тёмные духи мешают им, а светлых то и не сыскать нигде, только зло на них охотится. Но не обижалась юная девушка, глазами теплыми сверкая, до босиком по земле прогретой бегая. А обувь то не носила, ведь не подобрать на ногу духа обувок физических. Да и платье тоже, могла лишь в белом являться, которое вместо шерсти её было. Не меняла она внешнего вида своего, да и не нужно было. Нравилось ей своё платье, нравилось и к природе ближе быть. А ведь бывало, что пока она людям помогала, кто ей косу заплетёт, кто ленты в волосы вплетёт, а кто и пояс яркий подарит. И всё говаривали ей: —Носи, доченька. Оберегать она тебя будет — Да ленту очередную в волосы вплетали. Хоть и самой ей нравилось, любила она тепло, что люди ей в ответ дарят, а как не крути не могла позволить себе в мир духов в физическом чем то приходить. Не пропустят через реку смородину, не примет её батюшка, наговаривавший к людям никогда не спускаться. А не попадая же в мир другой, питаться она не могла, иссохлась бы быстро, да погибать стала. Снимать приходилось, привратнику оставлять, но и забрать после не могла, грустила, обнимая себя, когда вновь дух злой глумился и потешался, условия ставил, будто если вернёт украшения, то отец её прознает обо всем и ввек ей тогда из мира духовного не выйти. А мир то тот такой же был. Всё также с точностью, люди ходили, осенний ковер землю покрывал, а меж людей то души ходили. Человек душу не увидит никогда, не почувствует, а они жили, тёмные и светлые, добрые и злые. И даже домовые ведь духами были, приглядывали души за человечеством. Баланс сохраняли. И вот видела девушка однажды, как умер человек один. Внимания особо то не предала, не её это тема, смерти. Уж другие духи помогут душе той переродиться, али решат боги судьбу её. А после полуночи вновь кошкой обернулась. А громче всех дитё в избушке одной плакало. Совсем маленький, в колыбели своей заснуть не мог. Прокралась тогда душа чистая, видит, а кошмары ребёнка не одолевают, темные за ним не охотятся и пугать не пытаются. Запрыгнула в колыбель к нему, успокаивать начала. Уж долго в тот раз мучилась, а уснул он всё же, сном крепким. Решила тогда отчего-то кошка та в дверь раскрытую поглядеть. Видит, а там парень молодой спит. И вот его то и кошмары одолевают. Ворочается, из глаз слёзы льются. Отогнала она наваждения злые, шерстью белой свет луны отражая. Прыгнула на кровать, усевшись рядом. А парень то очнулся. Кошку как увидел, так и замер. А после и расплакался, когда голову свою она на бок склонила. В ту ночь он ей всё поведал. Что жена молодая у него умерла, а ведь и только-только ребёнок родился. Дитю малому утешение нужно, любовь материнская, а как же он может ему её дать, коли сам страдает ночами. Не растерялась душа чистая, рядом пристроилась, гладить себя дала, да колыбельные мурчанием своим петь начала. Того и гляди, уснул он, обнимая кошку мягкую, теплую. Под утро она возьми, да выскочи, как и не было миража в ночи. Но стала тогда кошка каждую ночь приходить. Хозяйничала она в доме, в человека оборачиваясь. Утром просыпается мужчина, а там блины на столе стоят, дитё спит сладко. А хвостом махнув, кошка белая за дверь выскочила. Выговаривался он ей ночами, а на утро и дома чисто было и еда домашняя на столе стоит, да ребёнок весел и здоров. Долго так она к ним ходила, пока парень не пережила муки свои сердечные, зажил заново, работал, нянек нанимал, а ребёнок все больше счастлив кошке белой был, как оборачивалась она, руками нежными на руках его держала, улыбалась. А дитё то силой её напитывалось, духом светлым становилось медленно. Поняла в один момент это душа, да приходить перестала к дому. А уж больше года помощи с начала помощи прошло. Стала душа также меж людей ходить, днём взрослым помогая, ночью детей малых успокаивать. Скучала по семье той, которой помогла сильно. Но и снова наведаться боялась. А отец то с сыном всё никак кошку белую найти не могли, не понимали, что же это она пропала куда. Ведь другом была, словно бы и очаг домашний ночами берегла. Много лет прошло, как перестала семью навещать она. Уж и ребёнок не маленький, лет 7 поди. Уж и парень состоялся как отец и мужчина, а всё невесту себе не нашёл, гармонию с сыном берёг, дорожил им больше, чем девушками какими. Но вот пройти душе светлой днём стоило однажды мимо мужчины с ребёнком, как будто узнали энергию оба. Повернулись в миг. —Ты не знакома ли нам, красавица чистая? —Глазами, с надеждой сверкающей, смотрел он на неё. Остановилась душа, повернулась, говорить что не знала. Ведь н должны люди помнить её. —Думаю да, вы видели меня. Ты видел меня. —Улыбнулась светло душа, смотря на каждого поочерёдно. —А где же, не подскажешь? —Там... Сям... Да и ты не поверишь. Рассказ свой княжна заканчивала, пока под боком её котенок мурчал, что дети днём нашли. Беленький, красивый, вот и попросила доченька что-нибудь о белых кошках рассказать. И получила рассказ дивный, пока гладила мать её котёнка, пока мурчание мирное под боком слушала. —Вот так улыбаясь, смеясь и легкостью завораживая, душа чистая и убежала, а ведь он бы и не поверил. Конец. Спокойной вам ночи. Мягко закончила женщина, с кровати вставая, одеяло дочке поправляя и в лоб детей поочередно целуя. Тепло было. И очень уютно.