Prince of Bones

      Ощущение стекла на возбуждённой плоти Хонджуна было восхитительным, и, судя по долгим, протяжным стонам Сонхва, ему это тоже доставляло невероятное удовольствие.       Фейерверк закончился около десяти минут назад, а продолжался почти целый час, и Сонхва в отчаянии перевернулся на спину, как только в небе распустился последний цветок. Его ноги сами раздвинулись для Хонджуна, и кто он такой, чтобы отказываться? Поэтому он откинул шёлковую ткань в стороны и без промедлений начал глубоко вбиваться в Сонхва.       Он всегда выглядел так великолепно, распростёртым под Хонджуном и вцепившимся в меха. На лбу у него блестел пот, а ноги, которые Хонджун прижал к его груди, крупно дрожали. Он продолжал постоянно издавать негромкие звуки, ругаясь себе под нос и выкрикивая слова наслаждения.       Однако сегодня что-то было по-другому.       Обычно он не отказывал себе ни в чём и заботился о том, чтобы они с Сонхва получили максимум удовольствия. Он стремился достичь полной эйфории, пока они оба не теряли сознание от усталости.       Но не сегодня.       Хонджун пытался запечатлеть эту картину в памяти точно так же, как делал это и раньше. Сонхва, сидящий на нём в этом платье, и звёзды, огненные вспышки вдалеке, отражающиеся в его глазах. И раз уж он не мог сохранить вкус, запах и ощущение этого человека, он, по крайней мере, хотел запомнить образ.       И именно при этой мысли Хонджун замедлился, его толчки стали более медленными и сильными. Сонхва бесстыдно хныкал, что этого мало.       Хонджуна будто околдовали, когда он наклонился над ним, раздвигая его ноги ещё шире, чтобы прижаться грудью к груди Сонхва. Он икнул, когда Хонджун взял его запястья в одну руку и припечатал их к полу над его головой.       —Хонджун. Хонджун, Хонджун, — непрерывно бормотал его имя Сонхва, и это было так очаровательно, что Хонджун издал смешок, пока упорно искал маленький комочек нервов внутри, а потом несколько раз нацелился прямо на него.       Сонхва не удержался от громкого стона, запрокидывая голову, и Хонджун, воспользовавшись моментом, наклонился, чтобы вылизать наливающиеся синяки на его шее. Мужчина судорожно сглотнул, его стоны казались оглушительными в ночной тишине.       — Сонхва.       Они были разгорячены, алкоголь жарко струился по венам, когда их тела сливались в знакомом танце наслаждения. Он был страстен, гораздо сильнее, чем обычно, и Хонджун подозревал, что Сан тайком подсыпал что-то в их сладости, но именно сейчас, ради всего святого, ему было всё равно.       Он провёл носом по подбородку Сонхва, оставляя влажные поцелуи тут и там. Когда он добрался до уха, то хрипло прошептал:       — Я люблю тебя, Хва. Я люблю тебя.       Сонхва выгнулся в его объятиях, беспомощно подвывая, и Хонджун заворковал, не прекращая постоянного движения между ними. Он всё же наклонился, чтобы нежно обхватить щёки Сонхва пальцами и поцелуями убрать слёзы, выступившие у него на глазах.       Его сердце так болело. Оно просто разрывалось в груди.       Он заглушил эту боль, любуясь горячим телом Сонхва под покровом ночи. Он цеплялся за его плечи, тянул к себе, чтобы коснуться его губами. Он всхлипнул в их судорожный поцелуй, и это уничтожило Хонджуна.       — Ш-ш-ш. Всё хорошо, я с тобой, — он никогда не признает, что его голос сорвался на этих словах, хотя он старался звучать успокаивающе. Он заставил Сонхва замолчать ещё одним пылким поцелуем, когда тот попытался что-то сказать. Запомнить. Он должен был запомнить это чувство навсегда.       Сонхва льнул к нему, старательно отвечал на всё, а их поцелуй был полон слёз, но никто из них двоих не мог узнать, чьи они. Это было неважно.       Но вдруг Хонджун почувствовал, что задыхается, его разум словно взрывался при мысли о том, что ему нужно было скоро отпустить Сонхва. Нужен был воздух, нужен был маленький уголок, где можно спрятаться и закрыться от всех невзгод.       Он протянул руку вниз, поглаживая горячую длину Сонхва. Мужчина выгнулся, оторвался от его губ, и Хонджун смог положить голову на грудь Сонхва, сделав несколько мелких судорожных вдохов.       Это было ужасно больно. Каждый вдох обжигал его лёгкие и сердце, как будто его из раза в раз пронзали раскалёнными ножами.       Хонджун с трудом заставил Сонхва кончить, сразу же после этого он вышел, чтобы не доводить до неприятных ощущений. Он откатился в сторону, мучительно пытаясь снова дышать, но не мог.       Хонджун будто умирал, и на этот раз он не мог остановить это сам.       Он вспомнил, что и в прошлый раз было так же. Его нервы полетели к чертям прямо перед Саном, который слишком хорошо знал, что с ним происходило, а потом они с Ханбёлем помогли ему. Они вымотали его тело так, что он не смог противиться сну.       Но сейчас было ещё хуже. Он даже не мог говорить, только чувствовал, что плачет и дрожит. Руками он настолько сильно сжимал свои плечи, что там оставались болезненные синяки.       Хонджун свернулся калачиком, пытаясь дышать ровно, пока его душили рыдания, и он ненавидел это. Так ненавидел.       Он был беззащитен, даже не мог ответить на испуганный вопрос Сонхва "что случилось?".       Пожалуйста, он просто хотел остаться с ним. Он лишь хотел, чтобы судьба не была так жестока.       Сквозь пелену слёз он увидел, как Сонхва склонился над ним, осторожно убирая его сцепленные на груди руки. Своей рукой он начал медленно массажировать область вокруг сердца Хонджуна. Он ещё что-то говорил, но Хонджун не понимал. Он только слушал успокаивающий звук его голоса, пытаясь выбраться из холодной пучины страха.       Сонхва выглядел как бог. Как настоящий принц. Ангел. Как что-то совершенно неземное. И такое недостижимое для Хонджуна.       Хонджун не заметил, как Сонхва стал возиться с его одеждой, но сразу очнулся, когда в него внезапно вошли и боль пронзила его нижнюю часть тела вместе с  одним глубоким толчком. Он откинул голову назад, резко вдыхая воздух.       И всё вдруг закончилось.       Он сделал несколько судорожных вдохов, опасаясь, что боль вернётся.       Однако она исчезла совсем. Хонджун вздохнул и ощутил, что его неровное сердцебиение наконец-то успокоилось. Когда он понял, что его руки свободны, он поднял их, чтобы вытереть лицо от слёз и прочих жидкостей.       Хонджун снова сделал вдох, его всё ещё трясло, а затем он посмотрел на Сонхва.       Мужчина сидел на достаточно большом расстоянии, не придвигаясь слишком близко, и лишь придерживал его под коленями, чтобы успеть среагировать, если вдруг Хонджун пнёт его ногой. Его лицо было мягким, глаза печальными, но он не плакал.       — Ты в порядке? — прошептал он едва слышно, и Хонджуну стало так тошно от всего. Он хотел забыться. Он хотел, чтобы боль прекратилась.       Он протянул руку, грубо схватил Сонхва за платье и порвал его, пытаясь повалить его на себя. Пекарь приземлился на него с удивлённым вскриком, едва не ударив Хонджуна локтем в лицо.       — Эй! Ты...       — Молчи. Трахни меня, пока я не перестану чувствовать. Делай, что хочешь. Укуси меня, оставь синяки, сделай мне больно, но не останавливайся.       Сонхва медлил.       — Хонджун. Не говори так. Что происходит? Если ты хочешь поговорить об этом, то...       Хонджун резко прервал его.       — Я не хочу! Я не хочу говорить, Сонхва! Ты знаешь, как это делается, так что просто послушай меня и сделай это! Перестань заставлять меня ещё больше страдать! — к его голосу вновь вернулась сила, и на эту яростную речь Сонхва пару раз моргнул широко раскрытыми глазами. Хонджун угрюмо уставился на него, а затем заметил, как что-то в Сонхва изменилось.       Мужчина резко сел, выскользнув из объятий Хонджуна и окончательно сбросив с себя платье. За ним последовали и ожерелья, которые он грубо сорвал и бросил в сторону.       Его взгляд почернел, когда он полностью вышел из Хонджуна, чтобы развернуть его на живот, и сразу склонился над ним. Хонджун попытался повернуть голову, чтобы узнать, что будет дальше делать Сонхва, но почувствовал, как его решительно схватили за волосы. Не прошло и секунды, как Сонхва резко дёрнул его голову вниз, отчего перед глазами Хонджуна вспыхнула мгновенная боль.       И он почувствовал. Он должен был это почувствовать.       — Я не буду с тобой церемониться. Ты сам напросился, — сокрушённо предупредил Сонхва, и Хонджун дерзко фыркнул в мех одеяла.       — Перестань болтать и начинай уже. Только и умеешь трепаться, — он зарычал, и его горло стало саднить. Затем он вскрикнул, когда Сонхва внезапно потянулся вниз, нетерпеливо снимая стеклянную игрушку. Хонджун лежал неподвижно, пока он надевал её на себя. Его дыхание было тяжёлым и приглушённым из-за меха, щекотавшего ему нос.       Сонхва замедлился, когда двинулся, чтобы раздвинуть ноги Хонджуна немного шире.       — Тебе нужно... я не хочу...       — Сонхва!       Выкрик Хонджуна превратился в гортанный стон, когда Сонхва без предупреждений вошёл в него. Это было невероятно, и бёдра Хонджуна дёрнулись от боли.       Сонхва и так был немного крупнее Хонджуна, но с помощью стеклянной насадки ему удалось скользнуть так глубоко, что Хонджун слишком быстро почувствовал, как неприятно распирает изнутри. Сонхва пришлось насилу толкаться дальше, чтобы вместиться полностью, и это было невозможно больно, но до дрожи приятно.       Хонджун высоко заскулил, когда Сонхва начал медленно двигаться назад, чтобы капельки стекла чувственно цеплялись за стенки и доводили его до исступления. Как только он грубо вошёл снова, Хонджун застонал от множества ощущений, в один миг охвативших его. Хорошо. Он чувствовал себя восхитительно хорошо.       — Вот так? Из всех людей ты хочешь, чтобы тебе сделал больно именно я? Какой же ты эгоист, — заговорил Сонхва с акцентом, наклонившись и рывком прижимая его голову обратно к земле. Сила давления была почти слишком велика, и Хонджун ощущал твёрдость досок под мехом. Однако когда Сонхва опустил руку ниже и схватил его за шею, вздёрнув его голову вверх, он едва не заумолял вернуть его в прошлое положение.       Сонхва притянул его верхнюю часть тела к своей груди, заставляя сесть, и всё это время с силой прижимал пирата к себе за шею. Другой рукой он обхватил бедро Хонджуна, удерживая на месте, пока двигался с неумолимой скоростью. Каждый толчок проникал слишком глубоко, заставляя Хонджуна изгибаться в его объятиях.       — Говоришь, что любишь меня... Говоришь, что я должен причинить тебе боль... И всё это за какие-то двадцать минут.       Хонджун ахнул, когда хватка на его шее усилилась, и дезориентированно поднял руки, чтобы схватить Сонхва за запястье. Он стиснул зубы, показывая Сонхва, как душить правильно, и вдавил большой палец мужчины прямо себе в трахею.       — Великий король пиратов. Такой могущественный вождь. Умоляет меня делать с ним всё, что я пожелаю, — протянул Сонхва голосом совсем не похожим на его обычный низкий и мягкий. Мозг Хонджуна едва справлялся со всеми свалившимися на него чувствами.       Сонхва впился ногтями в крепкое бедро Хонджуна, и разорвал его рубашку, когда провёл пальцами по животу пирата. Он схватил ими твёрдый член Хонджуна, легко скользя по нему из-за обилия жидкостей.       Хонджун заскулил от особенно резкого попадания в чувствительную точку, дёргаясь и выгибаясь в руках мужчины. Сонхва внезапно стал таким большим и сильным. Доминирующим. Хонджун почувствовал себя в полной безопасности и слепо доверял ему.       Хонджун кончил первым, без сил откинувшись на тело Сонхва и испачкав его руку белым. Сонхва вытер её о ногу и быстро вышел из него. Он завозился рядом, а второй рукой продолжал держать Хонджуна за горло. Чёрные мушки летали перед глазами пирата. Пульсация в ушах была такой приятной, а постоянный танец с сознанием – таким потрясающим.       Сонхва скользнул обратно на всю длину, отбросив игрушку подальше, и продолжил добиваться своего оргазма, издеваясь над ещё слишком чувствительными нервами Хонджуна.       Хонджун дрожал и плакал от перевозбуждения, умоляя Сонхва остановиться, хотя на самом деле хотел обратного. Он просил именно этого, и ему нравилось. Чертовски нравилось злое дыхание Сонхва прямо у его уха.       Когда Сонхва закончил, он укусил Хонджуна в место, где плечо переходит в шею, снова заставив его кричать в голос.       Это было безумно больно, тупые зубы Сонхва пустили кровь и оставили раны. Он замер, сжимая горло Хонджуна всё крепче, чтобы он замолчал, пока был на грани потери сознания. Хонджун вздрогнул, почувствовав, как тёплая сперма мужчины наполняет его и будто обжигает изнутри.       Сонхва уложил его на пол и вставил в Хонджуна пробку, которая была ранее в нём самом, чтобы всё точно осталось внутри.       Хонджун лежал неподвижно, кровь стекала по его плечу и почти сразу высыхала. Он чувствовал, как всё его тело жалуется на бесконечную боль, колени – больше всего, но он снова мог дышать спокойно.       Поэтому, когда Сонхва отодвинул всё ненужное и притянул его к себе, Хонджун уютно прижался к нему. Сонхва обнял его одной рукой, а затем потянулся и накрыл их обоих половиной большого одеяла.       Так они заснули.