Prince of Bones

      Всё стало... не совсем мирно, но намного легче. Их умбры съели несколько мантий, чтобы ясно дать им понять, кто теперь был главным. Они приказали оставить Сонхва и Хонджуна в живых и сопроводить их в камеру снова, но уже в качестве компаньонов.       Их план по-прежнему был рискован, им приходилось играть роль, о которой они совершенно ничего не знали. Хонджун был уверен, что его умбра исследовала достаточно, прежде чем притворяться богом, и что их не раскроют до того, как они смогут спастись.       Сейчас Хонджун просто лежал в их маленьком гнёздышке из одеял, положив голову на колени Сонхва, чьи нежные пальцы перебирали его волосы. Им позволили немного отдохнуть, и раны Хонджуна наконец-то были обработаны: теперь на обрубок его пальца была нанесена обезболивающая мазь.       — Думаешь, это сработает? — мягко пробормотал Сонхва, его пальцы замерли, когда пират повернулся к нему лицом. Он поднял руку и лениво провел кончиком пальца по носу Сонхва, мысленно прорисовывая его на холсте.       — Может и нет. Как только они заметят, мы мертвы. Хотя я рад, что до сих пор всё в порядке. Эти идиоты наконец-то стали полезными, — он устало усмехнулся, запрокидывая голову, чтобы поцеловать пальцы Сонхва, парящие над его лицом.       — А если им удастся найти выход? Мы сразу уйдём? Или сначала сожжём это место дотла?       Хонджун рассмеялся, нежно взяв пальцы Сонхва в свои, поднося ко рту. Он позволил мужчине с любопытством раздвинуть его губы, просунуть два пальца внутрь и прижаться ими к языку Хонджуна.       Пират на мгновение отвлёкся, лаская языком шершавые кончики, пока Сонхва не вздрогнул и не вжал их еще глубже. Хонджун предостерегающе куснул его, заставив отстраниться, пока между ними не осталась только ниточка слюны. Прикрыв глаза, Хонджун наблюдал, как блестят ровные пальцы мужчины. Сонхва молча смотрел на него сверху вниз, и его глаза были не менее тёмными, чем у пирата.       — Мне нравятся твои идеи, дружок. Если хочешь превратить эту адскую дыру в пепел, я, конечно, не стану тебя останавливать. Но после мы должны спешить и найти мою команду. Мне нужно убедиться, что я больше никого не потерял, — его взгляд помрачнел, и он ещё раз слегка облизал пальцы Сонхва, пробуя солёную кожу, прежде чем отпустил их.       Он больше не был в настроении.       — Хочешь рассказать мне о них? О Ханбёле и Юджине? Юджин говорил мне кое-что о себе и... тебе, — Сонхва спросил ненавязчиво, оставляя Хонджуну выбор не отвечать. Он вытер пальцы об мантию, прежде чем снова запустить их во взъерошенные волосы пирата, заставив его меланхолично вздохнуть.       — Я знаю их дольше всех. Оба были старше меня.       Ханбёль уже был довольно взрослым, когда родился Хонджун. Они никогда не помнили дни рождения друг друга, но Хонджун предполагал, что пират был примерно на десять лет старше его. Юджин был помладше. Они росли вместе, Юджин был сыном одного из членов команды. Ханбёлю иногда приказывали присматривать за ними, и мужчина всегда ненавидел это, не находя ничего увлекательного в своей работе няни.       — Ханбёль и Юджин... Я провёл с ними всё детство. Они единственные, кто остался со мной из команды моего отца, и я не мог представить, что когда-нибудь их не будет рядом. Я ненавижу себя за то, что ничего не сделал, за то... Что меня с ними не было. И теперь, когда мы найдём остальных, мы должны... Я должен сказать им. И мне надо сказать близким Юджина.       Его мысли сразу унеслись далеко, в воспоминания о том, как они детьми бегали по кораблю во время боя и перерезали врагам коленные сухожилия. Он усмехнулся уголком губ и закрыл глаза, чтобы получше рассмотреть картинку в голове.       Сонхва хранил молчание, успокаивая одним своим присутствием. Хонджун ценил это.       — Ханбёль... Нет, тогда Юджин взбунтовался первым. Они подняли мятеж против моего капитана – и отца – и, соответственно, против меня, ведь я был бы следующим капитаном по иерархии. Пиратам не нравится, когда им запрещают выбрать капитана свободно. Поэтому они убили его. А затем попытались убить меня. —  Хонджун поднял руку, чтобы потереть шрамы на шее, которые запульсировали фантомной болью.       — Юджин победил меня. Он избил меня и ждал, когда Ханбёль закончит мою жизнь. И всё это время я сопротивлялся...       Он отчётливо помнил, как большое и ловкое тело Ханбёля прижало его к твёрдым, запятнанным кровью доскам, медленно вытягивая из него жизнь. Хонджуну ещё никогда в жизни не было так тяжело, острая смертельная опасность доводила его до безумия. Этот момент, когда он был на волосок от смерти, сражаясь с Ханбёлем, заставил его почувствовать себя более живым, чем что-либо другое.       — Они вырубили меня в самый разгар этой кровавой бойни и забрали с собой после, пока не готовые убить, — он снова не удержался от смешка, вспомнив, как слабо шлёпнул Ханбёля по лицу, когда очнулся после всего этого.       — Потом наступили тяжёлые времена. Мы решили собрать новую команду, но у нас ничего не получалось. Мы пробовали некоторые тёмные вещи, продолжали привносить боль в нашу сексуальную жизнь, и, честно говоря, несмотря на то, как сильно мне понравилось всё вчерашнее, и что оно заставило меня снова почувствовать себя как раньше, позже я понял, насколько рискованным всё это было. Тогда мы были молоды и глупы.       Сонхва гортанно хмыкнул, массируя пальцами голову Хонджуна с чуть большей силой. Губы пирата изогнулись в ухмылке.       — Затем мы нашли Минги. В то время он убегал от собственного прошлого; он только что убил в драке своего младшего брата. Мы поняли, что он нуждается в нас, когда увидели его у дерева с петлёй на шее, занимающегося... сомнительными вещами. Он не давал нам скучать, показал нам жизнь с другой стороны. По сравнению с нами, он был удивительно милым и миролюбивым. Мы же были абсолютными дикарями.       Минги не заставил их по-другому смотреть на жизнь. Нет, он был гораздо менее заинтересован в жизни в целом, чем те, кто просто хотел разделить нездоровые удовольствия. Но, увидев его, они попытались его спасти. Он не заслуживал такой судьбы.       — Мы уговорили его присоединиться к нам. Он решительно стоял за формирование новой команды, и это стало нашей новой целью. Мы забыли о нашей связи со смертью, желая защитить его и показать ему моря и океаны. Когда мы нашли Чонхо, у него был корабль. Я помню, как он с Юджином крепко ссорился в самом начале по поводу того, что правильно, а что неправильно, но, чёрт возьми, Чонхо был каким-то учеником плотника, а Юджин – грёбаным пиратом. У Юджина не было шансов, — он хихикнул про себя, а затем вздохнул.       — Чонхо создал Драгоценного собственными руками, и он же был тем, кто увидел его конец. Я надеюсь, что он будет достаточно здоров, чтобы построить новый. Много лет назад мы планировали встретиться в городе, где познакомились с ним, чтобы он смог это сделать. Уён и Сан присоединились к нам вдвоём. Они уже тогда были близки и до сих пор продолжают свои отношения. Сану есть что скрывать, и Уён – тот человек, который хранит секреты за него и не оставляет следов, если что-то всё-таки открылось. После этого у нас появился Юнхо, он тоже был раньше в другой команде. Ёсан был последним. Его историю ты знаешь.       Хонджун вытянул руки, небрежно обхватив ими бёдра Сонхва.       — Меня объявили капитаном после того, как Сан привёл мелких мальчишек, банду уличных крыс, которой он руководил. Тогда было уже много людей, и нам нужен был капитан. До сих пор главным было трио из Юджина, Ханбёля и меня, но после этого мы провели честные выборы, и я стал капитаном.       Сонхва не удержался от смеха при словах "честные выборы", дразняще постукивая кончиком пальца по носу Хонджуна.       — Честные выборы, да? Сколько голосов было сфальсифицировано?       — Всё было справедливо. Каждый внёс свою лепту в фальсификацию, и было принято решение, кто мы, по-твоему, такие? — Хонджун возмущённо фыркнул и с раздражением отвернулся, прежде чем Сонхва смог снова его тыкнуть в нос. Сонхва только рассмеялся.       — Ладно. Обычно первый помощник – это тот, кто находится ближе всего к капитану. Но ни Ханбёль, ни Юджин не хотели этой должности. Они сочли, что будет безопаснее, если я займу верх, а они будут следить за командой изнутри. Время от времени появлялось больше людей. Люди предавали нас, люди умирали... Всё было вполне хорошо. И Минги стал моим помощником. Не то, чтобы он так усердно выполнял свою работу. Но в теории она у него есть, — он закатил глаза.       — Всё было так, как сказал Ханбёль. Они по-прежнему занимали особое положение рядом со мной. Вот почему я попросил Юджина провести тебе экскурсию тогда, в самый первый день. — Он снова посмотрел на Сонхва и погрузился в свои мысли.       — Не первый раз я теряю членов экипажа. И не первый раз мне приходится рассказывать об этом их близким. Но я впервые был настолько беззащитен... Я ничего не мог поделать, и это меня убивает, — пробормотал он, чувствуя, как першит в горле от долгого разговора. И всё же он не хотел вставать и идти за водой, которую им теперь давали без всяких ограничений. Колени Сонхва были слишком тёплыми.       — Вряд ли они плохо думали о тебе. Если они были в сознании до самого конца, они точно надеялись, что хотя бы ты сможешь выбраться, — бархатный голос Сонхва не излучал ничего, кроме чуткости и тепла. Хонджун неуверенно хмыкнул.       — Юджин, наверное, просто закатил глаза с мыслью, что я снова слишком поглощён тобой, чтобы обращать на них внимание.       Сонхва улыбнулся ему, подвинувшись так, что Хонджуну пришлось поднять голову с расстроенным скулежом. К его великому разочарованию, мужчина полностью убрал ноги, заставив Хонджуна фыркнуть и уронить голову на одеяло.       — Я тоже замечаю это за тобой. Всё снова из-за того, что я якобы легко тобой помыкаю?       — Я в невыгодном положении!       Сонхва просто улыбнулся ему, подзывая ближе. Хонджун немного похныкал, прежде чем забраться к нему на колени и лениво прижаться всем телом. Он всё ещё был очень измотан после вчерашнего. Сонхва нежно обнял его, положив подбородок на плечо Хонджуна, складывая их вместе, как кусочки пазлов. Хонджун притворился, что ему противно.       — Привязанность, фу. Ненавижу.       — Какой же я плохой человек.       — Да. Продолжай.       Им было нечем заняться. Их умбры играли бога, а им двоим оставалось только ждать и наслаждаться каждой секундой покоя, которую они заслужили. Поэтому Хонджун не жаловался на то, что Сонхва был очаровательно прилипчивым к нему, даже если сам пират был слишком жесток для такого человека, как Сонхва.       Он лишь позволил Сонхва развернуть себя и уложить, прижавшись к спине. Он не забыл и о том, чтобы укрыть их одеялом, как заботливая мама птичка, и Хонджун проворковал над ним, с гордостью принимая щелчок по лбу.       — А теперь просто замолчи и спи. Я чувствую, тебе это нужно.       Хонджун прижался к его груди, подбивая своей головой чужой подбородок, за что Сонхва ущипнул его за бедро.       — Есть, есть, капитан.       Сонхва умел успокаивать его.