all the way live.

      cash cow — nghtmre ft. gunna.              — Бро?       Вокруг ощущается тупая пустота. Довольно звенящая, с ощущением, словно мир резко стал туманный, а перед глазами избитый до крови папаша на полу, что когда-то Чонгук старательно выкладывал вместе с ним же. Этот чертов паркет теперь пропитан его кровью.       — Гук, отвисни, — на плечо ложится рука Чимина.       Чонгук резко поднимает голову, убегает из мыслей, а туман рассеивается, как и глухой пищащий вакуум вокруг его головы. Интересно, как долго они его ждали, что друзья смотрят с довольно обеспокоенным видом.       — Чего? — только и произносит тихо, глядя немного исподлобья. Оказывается, его сигарета уже давно потухла, и парень даже не заметил, как весь пепел упал на и без того испачканные кроссовки.       Кажется, там пару капель крови. А может быть и не кажется. Стирать, кстати, лень.       — Поедешь с нами? — Пак тащится рядом, прощаясь параллельно с братанами, а по ходу разговора зажигает очередную сигу, кажется, она с ебливой вишней. Чонгук даже вспоминает время, когда ему вообще хватало на подобное ароматизированное дерьмо. Сейчас только давиться самокрутками, пиздить на подполье и покупать вонючий псевдотабак, где больше химозы, чем чего-либо.       — И куда же?       — Трахать девок, — вскидывает брови, делая глубокую затяжку.       — Как галантно. Погнали, — и обычным щелчком выкидывает бычок в ближайшую увиденную им мусорку, попадая в цель.       На самом деле, это просто повод не слышать свою голову. Хороший план для тех, кто хочет просто объебаться и не думать о будущем. Чон так и поступает. Молча направляется к бару, накидывает лишние пару бумажек, получает фейс-контроль от красавчика за стойкой, что мешает алкашку, а потом последний подкидывает под стакан пакетик белых круглых. Привычная горечь, к которой на самом деле не привыкнешь все же, но вкус хорошо знаешь, не перепутаешь с другим незнакомым упарывающим. Чонгука уже так не берет парой таблеток, привкус фармы смывается не менее отвратным виски с дешевой колой. А потом сознание расслабляется.       Сколько Богу не молись, не отмоешься. Кажется уже, что мальчишка подобное заслужил. А под клубным светом ультрафиолета видно, что все же это кровь, как только взгляд падает вниз.       Жаль. Придется выкинуть.       А с новым бокалом алкогольной мешанины сознание уплывает окончательно, МДМА заходит, сегодня чище, чем неделю назад, и кажется, что тереться среди тел теперь выглядит привлекательной идеей. Пока Чон сам не замечает, как пристает. Пока его приставания не переходят грань, кажется, что с позволения, потому что задница этой дамы жмется все ближе к паху, но моментом прилетает в нос крупным кулаком четко по хрящу.       Больно. Не больнее, чем то, что сделала с ним судьба, но от судьбы раны не хлещут, а тихо и гнойно кровоточат, но все же, это нехило дезориентирует. Чонгук пачкает всю свою толстовку, закатывая рукава, лишь бы не задеть ещё больше области, наклоняет голову вниз, а сам стремительно рвется в туалет. Самое антисанитарийное место, блять, на Земле, где лучше не смотреть ни в кабинки туалета, ни на пол, если не хочешь присоединиться к увеселительному мероприятию массовой рвоты. Чимин любит этот клуб за счет одной цели — подхватить кого на ночь. Чонгук — наркотики. В этот же вечер он подхватил только пиздюлей и надеется своей черной душой, что у братана будет хламидиоз, иначе почему только одному ему никогда не везет.       Но, знаете, когда твоя жизнь казалось бы и без того в дикой жопе, ты не ждешь абсолютно ровно нихуя от всего, что происходит вокруг тебя: из подворотни могут выйти братаны того пацана, которого отправил в реанимацию, а потом резко на желудочке переворачивает от одного только взгляда. С распухшим носом, кучей туалетной бумаги над раковиной, Чонгук пялится испуганной ланью с поличным, пока медленно, абсолютно непринужденно подходит высокий парень в кожанке, застегивая без стеснения свою ебаную ширинку громче, чем орет музыка. Этот миг словно останавливает время. Внутри переворачивается в кульбит от волнения рядом с ним, кто просто берет из-за уха сигарету, кладет промеж пухлых губ, его лицо побито, раны абсолютно свежие, а потом этот взгляд тяжелый ореховых глаз падает через зеркало глаза в глаза. Снова.       Прикуривает сигарету, молча кладет ее в рот Чонгука. От него пахнет тяжелым табаком, что чувствуется даже через поврежденный нос.       Он хмыкает себе куда-то тихо, так самоуверенно, и молча уходит.              Просто скрывается за ультрафиолетом, среди толпы танцующих, и даже не оборачивается. А сердце на месте не стоит. Кажется, что кровь пойдет сейчас еще сильнее, если не залить ее гребенной перекисью в эту же минуту, ибо давление ощутимо увеличилось.       Он смотрел так оценивающе, ничего не произнеся, но смог заинтриговать одной только кожанкой и сигаретой за ухом, притянуть взгляд так глубоко, как будто на подкорке все видит.       И видит Бог, Чонгук в этот момент стал уверен, что даже Всевышний не так внимателен ко всему, что творит этот парень. А какой-то незнакомец разглядел все. До того самого ребенка в углу, что хочет плакать от покинутого рано тепла.       В раковину прилетает банка той самой ебаной перекиси и бинты.       — Пока тупишь, давление упадет, заливай и езжай в больницу, — говорит в дверях тот высокий чудик, делая затяжку, прикуривая всего двумя пальцами, — у тебя перелом, гений. Подвезти?              Улыбается, игриво.       — Спасибо, не стоит.       — Как скажешь, прелесть. Свидимся.       Что значит это его «свидимся»? Чтобы его жизнь ахуенной не казалось? Кто вообще прощается с незнакомцем небрежно-раслабленным кинутым низким голосом «свидимся»? Если утром Гук поймет, что это просто мерещится от количества выжратой алкогольной пали с экстези, то вздохнет с облегчением, потому что этот чувак невероятно чарует и ставит в замешательство. Чону это не надо. Тем более, видеться.       Случайности не случаются случайно.       Поэтому Чонгук сейчас смотрит на синий джип, что припарковался рядом с его убогой шарагой, и нервно вздыхает рядом с Чимином. «Это мой друг, он странный, но вообще, тебе понравится», «Тэхен смотрит на всех, как на идиотов, но это не значит, что ты идиот», «он веселый, сам не заметишь, как начнешь называть его братан, просто надо привыкнуть».       Да. Привыкнуть. А если даже и не хочется?       А самодовольное лицо смотрит на Чонгука в упор. Мальчишка видит тот самый взгляд, что и ночью в туалете омерзительного клуба, и даже не сбавляет напора. А тот делает идентично в ответ с отливом золота. Издевается? Возможно. Усмехается, аж издалека видно, насколько он уверен в себе, и по-лисьи щурит глаза.       Случайности не случаются случайно, но Чонгук до победного будет надеяться, что эта случайность реально случайная, и вселенная не решила ему подослать странного знакомого, от которого просто веет чем-то щемящим в душе. Вот смотришь на него, и хочется сказать «ну истинный тип пидараса, появился, чтобы исчезнуть, залезет в душу, а потом уйдет, не закрыв дверь».       Но потом он протягивает руку, как только Чон подходит еще ближе, улыбка оказывается квадратной, кожа чистой и оливковой, а ладони широкими.       — Ким Тэхен. Нас случайно не вселенная сводит познакомиться? — смеется. Смешно ему.       Этот засранец сказал, что свидятся. Свиделись.       — Как твой нос? В этот раз разрешишь подкинуть?       В машине пропахло этим черным перцем, табачным дымом, вишней и какой-то травой. Видимо, его парфюм, что удачно вписался в привычку курить с чем-то ароматическим. Чонгук долго смотрит на сигарету в его руках, сидя на переднем сиденье, пока Тэхен расслабленно ведет одной рукой, вытащив вторую в окно. Он непринужденный, вписывается в эстетику, даже не так. Он и есть эстетика, по нему видно, как сильно он в курсе, что харизмой создает иллюзию главного героя в любой компании, пока другие второстепенные персонажи. И вот Чонгук тоже второстепенный. Не более, чем сценарий, что скрашивает его скучные дни, забавляя побитым видом псины. Он улыбается, его улыбка с хищными клыками, что-то отвечает Чимину, а мимика такая живая.       Обманчивый. Чонгук не верит ему. Само воплощение лисы. Глаза этого Тэхена холодные, пока натянута улыбка, и тыльная ладонь с шрамами.       — Командуй, куда везем тебя, прелестный? — спрашивает, как только высаживает Чимина у его дома.       — Прекрати так называть, — агрессирует, но пассивно.       — После того, как представишься. До сих пор не знаю твоего имени, а ты уж больно Бэмби, чтобы не называть тебя так. Знаешь этот мультик? Он про олененка.       — Я в курсе.       Лис. Самый настоящий хитрец.       — Так что, куда тебя подкинуть?       И Чонгук называет адрес. Место недалеко от боев. Сегодня пятница, а это значит, что будут делать ставки, бухать и веселиться, словно на ринге танцуют обезьянки и показывают смешное представление, а не люди, кромсающие друг друга ради этих же бабок. И как же мало достанется самим участникам, нежели тем, кто проливает на тебя пиво, пока хватаешь чужую шею ногами в попытке ее свернуть. И кто здесь должен точно попасть в ад от каждонедельного такого дерьма? Тот, кто убивает ради денег, или тот, кто ставит ради убийства? Ответа не последует, слишком по-филосовски для Чонгука.       Тэхен везет молча, все еще слушая что-то на фоне. Он останавливается ровно на том месте, в ожидании оглядывается на Чона, взгляд опускается на руки, и сам хмыкает себе под нос.       — Точно ли ты домой, Бэмби?       — Точно, — и натягивает толстовку. Прячет болячки на костяшках, мозоли и грубую кожу.       — Будешь дома отбивать ковры? — закуривает. Чонгук понимает, что это вишневый чапман — вот откуда в тяжелой примеси нашлась сладость.       Намекает бровями на руки и выкидывает сигарету в окно. Бесцеремонно, смотрит в душу, словно говорит «ты мне откроешься, понимаешь же сам», а потом глаза в глаза. Они действительно золотые.       — Опаздываешь, олененок, — и потом так легко нарушает тишину, которая начинала висеть над ними в этом пустом салоне с песней на фоне.       — Меня зовут Чонгук, придурок.       — Очень приятно, Гук.       Чон быстро выходит из машины после этого тихого «Гук» с его пухлых губ, накидывает напряженно рюкзак на плечо, хлопая дверью этой синей развалюхи, и напряженно уходит. А Тэхен не уезжает, просто смотрит вслед, пока парень не пропадает из вида окончательно за углом двора.       «Что же тебя довело до этого, Бэмби», и с этими мыслями Тэхен покидает свою машину, идя по пятам за мальчишкой в этот темный двор.