Знающие друг друга по глазам.

Его взгляд застыл. Черная жидкость тоже застыла на его губах и подбородке. Троя внимательно и взволновано смотрели на Ньюта, даже Галли, который вечно хмурый и грубый, внимательно смотрел за ним. Томас приложил свободную руку к его груди, пытаясь сквозь звуки взрывов ощутить биение сердца. Ему показалось, что он ощутил легкое биение, но в этот момент, за их спинами, оказывается пять мужиков, которые грубо хватают всех за локти, заламывая назад и куда-то ведя. — Эй! Вы кто, черт возьми?! — кричал Томас, пытаясь вырваться из хватки. Перед тем, как его подняли, он, как можно аккуратней, высунул иглу, спрятав эту штуку, в которой была сыворотка, себе в карман. У Галли практически вышло вырваться, но его резко потянули за обе руки, потянув мышцы. Последние, что Томас помнит, — это то, как их садят в машину, завязывая глаза и руки за спиной. Может эти мужики проделывают такое не со всеми, но с ними видимо решили перестраховаться. Свет они наконец видят через достаточно долгое время. Их привозят в место, куда привозят всех, кто смог выбраться из лабиринта, осматривая их и возвращая память. Это место так и называется: Помощь для выбравшихся из лабиринта. Сначала идет какое-то базовое обследование, после чего их отправляют на ужин, который у тех, кого привезли раньше, он давно закончился, но только прибывшим нужно было дать еды. Минхо, Галли, Чак и Томас встречаются в столовой, садясь за один стол. Последний улыбается уголком губ троим, садясь за стол, на который уже положили еду. Это, кажется, какая-то каша, сладкие добавки к ней и сок. Только одному Минхо и Чаку дали молоко, но остальным двум было как-то побоку. — Где Ньют? — прерывает молчание Томас, как видит за углом мелькнувшую светлую башку, которая сразу скрылась. — Ньют? С тобой все хорошо? Иди к нам. — Я не могу… — Ньют, мы все не ели, грубо говоря, день, и ты говоришь, что не идешь к нам, — возмущается Галли. — так что не выпендривайся и тащи свой зад сюда. — он даже не поворачивается к входу лицом, потому что просто не видит в этом смысла. Тот его все равно услышит. Спустя долгие тридцать секунду, тот выходит из-за угла, опустив голову. Видно, ему дали другую одежду, но рукава не могли скрыть вены. Ньют садится рядом с Томасом, так как место свободно только возле него. Когда к ним подходит один из врачей, спрашивая будет ли пришедший есть, тот отказывается, чем заставляет парня возле себя повернуть голову, выгнув бровь. — Ты серьезно? — Дома поем, — стоит на своем он. — Подними голову наконец, — требует брюнет. Со вздохом Ньют поднимает ее, смотря точно в карие глаза напротив. У Томаса пробегают мурашки по спине. — Доволен? Я не понимаю, почему цвет моих глаз не прояснился. А черные вены на руках потихоньку проходят, — в конце своей фразы он хмыкает, поднимая уголок губ. — Ньют, будешь хотя бы молоко? — спрашивает Чак, протягивая стакан. — Нет, Чак, спасибо. Не люблю молоко. — отказывается блондин. — Сок будешь? Он сладкий. — решает предложить Томас. Пришедший молча берет стакан, отпивая из него немного, ставя обратно. Брюнет на это довольно улыбается. — Мы сейчас вернем тебе память про твою семью и того, что у тебя происходило до того, как тебя забрали, после этого ты сразу идешь спать, понял? — говорит женщина Томасу. — Да.

***

Усыпает парень только через час, грубо говоря чуть ли не под утро. После того, как ему вернули память, поток его мыслей не мог прекратиться: перед глазами была мутная картинка лиц его родителей; больше он ничего пока что не вспомнил. На утро их всех будят, Томасу  говорят одевать уличную одежду и идти опять в столовую, потому что после завтрака его отвозят домой. Как только мир парня стал ясен, он вскочил с кровати, кое-как одеваясь и вылетая в коридор. После сна у него опять появилась картинка чьего-то лица, но она не была мутной, она была ясной и это выражение лица было Ньюта. Брюнет хотел быстрее встретиться с другом и проверить свою догадку. Встречаются пятеро друзей за тем же столом. Томас садится около Ньюта, сразу шепча ему: — Ты вспомнил что-то? — Да, а ты? — делает из себя дурака он. — Тоже.. — уныло отвечает младший, колупая ложкой кашу. — Рады, что наконец встретитесь с семьей? — С одной стороны да, а с другой нет — может они алкаши, — рассуждает Минхо. — Я рад, надеюсь у нас они нормальные, — говорит Чак. — Галли, ты что думаешь? — Мне насрать. — честно отвечает старший. Ньют молчит — не хочет делать догадок. Лучше он их сначала увидит, поймет, кто они, а потом возможно встретится со всеми и расскажет. — Кстати, до меня все еще не дошло: как вы оба поняли, что братья? — наконец задает этот вопрос Томас. — Ты слишком туп… — хочет сказать Галли. — Галли! — возмущено отозвался младший брат. — Короче, здесь все легко: каждый из нас поначалу ничего не помнит, но потом мы вспоминаем наше имя, больше ничего, но мы с Галли вспомнили не только свои имена, но еще и то, что мы братья. Это было удивлением, потому что, по логике, нам должны были это сказать, когда мы выберемся из лабиринта, но что-то пошло не по плану. — он издал смешок. — Молодые люди, прошу быть вас в общем коридоре через пять минут. — сообщил им один из работающих здесь мужчин, уходя. Пятеро переглянулись, сразу выходя из-за стола и идя к коридору. Их никто не остановил, потому что знали, что те должны идти в нужное место, но все равно смотрели им в след. Как и говорили, ровно через пять минут приходит тот же мужчина, молча показывая, чтобы шли за ним. Приводят их к той же машине, на которой забирали. Все садятся в хаотичном порядке, но Томас с Ньютом все равно всю дрогу не могли оторвать друг от друга взгляда. Автомобиль останавливался возле каждого дома, прося одного человека выйти. Единственное, что внятно смог услышать Томас, так это: «Здравствуйте, я из «Помощи для выбравшихся из лабиринта». Ваш сын смог выбраться из лабиринта». Машина останавливалась каждые четыре-шесть минут, что означало, что живут они не далеко друг от друга и смогут встретиться. Вот Томас и остался один. Предпоследним оказался Ньют, быстро проговорив: «встретимся»; скрывается за дверями. Это оставляет дикий интерес. Меньше, чем за две минуты машина опять останавливается. — Вылезай, — за командовал работник. Перед глазами Томаса достаточно большой дом, для него все это кажется не известным. Он решает идти слегка позади мужчины, сам не зная, почему. Тот нажимает на дверной звонок. Через минуту дверь открывает женщина с темными волосами. Именно ее парень видел в воспоминаниях. — Здравствуйте, я из «Помощи для выбравшихся из лабиринта». Ваш сын смог выбраться из лабиринта, мои поздравления, — бормочет он, тем временем, как на глазах женщины появляются слезы радости. — Хорошо, спасибо. Я могу увидеть своего сына? — говорит Лиза. — А. да, конечно. Всего доброго. — он уходит, тем самым открывая вид на сына Лизы. Только от вида матери на лице Томаса появляется улыбка. Он переходит порог и его сразу заключают в объятья. Парень чувствует, как его футболка чуть намокает, но ему все равно на это — он впервые на десять лет видит и обнимает маму. — Ты так вырос, Господи.. — шепчет она. — Ну ма, —шутливо произносит сын. — Так, идем на кухню, я сделаю чай и расскажешь, что с тобой происходило, — разрывает объятья она, улыбаясь и уходя на кухню. Томас рад. Он дома. Хотя, если быть честным, то за те два месяца, что он провел в Глэйде, он очень сдружился со многими и именно они стали его семьей; он не знает, что с ними сейчас и очень надеется, что они тоже смогут выбраться, а если нет, то он будет очень скучать по друзьям, которые умерли в четырех стенах, зато вместе, своей маленькой семьей.

***

— Так его помнишь только ты? — уточнила Лиза. — Ага. Случайно не знаешь, где он живет? — он отпил чая. — Знаю, — улыбнулась она. — смотри, выходишь из нашего дома и через пять домов находится его. — Спасибо, мам! — довольный юноша поблагодарил мать, вылитая из-за стола и идя к выходу. Как ему и сказала Лиза, он проходит четыре дома, останавливаясь у пятого. Подойдя к двери Томас неуверенно стучится в нее. Через две минуты ему открывают. — Здравствуй, ты к кому? — спросила женщина. — Эм.. я к Ньюту, он же здесь живет? — парень потер шею. — Да, верно. Вот только он не хочет выходить из комнаты, но ты можешь попытаться к нему зайти, — хмыкнула Таша. — Спасибо, — буркнул он, проходя в дом. Комнат было достаточно, но большая их часть была открыта, так что когда он увидел закрытую дверь в конце коридора, то посчитал, что это комната его друга, решив постучаться. Никто ему не ответил и он решил, как бы это было не прилично, положить руку на ручку двери, надавив на нее. Медленно ее открывая, перед ним показывались обои, стол, кровать. На последней сидел, свесив ноги, Ньют. Томас переступил порог, тихо закрывая дверь. — Ньют, ты в порядке? — спросил парень, подходя к кровати. — Уйди, я спать лечь хочу, — грубо ответил Ньют. — Пока ты не скажешь, что с тобой все в порядке, — я не уйду, — стоял на своем Томас, садясь на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Со мной будет все в порядке, если ты выколешь мне глаза и посидишь рядом, пока я буду усыпать, потом делай, что хочешь, — тихо сказал он. — Первое никогда не сделаю, а насчет второго — без проблем. Ложись, давай-давай, — как маленькому ребенку говорит брюнет.  Ньют тихо смеется на это. Томас улыбается на это, понимая, что не так все плохо. Старший ложится на одну часть кровати, а вторая, возле которой стоит гость, пуста. Гость воспринимает это, как разрешение на то, чтобы он сел. Ньют накрывается одеялом, разворачиваясь к нему спиной. Шторы в его комнате закрыты, ибо никакое солнце не может помешать его сну. Томас смотрит на спокойно спящего друга, глупо улыбаясь. Когда тот от чего-то вздрагивает (может сон плохой), то брюнет плохо справляется с желание мягко положить свою ладонь на его пшеничные волосы, большим пальцем поглаживая. В следующий раз, когда рука старшего опять дергается, Томас тихо вздыхает, пододвигаясь ближе и кладя ладонь на его волосы. Следующие минуты Ньют никак не дергается. Уходить младший теперь точно не намерен, а рука уже затекла, ибо он ложится рядом.