Prince of Bones

      — Ты слышала? В Магдене нашли какого-то известного пирата!       — Ужасно, опять эти преступники! Они снова так близко? Чем занимается морской флот?!       — Он не атаковал, ничего такого! Скорее, это на него напали! Говорят, он сбежал из города, прежде чем его смогли схватить, но он казался очень слабым.       — Ты уверена? То есть, он всё ещё где-то бродит, не арестованный? Это же ещё хуже!       — Добрый вечер, дамы. Из-за чего переполох? Вам принести чего-нибудь?       — О, конечно, да. Трёхзерновое, пожалуйста, да, это. Мы говорили о пирате, который был найден в Магдене. Ходят слухи, что это Король Пиратов.       — Сам Король Пиратов, неужели? Как долго ехать в Магден на лошади?       — Примерно день пути, дорогой. Но не волнуйтесь, его обязательно поймают, прежде чем он сможет навредить кому-нибудь.       — Я уверен в этом, да. Вот, пожалуйста. Ну что ж, позволите? Кое-что случилось.

----------- ✶ -----------

      Хонджун проснулся из-за негодующего крика какой-то вороны, его слух ухватил шум хлопающих крыльев. Он застонал, сонно моргая и открывая глаза, упираясь взглядом в тускло-серое облачное небо.       Где он?       Он вспомнил, как бежал от морского флота и по пути на него ещё напали грабители. Они были сильными... Было больно. Всё его тело пульсировало от боли, словно напоминая о его затруднительном положении.       Драгоценный затонул.       Хонджун снова застонал, поднимая грязные руки, чтобы протереть глаза, чувствуя, что они тоже болят, как и всё остальное.       Он должен был двигаться. Это был всего лишь вопрос времени, прежде чем его найдёт флот или какие-нибудь стервятники решат полакомиться его телом.       Он перевернулся, глядя вниз на мягкое землистое поле и мысленно извиняясь за то, что не может остаться. Этот сильный запах земли сейчас странным образом успокаивал, и даже с картофелиной, упирающейся ему в локоть, можно было смириться.       Медленно вставая, Хонджун замер, когда услышал приближающиеся шаги, и попытался прийти в чувства до конца, чтобы сосредоточиться на звуке.       Где его оружие?       Ах, да. Украдено, потеряно, утоплено. Он вообще может сейчас стоять? Его довольно сильно ударили по голове.       Хонджун издал низкое мычание, когда смог подняться на четвереньки, и его опять затошнило. Боги, как же он ненавидел находиться на суше.       Щекочущее ощущение чего-то острого на его шее заставило его остановиться, и всякая боль была тут же забыта. Его мышцы напряглись, в голове прояснилось за считанные секунды. Он хладнокровно уставился в землю, ожидая.       — Не такой пират, которого я ожидал. Хотя и не разочаровывает.       Хонджун почувствовал, как волосы встали дыбом, когда он услышал низкий смешок, и приготовился предпринять бесполезную попытку нападения. Оказалось, что мужчина пришёл один, поэтому у него был маленький шанс расправиться с ним и украсть его меч.       Когда Хонджун сделал выпад, этот человек был совершенно не готов. Он вложил в него всё своё отчаяние; холод, голод и разочарование слились в один сильный удар. Хонджун едва не вскрикнул, когда мужчина упал слишком легко, тут же начиная волноваться о том, не порезался ли он. Что же за идиот–       Хонджун зацепился взглядом за меч между ними, к счастью, никого не порезавший, но выглядевший слишком знакомо. Гладкое лезвие и богато украшенная рукоять, на которой распологались защитные завитки металла, обвивающие руку владельца. Он восторженно рассматривал великолепные красные розы, замысловато поднимающиеся по гарде и обвивающиеся по низу лезвия, и чёрт. Он бы крал этот меч снова и снова.       Так же, как и много лет назад из комнаты зажиточного купца, прежде чем перерезать ему горло этим самым мечом. Он точно знал, какой звук он издавал, разрезая воздух, и как легко пронзал тела.       Это было великолепное оружие.       — Этот меч. — Хонджун попытался сглонуть острую боль в горле, бережно подхватывая лезвие и отодвигая его от их тел. Его глаза всё ещё рассматривали меч, поражаясь деталям. — Откуда ты его взял?       Ироничный смешок прозвучал из уст человека под ним, и Хонджун почувствовал, что его сердце сбилось с ритма из-за внезапно чересчур знакомого звука.       — Ты оставил его у меня на кухне два года назад, дурак.       И тогда, только тогда, Хонджун наконец поднял голову.       Некоторое время он мог лишь смотреть. Смотреть и опять влюбляться в мужчину, лежащего под ним. Без всяких сомнений, это был тот же человек, что и два года назад, ведь он совсем не изменился, время не тронуло его и пальцем.       Пак Сонхва.       Как и раньше, он был потрясающе красив, его привлекательность убивала. Хонджун часто спрашивал сам себя, знал ли он вообще, знает ли он, что настолько красив, что люди оборачиваются ему вслед, когда он идёт по улице.       Хонджун воспользовался моментом, чтобы с восторгом рассмотреть его, совсем не обращая внимания на въевшуюся в его собственную кожу грязь и пыль.       Волосы Сонхва до сих пор были чёрными. Он покрасил их после того, как они отросли, и этот цвет ему слишком хорошо подходил. Теперь его лоб был открыт: он изменил причёску, так что его густые брови тоже были на виду, и из-за этого он казался более взрослым. Его кожа была такой же загорелой, Хонджун хотел бы поклоняться вечно её пленительному оттенку и видеть, как он контрастирует с белыми простынями на его кровати.       И его черты, этот прямой нос, мягкие и заботливые глаза и эти губы, по которым так скучал Хонджун, розовые и пухлые, всё это было таким же. Всё это – Сонхва.       Хонджун хотел провести пальцами по шрамам на уголках его рта, хотел дотронуться до него, чтобы убедиться, что глаза ему не врут, но он стеснялся. У него были грязные руки.       Однако Сонхва было всё равно.       Он отбросил меч, поднимая руки к лицу Хонджуна, смахивая комки грязи своими изящными пальцами. Хонджун видел то же недоверие на лице напротив, что чувствовал и он сам, видел, что на него так же внимательно смотрят.       Они оба молчали, пока Сонхва не спеша рассматривал его, глаза его были подозрительно влажными, и Хонджун понимал его, поддерживая своё тело на ослабевших руках.       Как он жил без этого тепла, без его успокаивающего запаха мыла и хлеба? Он почувствовал, словно вновь смог дышать полной грудью.       Хонджун вздрогнул, когда Сонхва вдруг потянул его на себя, его глаза закрылись, и тень от длинных тёмных ресниц упала на его щёки. Он сразу увидел одинокую слезу, скатившуюся из его правого глаза. Прежде чем Хонджун смог возразить, что он грязный, Сонхва уже прильнул к нему губами, заставляя позабыть о всякой боли.       Они столкнулись друг с другом, как волны.       Поцелуи Сонхва были отчаянными, почти болезненными из-за спешки, а Хонджун успокаивал его, уверял, что он действительно здесь. Он едва заметил, что притягивает Сонхва к себе за бёдра, прижимается ближе, чтобы им никогда больше не пришлось расставаться. Сонхва плакал, и по щекам Хонджуна тоже, возможно, скатилось несколько слезинок, но никто этого не видел, поэтому это не имело значения. Единственное, что было важно, это плавные движения их губ друг напротив друга.       Его сердце, казалось, было готово взорваться, когда он наконец всё осознал, и его тело наполнилось жаром и болело из-за желания.       Желания прижать возлюбленного к себе, желания увидеть, как он потеряет голову из-за его прикосновений, услышать его нежный голос, и желания никогда больше его не отпускать.       Хонджуну пришлось оторваться, когда в лёгких совсем не осталось воздуха, и он громко задышал. Грудь Сонхва быстро опускалась и поднималась, его губы раскраснелись и припухли. Хонджун тут же резко опустился, чтобы не дать жалобному всхлипу вырваться из горла Сонхва.       — Что такое, сладкий, чего ты хочешь? Ты так сильно скучал по мне? — тихо бормотал он прямо возле его губ, толкаясь языком в его рот, проводя им по гладким зубам. Сонхва громко вздохнул, хватаясь за бёдра Хонджуна руками.       Хонджун целовал его так, будто это снова было впервые. Он хотел вспомнить каждый изгиб его тела, хотел знать, что всё осталось таким же. Сонхва остался таким же.       Сонхва хотел того же самого, быстро заставляя сердце Хонджуна трепетать, когда точно делал всё то, что сводило его с ума.       О, как же он скучал по сладкому, очаровательному Пак Сонхва. Как же он скучал по нему.       Однако его тело вновь напомнило ему, насколько он пострадал, и его сознание медленно ускользало прочь. Он хотел остаться с Сонхва, правда, очень хотел, но чёрные точки, танцующие перед глазами, не были хорошим знаком.       — Остановись, дорогой. Я скоро свалюсь в обморок.       Наконец Сонхва отвлёкся, глядя на лицо Хонджуна. Оба до сих пор пытались перевести дыхание, прижимались так близко друг к другу, у них не было причин расставаться.       — Всё настолько плохо? Я отнесу тебя домой. Там мы осмотрим твои раны. — Голос Сонхва был низким и слегка грубоватым из-за слёз, и по глупости Хонджун инстинктивно кинулся вниз, поцелуем изгоняя всякую боль. Он лишь хотел прижаться к нему и отдохнуть, почувствовать себя в безопасности в сильных руках своего возлюбленного.       Сонхва поддался ему, тихо смеясь, пока поцелуи Хонджуна на его шее всё слабели и слабели.       — Я отнесу тебя домой, не беспокойся. Просто спи.       И Хонджун уснул.

----------- ✶ -----------

      Когда он проснулся, нежные руки скользили по его волосам, и на него был направлен осуждающий взгляд больших глаз.       Хонджун моргнул, сначала рассматривая своё окружение.       Он сидел в деревянной ванне, наполненной горячей водой. Его спина касалась груди мужчины, и тёплые руки разместились у него на плечах, а пальцы мягко массировали кожу головы.       И чёрт, эти глаза были действительно обвиняющими.       — Хватит так зло смотреть на него. Он не проснётся быстрее из-за этого, — голос Сонхва мягко пожурил маленькую девочку из-за плеча Хонджуна, но она лишь мелко подпрыгнула, крошечными ручками держась за край ванны.       — Но он только что проснулся! — вскрикнула она с восторгом, дерзко ухмыляясь Сонхва. Пекарь посмеялся, нежно прижимаясь носом к шее Хонджуна. Пират глубоко вздохнул, расслабившись и опустив голову на плечо позади.       — С возвращением.       — Как долго я был в отключке? — устало произнёс он, морщась от звука своего охрипшего голоса.       — Достаточно, чтобы мама успела приготовить тебе суп, а Тикки – взять Джуна и пялиться на тебя, пока ты спал, — он с любовью хихикнул, осторожно промывая волосы Хонджуна. Пират был чертовски близок к тому, чтобы растаять в его руках.       — Джуна? — он открыл один глаз, чтобы взглянуть на Тикки, которая всё ещё стояла у края ванной, и, прищурившись, смотрела на него с подозрением. Она держала мягкую игрушку (кролика, как он понял). Хонджун слегка улыбнулся, когда заметил, что кто-то нарисовал толстую чёрную горизонтальную линию над милым носом-пуговкой животного.       — Это Джун. Не недооценивай его! Бробро научил его драться!— с готовностью выпалила Тикки, угрожающе размахивая кроликом, уши которого качались из стороны в сторону. Хонджун почувствовал, как дрожит грудь Сонхва от молчаливого смеха.       — Я не буду. Но, эй, ты так встречаешь своего отца? Я не получу даже поцелуя или объятия? — Хонджун попытался выглядеть обиженным, но это было трудно, пока он был в тепле и рядом с Сонхва.       — Пускай тебя целует Ддонхва! — жестоко парировала она, и Хонджун прижал руку к своей груди, будто ему стало больно из-за её слов, наблюдая, как она со смешком убегает. Он услышал, что она начала взволнованно пересказывать разговор матери Сонхва в соседней комнате. Женщина только по-доброму посмеялась.       Хонджун лениво повернулся к Сонхва.       — Ты слышал её, видимо, в этом доме ты ответственен за поцелуи.       Сонхва фыркнул, играюче сбрызгивая капли воды на лицо Хонджуна.       — Может быть, ты мне сначала расскажешь, что с тобой случилось? Я тут умираю от любопытства.       — А я умираю от того, что меня не целуют. Поцелуй меня, и я расскажу, что думаешь? — Уголки его губ были приподняты в усмешке, когда Сонхва лишь закатил глаза, прежде чем наклониться и наконец заткнуть его.       Тикки, которая снова только собралась зайти, взвизгнула, сразу же разворачиваясь на каблуке и убегая. Хонджун пытался не засмеяться в рот Сонхва, но потерпел неудачу, когда тот тоже улыбнулся, подтягивая его ближе за талию.       Он скучал по нему.