Знающие друг друга по глазам.

Ньют сидит в гостях у Томаса. Что они делают? Толком ничего, потому что изредка перекидываются парой предложений, да просто смотрят друг на друга. Младший уже достаточно привык к глазам своего друга, что не сказать о нем самом: он терпеть не мог свое отражение в зеркале. — Томас, — окликает он его. — почему после того, как ты мне вколол сыворотку, то прошли только черные вены и какая-то черная жидкость изо рта, но никак не цвет моих глаз? — огорченно спросил Ньют. — Ньют, я не знаю… Мы когда с Галли бежали за сывороткой или хоть чем-то, чтобы помочь тебе, то мы просто приставляли дуло пистолета ко всем, лишь бы что-то сделали. И у нас вышло сделать так, чтобы сделали сыворотку, но Тереза сказала, что у них пока что не вышло вылечить ни одного шиза, — как-то зло и грустно говорил Томас. — Но у меня есть одна идея… На этом он замолк, оставляя второго только в догадках. Оба сидели на кровати и предательское солнце светило прямо на них. — Томас, зашторь окно, пожалуйста, — просит он. Томасу конечно не остается ничего сделать, кроме как зашторить, но слышать от него «Томас», вместо ласкового «Томми» — намного больнее, чем отношение Галли в Глэйде, к себе, да и сейчас. После того, как младший делает, то что его попросили и садится обратно, то Ньют буквально сразу тянется к нему, впиваясь в губы. У Томаса расширяются глаза, но от мягких губ, которые сейчас сминают его, пытаясь прорваться в рот языком, глаза закрываются, а руки ослабевают. Брюнет старается тоже как-то отвечать на поцелуй: неуклюжа сминая в ответ, языком проводя по губам;  на что чувствует улыбку Ньюта. Последний на секунду отрывается, чтобы вдохнуть, и младший уже думает, что все, но губы Томаса вновь накрывают уже уверенней. Блондин, не разрывая поцелуя, кладет младшего под себя, одной рукой упираясь в матрас. Когда брюнет чуть размыкает губы, то Ньют сразу врывается языком, начиная водить им по ровным зубам, небу; от этого из Томаса вырывается удивленный вздох. Он чувствует слишком много. Ему нравится. Губы его друга очень мягкие, сладкие и манящие. Хочется целовать и целовать… Руки Томаса блуждают по ровной спине, останавливаясь на ней; Ньют же покоит свою левую руку на ребрах друга, большим пальцем поглаживая. Все таки верхний отрывается от губ, довольно улыбаясь, смотря на красные щеки Томаса. Он облизывается, ложась рядом. Оба смотрят в потолок, отходя от этого поцелуя. Ньют аккуратно касается пальцем верхней части ладони, после переплетая пальцы, не видя сопротивления. Так они лежат какое-то время, пока Томас медленно не убирает руку, ложась на бок — лицом к Ньюту — и нежно целуя. На лицах обоих улыбка. Тихие причмокивающие звуки заполняют комнату и их разум.

***

20.07.2015. Томас довольный выходит из дома Минхо, поблагодарив его маму с бабушкой и попрощавшись с другом. В кармане у него находится то, что он, бабушка и мама Минхо сделали за шесть месяцев не прерывной работы. Сказать, что семнадцати летний парень взволновал, — это ничего не сказать. Когда он стучится в дверную дверь, ему сразу открывают, приветствуя. Лиза очень добрая, по крайне мере Томас ее такой знает и видит, потому встречает его с улыбкой и без вопросов говорит, где сейчас ее сын. Юноша кивает. Разговор со своим парнем он начинает обычно, пытаясь не улыбаться просто так. Ньют все же замечает слишком довольные глаза, на что хмыкает и спрашивает: — Томми, что-то произошло? Тот мнется, но все же говорит: — Я могу сейчас убрать черноту из твоих глаз. Лицо напротив приобретает удивление. Ньют не может понять, какие эмоции сейчас испытывает, но разобрать одну может: нетерпение. Он уже год ходит с черными глазами, что его не радует, особенно когда маленькие дети сторонятся его, а старики чуть ли не перекрещиваются. — И как же ты собрался это исправить, Томми? — не скрывая своего любопытства, спрашивает Ньют. Томас садится к нему, на секунду касаясь его губ, после чего отстраняется и достает сыворотку. Голубо-зеленая жидкость переливается на низ, когда младший держит то, в чем находится сыворотка, вертикально. У старшего от удивления поднимаются брови. Ничего не говоря, брюнет берет его руку, нащюпывает вену и вводит маленькую иглу. Жидкость постепенно покидает некую стеклянную капсулу. Ньют заворожено смотрит на сыворотку, которая растекается по его телу. Когда капсула стала пуста, Томас аккуратно убирает ее в карман, большим пальцем зажимая место, куда только что вошла игла. Как ему и говорила женщина преклонных лет, ждет тридцать секунд, после просит: — Ньют, подними голову, — просит без грубости, надеясь на лучшее. Сердце его и так бьется слишком быстро из-за переживания, но когда Ньют поднимает голову оно по началу замирает, потом начиная биться еще быстрее, хотя казалось еще быстрее некуда. Томас искренне улыбается: — Твои глаза прекрасны… Уверенней, чем год назад, брюнет целует парня. Он лишь счастлив, что все получилось. Он будет вечно благодарить маму и бабушку Минхо за помощь. Оторвавшись, Ньют рассматривает, будто в первый раз, свою комнату. Его взгляд стал еще яснее, словно с него сняли 3D очки. Сияющие глаза напротив заставляют тоже улыбнутся. — Спасибо, Томми.. — благодарит Ньют. — только один вопрос: откуда у тебя она? — Хах, история длинная, но я пытаюсь ее скоротать: бабушка Минхо, когда была молодой, работала в той больнице, куда нас привезли, и ей приходилось иногда делать эти сыворотки, она даже когда уходила от туда, забрала пару нужных лекарств — привозили новые и ей разрешили. Ну так, месяцев шесть назад я пришел к Минхо и рассказал про тебя и он сказал, что его мама и бабушка могут помочь сделать сыворотку. Все эти месяца мы ее делали, очень надеялись, что тебе она поможет. — закончил свой монолог Томас, не переставая улыбаться. — Ты просто солнышко, Томми... Через какое-то время они полностью заползают на кровать, ложась. Ньют берет со своего стола книжку, которую только начал читать, прижимаясь спиной к стене. Томас же решил, что сейчас он просто не может упустить момент лечь на живот или грудь своего парня. — Ньют, ты правда меня тогда не узнал? Тогда, когда я тебя в больнице спросил, что ты вспомнил, — мягко спрашивает Томас, поджимая губы. — Конечно узнал, Томми, — оторвавшись от чтения, быстро отвечает он. — просто хотел посмотреть на растеряного тебя. — Настоящий глэйдер — никому ничего не скажу, пока сам не спросит, — ворчит младший, нахмурившись. Замолчать его заставляет указательный палец, который аккуратно ложится на его губы. — Перестань, — нежно протягивает слово Ньют. — я тебя и так и так люблю, — палец убирается. — Ты очень хороший. — улыбается Томми, поворачивая голову, носом потираясь о футболку. — Ты настоящий котёнок... — он запускает пальцы одной руки в его волосы. Оба знают, что уже никогда не смогут разлюбить друг друга, особенно если знать, через что они прошли. Ихняя любовь началась, кажется, ещё с тех пяти лет, просто тогда они были малы и ни на что не надеялись.

***

Когда Томас собирается уходить, то его парень решает его проводить, заодно и реакцию мамы увидит. Лиза, как раз, находилась внизу, что-то готовя. После того, как младший обулся, он прощается с матерью своего парня, но никуда не уходит. — Да, пока, Томас, Ньюта можешь позвать, пока не ушел? — не отрываясь от своего дела, говорит она. — Мам. — окликает сын ее. Она сразу оборачивается, чуть не роняя миску с, еще, недоделанным тестом. В уголках ее глаз видны слезы. Лиза ставит миску обратно, подходя к своему сыну и долго смотрит в его карие, как свежее кофе, глаза, после крепко обнимая. — Как ты это исправил? — спрашивает она, разрывая объятья.  — Благодари Томми, — улыбается Ньют. Томми смущается от того, что его при посторонних назвали ласковым именем, на что получает довольный взгляд на эту реакцию. Женщина его много раз благодарит, после все же опять возвращается к готовке. — Спасибо еще раз, Томми, — шепчет ему старший, целуя в лоб. — Да ладно, я сейчас умру от стольких благодарностей, — отвечает Томми. — Перестань, это заслуженно. — не прекращает он. — Жду тебя завтра в десять. Приходит Томас домой очень довольный. По телефону он говорит маме и бабушке Минхо благодарность. Теперь он может назвать себя действительно счастливым человеком. Он не может представить свою жизнь без своего парня и друзей, хоть один из них вечно хмурый.