С его стороны

      Минхо был полон решимости обсудить с Джисоном всё, что между ними сейчас происходит; подойти и твердо сказать ему что-нибудь, но что именно – он так и не решил, но разговор определено назревал. То, что происходило между ними последние несколько недель, – нужно было как-то прояснить и придумать этому название. Так было проще. Ли проще, если папочки в его голове подписаны, даже если они и разбросаны как попало.       По четвергам первой парой у них была физкультура. И лучшего времени для разговора подобрать было невозможно. Во-первых, на эту пару ходило три с половиной человека. Во-вторых, одним из этих самоотверженных был Джисон. В-третьих, Хан всегда мылся самым последним: дожидался, пока душевая полностью освободится, и лишь тогда заходил. Раньше это становилось причиной для колких шуток со стороны старшего, но теперь дела обстояли иначе. Это было Минхо на руку как никогда прежде.       Когда бесконечная и утомительная пара наконец-то подошла к концу, и время, отведенное на принятие душа, тоже почти закочилось, у выхода из раздевалки осталось только пару ребят, что ждали переодевающихся друзей и обсуждали очередной второсортный сериал. Минхо наблюдал за ними чуть в стороне, концентрируясь на одной лишь фразе: "Уйдите блять уже", – в надежде на то, что у него внезапно проявятся телепатические способности, и он сможет внушить одногруппникам эту мысль. Чудо действительно происходит, и как только раздевалка пустеет, Ли, не теряя времени, прошмыгивает внутрь, прикрывая за собой дверь. Из душа, поняв, что голоса одногруппников стихли, выходит Джисон. Полусырая футболка местами прилипает к телу и просвечивает участки кожи. Ли несколько раз моргает, чтобы сконцентрировать взгляд на чём-то менее отвлекающем. Это удаётся ему с большим трудом, Минхо практически открывает рот, чтобы что-то сказать, но младший как будто не замечает его присутствия. Он интенсивно вытирает влажные волосы, затем складывает полотенце в свой шкафчик, подхватывает рюкзак и направляется к выходу. Только сейчас до Минхо доходит, что он всё ещё не сделал ни шагу и стоит, упираясь спиной в дверь. Взгляды парней пересекаются на секунду, но Джисон упорно продолжает делать вид, что не замечает существования старшего. – Джисон, я хотел… – не успевает договорить Ли, как Хан проходит мимо и грубо задевает его плечом, от чего Минхо делает полшага назад. – Эй, ты совсем что ли? – обиженно пищит старший и в отместку толкает младшего двумя руками. Тот как-то неожиданно легко отлетает к стене, и до ушей Минхо доносится глухой звук удара и тихое завывание. Хан морщится от боли, гневно поднимает глаза и яростно дёргает Ли за край футболки, от чего тот практически падает на него, вжимая сильнее в стену. Глаза Джисона, всё ещё темные от гнева, вдруг начинают проясняться, он медленно облизывает губу, и Минхо моментально сносит крышу. Он забывает, для чего вообще так долго стоял у этой раздевалки и о чём собирался поговорить. Лишь машинально подаётся вперёд и чувствует, как младший обхватывает его за талию и плотнее прижимает к себе. Сердце Минхо замирает, он не понимает, почему Хан делает всё это. Больше всего на свете он одновременно хочет и боится узнать причину. Что, если это просто дурацкий розыгрыш? Размышления Ли не доходят до каких-то более или менее вразумительных умозаключений, потому что Хан снова проводит языком по потрескавшиеся губам и заставляет Минхо временно забыть обо всех душевных терзаниях. Он, как заворожённый, следит за этим движением, а затем впечатывается в его губы поцелуем. Грубо цепляет их зубами и оттягивает. Дико и импульсивно, резко контрастируя с его первоначальными целями. Всю комнату будто затягивает лёгкой дымкой, размывая очертания окружающих предметов. Единственное, что отчётливо видит Минхо, – это как прекрасен парень перед ним. Чувствует лишь, как отчаянно Джисон отвечает на спонтанный поцелуй. Как прогибается под пальцами, проникающими под его влажную футболку. Как его пробивает мелкой дрожью, словно электрические импульсы проходят от горячих ладоней Минхо по всему его телу. Это так возбуждающе, что старший едва ли в состоянии себя контролировать. Он мажет губами по подбородку Хана, спускаясь к шее. Втягивает карамельную кожу, желая оставить на ней свой след. Пусть это глупо и безрассудно, но он не знает ответа на вопрос, когда это произойдет между ними в последний раз, и если это будет сейчас, то останется хоть какое-то воспоминание о том, что это было между ними на самом деле. Если завтра Джисон снова превратится в агрессивного, ненавидящего Ли парня, это пятно на шее не даст ему забыть, как много он позволил Минхо. Хоть младший и шипит от боли, но всё же только сильнее подставляет шею под влажные губы. Ли надеется, что этот алый след послужит Джисону немым напоминанием о том, как сильно он сам этого хотел. Старший входит во вкус и действительно собирается выжать максимум из этой ситуации: почувствовать каждый сантиметр тела напротив, чтобы пальцы запомнили ощущения от прикосновения к его коже. Чтобы тихое, прерывистое дыхание младшего ещё долгое время эхом отдавалось в его ушах. Даже если сейчас Хан оттолкнет его, Ли уже не уверен, что сможет остановиться. Минхо сжимает края футболки младшего и тянет вверх, обнажая плоский живот и подкачанную грудь. Видимо, хоть какая-то польза от посещений физкультуры первой парой все-таки есть, помимо того, что происходит между ними прямо после её завершения. Старший усмехается собственным мыслям, и Джисон, замечая его лёгкую ухмылку, хмурит брови. Младший делает глубокий вдох в попытке привести дыхание в норму, но его взгляд из полуопущенных ресниц полон вожделения. Минхо не требуется времени для того, чтобы понять смысл слов, что на самом деле не были озвучены. Старший подносит край футболки к губам Джисона, и тот покорно открывает рот и сжимает ткань между зубами. И обоже. Как это горячо. Минхо сглатывает ком напряжения в горле. Пользуясь тем, что теперь обе его руки свободны, он перемещает их на ребра Хана, ведёт вверх, большими пальцами задевая соски. Тело младшего всё ещё слегка влажное после недавнего душа. Редкие капли воды стекают по животу, скапливаясь на резинке шорт. Минхо больше не тратит силы на то, чтобы как-то контролировать свои желания. Он припадает губами к одному из сосков, а руку опускает на возбуждённый член Джисона. Младший запрокидывает голову и жалобно скулит, выпуская край футболки. С губ срывается громкое "Минхо”, от чего сердце старшего замирает, а уши краснеют. Его имя оказывается такое красивое, если его стонет Джисон…       Внезапный скрип двери заставляет Минхо отпрыгнуть в сторону. Хан молниеносно стягивает футболку обратно вниз и опускается на одно колено, делая вид, что завязывает шнурки. В раздевалку вваливается толпа парней. Они не обращают никакого внимания на разглядывающего свои кроссовки Джисона и заинтересованно изучающего соседнюю стену Минхо. Старший выходит первым.

***

      Когда Хан добирается до аудитории, Ли уже сидит за своей партой. Вид у него весьма потрёпанный, а щеки всё ещё красные. С соседней парты Хану усиленно машет Чанбин. – Ты чего такой взъерошенный? – спрашивает он, как только Джисон оказывается рядом. – Вы с Минхо опять в коридоре поцапались? – Не понимаю, о чем ты. – Да он за минуты две до тебя пришёл и тоже весь помятый, – Чанбин тычет пальцев в сторону Ли, будто он не сидит совсем рядом и не может отчётливо слышать их разговор. – Я тут совершенно ни при чём, – отмахивается младший. Чанбин недоверчиво сверлит взглядом лицо Джисона, и тот, не выдержав давления, отводит глаза. – А с шеей у тебя что? Хан проводит ладонью по изгибу шеи. Убедившись, что она в полном порядке, и Минхо не откусил от него кусок в раздевалке, переспрашивает: – Что с ней? – Ты опять лайфхаков из тиктока про засосы насмотрелся? Стоящий в паре метров от них Хёнджин явно расслышал сказанное. Он громко фыркает от смеха, за что тут же получает гневный взгляд и от Джисона, и от Минхо. – Что ты имеешь в виду? – Хан действительно даже не задумывался, что что-то с его внешним видом может быть не так. – У тебя опять эти следы засосов от "ущипните себя указательным и средним пальцем". – Чанбин, мне уже не 14, чтобы такой хернёй заниматься, – выделяя каждое слово, произносит Хан, но Чанбин словно намеренно не понимает намеки. – Да ты же буквально пару месяцев назад этой хернёй занимался. Какие 14 лет, лол. Хенджин, всё ещё подслушивающий разговор, по всей видимости, больше не в состоянии сдерживаться, разражается громким смехом. В этот раз Минхо не бросает на него злых взглядов, а сам присоединяется, откинувшись на стуле и хохоча. – А, ой, – мнётся Чанбин, до которого наконец-то доходит, что это не лучшая тема для обсуждения перед всеми одногруппниками. – Может у меня появился кто-то? Не думал о таком? – дерзит Джисон из последних оставшихся у него сил и сжимает кулаки, чтобы было не так заметно, что у него трясутся руки. На последних словах Минхо резко перестает смеяться. – О... Правда? – запинается Со. – Блять нет. Но вот если да? – Господи, Хан, на тебя ни один человек в здравом уме не посмотрит даже, кому ты заливаешь? – всё ещё давясь от смеха вставляет Хенджин. Минхо с Джисоном машинально переглядываются, и старший отводит взгляд в сторону. Чанбин молча наблюдет за происходящим. На лице его отражается полное непонимание ситуации. Более всего он не может понять, почему вдруг его безобидная шутка вылилась в такую агрессию между парнями. – Да, ты прав, – скалится младший. – У человека, который так ко мне прикоснется, явно не все дома. Это может быть только какой-то больной извращенец. Всё против моей воли. Ли недовольно фыркает себе под нос и уж было открывает рот, чтобы что-то ответить, но в аудиторию заходит преподаватель. Джисон плюхается на место рядом с Чанбином и молча рисует загогулины на полях в тетради до конца пары.

***

– Ну давай, рассказывай, – позже вечером развалившийся на кровати Хенджин начинает разговор о сегодняшней ситуации, пока Минхо переодевает свою повседневную одежду в выделенную для него пижаму. – Что? – Что у тебя с Джисоном? Рассказывай. Минхо несколько раз недоумевающе наклоняет голову в разные стороны, но никакого объяснения от Хвана так и не следует. – Всё как обычно... Вроде... – Слушай, я может и блондин, но осмелюсь напомнить, что крашенный. Тебе привести все аргументы в пользу того, что всё не "как обычно"? Минхо натягивает наконец-то через голову верх пижамы, запрыгивает на кровать рядом с другом и берет в охапку ведро попкорна. – Попробуй, – пожимает плечами он и отправляет первое зёрнышко себе в рот. Минхо выглядит самоуверенно – наверняка думает, что его конспирация настолько хороша, что аргументы Хёнджина закончатся максимум на двух, и то недостаточно обоснованных, чтобы паниковать. Но первый же аргумент заставляет его подавиться. – Я ведь не слепой. Ты пришел весь растрёпанный с распухшими губами, а через две минуты пришел Джисон с таким же видом, с засосами на шее и следами от зубов. – Я не.. Хван тут же продолжает: – Это раз. Во-вторых, ты реально думаешь, что Юна умеет хранить секреты? Она, конечно, прямо ничего не говорит, но весь её вид буквально излучает: "Никто кроме меня не знает, что я такая мать-героиня поддерживаю двух несчастных детей в их запретной любви". Старший убирает попкорн обратно в ведро и нерешительно опускает глаза, по всей видимости, пытаясь придумать, что бы такого сказать, чтобы это не звучало как глупое оправдание. – Это два, – продолжает Хван. – Ну и третье – самое шокирующее. Он весь в шерсти твоих котов. И если первое я ещё могу объяснить тем, что твои издевательства зашли слишком далеко; а второе тем, что женщины любят придумывать запретные отношения по типу от «ненависти до любви», то третье меня уже пугает. Котов даже в твоём же доме найти может только тот, кто знает, где искать. А на нём сразу шерсть всех троих. – Джинни... – шепотом произносит Ли, плечи его слегка дрожат. Хенджин смотрит на него в ответ с небывалой нежностью. Этим прозвищем Минхо назвал его только в моменты особых откровений. Когда речь шла о чём-то, что должно оставаться только между ними. Он назвал его так, когда впервые рассказывал про свою мать и когда первый раз позвал в гости познакомить со своими котами. И сейчас, когда речь зашла о Джисоне. – Он нравится мне. Хёнджин предполагал, что Хан нравился Минхо в средней школе. Думал, что друг преследует его, потому что не умеет выражать чувства. Но чем старше они становились, тем более жестокой становилась их вражда, и Хван как-то само собой оставил эти мысли. И вот теперь старший сидит перед ним, теребит край простыни и отрешённо смотрит в одну точку, словно ожидая страшного приговора со стороны друга. – Судя по засосам на его шее, твое "нравится" – определенного толка. Минхо сглатывает и кивает в ответ. – Вкусы твои, конечно, специфичны, но, думаю, жизнь тебя и так достаточно наказала, чтобы я ещё и добивал, – пожимает плечами блондин. Старший гневно стреляет в него молниями из глаз и кидает в лицо горсть попкорна. Хёнджин лишь пытается поймать его ртом, после чего они беззаботно смеются и наконец-то включают финал нового сезона танцевального шоу, который однажды и сделал их друзьями.       Пусть Минхо не спешит развивать эту тему разговора, его аура буквально преисполнена благодарностью. Хван понимает это по лёгкой искренней улыбке и покрасневшим кончикам ушей. Брови, в последнее время постоянно сведённые к переносице, наконец-то расслабились, вернув привычно мягкие черты лица друга. Хёнджин подозревает, что мысли о своей “неправильности” мучали Ли довольно долго и лучшее, что Хван поможет сделать в данной ситуации, – принять всё, как есть. Он довольно долго держится, стараясь не задавать вопросов, но на неумелом выступлении очередного фрика, приглашенного продюсерами явно для того, чтобы поднять рейтинги, Хенджин не выдерживает: – Это взаимно? – Что? – Минхо не отрывается от экрана, всё его внимание сосредоточено на судьях, выставляющих баллы. – Джисон. Это взаимно? Минхо тяжело вздыхает, нули на итоговом табло отлично описывают атмосферу, которая в это же мгновение заполяет комнату. – Иногда кажется, что да, а иногда кажется, что нет. Подобный ответ ничего не проясняет. – Как вы вообще пришли к этому? – Помнишь вечеринку Чанбина? Хенджин скорее "припоминает", чем "помнит", потому что был слишком занят, наблюдая за пьяным, неумело подкатывающим к девушкам, Сынмином. Не очень ответственно относительно Ли, особенно, если учесть тот факт, что вся их компания знала, что Джисон и Минхо в одном помещении – предзнаменование беды, но зато теперь в его галерее сохранен такой великолепный видео-компромат на Кима. – Он отсосал мне на той вечеринке, – продолжает Минхо, и глаза Хвана лезут на лоб, а челюсть отвисает. Если у него и были какие-то слова, чтобы это прокомментировать, они полностью вылетели из головы. – Он типа хотел унизить меня, но получилось не особо унизительно, – старший нервно хихикает, отправляя очередную порцию попкорна себе в рот, и восхищённо мычит, одобряя красивое движение в хореографии нового участника шоу. За всё это время он ни разу не повернул голову в сторону Хенджина. – О, боже, он реально тупой. Как ты умудрился влюбиться в такого идиота? – На самом деле, я думаю, он понравился мне давно. Просто он сковырнул это заросшее коркой чувство своим неумелым минетом. Хван кривится, всеми силами пытаясь унять воображение, чтобы образы не лезли в голову. – Ну и ещё, когда мой отец… – старший запинается. Это запретная территория. Насколько бы близкими ни были его отношения с Хенджином или Сынмином, отец – тот, о ком он никогда не говорит. – Короче, так вышло, что Суни, Дуни и Дори теперь живут у него. Хван на секунду забывает, как дышать, и больно щипает себя за запястье, чтобы прийти в чувство. Ощущение, что он ненароком попал в какую-то подростковую дораму, никак его не покидает. Минхо. Добровольно. Отдал. Кому-то. Котов. Шутка, не иначе.

***

      На улице разыгралась нешуточная гроза. Дерево у дома согнулось практически к самой земле. Пара надломившихся веток обессилено свисала, погружаясь в грязь. Парень на пороге уже некоторое время отчаянно терроризировал звонок. Хотя в доме горел свет, хозяин явно не спешил открывать дверь. Скорее всего, в этот вечер он никого не ждал. Однако незваный гость и не думал сдаваться. В конце-концов входная дверь характерно заскрипела, открываясь, и в маленькой щелке показалось хмурое лицо, полное готовности сказать пару ласковых неожиданному гостю. Его взгляд, переполненный гнева, скользит по человеку на пороге и задерживается на лице. Минхо пару раз моргает, возвращаясь обратно в реальность. Шум дождя и дрожь в теле на какое-то время выбросили его из материального мира. Парень сутулится, пытаясь спрятать лицо за вымокшей челкой. Он прекрасно понимает, что это никак не поможет спрятать ни синяк, ни разбитую губу, но все ещё пытается выиграть эти жалкие пару секунд “непринужденного вида” для своей гордости. – Чего припёрся? – кривится Джисон, но в противовес сказанному моментально делает шаг в сторону, давая старшему пройти внутрь. – Здесь мои коты. – А с лицом что? – Упал, – старший всеми силами избегает смотреть Хану в глаза. Он прекрасно понимает, что эта отмазка звучит глупо. Люди при падении не группируются лицом ближе к земле. – За что упал? – как-то слишком буднично переспрашивает Джисон. Ожидаемо. Минхо знал, что парень просто не сможет промолчать, но так рано почувствовал себя совершенно беспомощным и разбитым. Его окатило волной сожаления за то, что именно собственные ноги привели его на порог этого дома. – За то, что надменный пиздюк, высоко задираю нос и не смотрю под ноги. – Справедливо. В темном углу коридора блестит пара кошачьих глаз. Минхо сразу же оживляется. – Дори! – радостно кричит он и переминается с ноги на ногу, не решаясь пройти дальше по коридору. Из тени выходит самый молодой и худенький кот. Джисон удивлённо приоткрывает рот. – Ничего себе. Как ты его узнал? – Когда мне плохо, Дори это чувствует и всегда приходит утешать первым. Хан молча наблюдает за тем, как кот аккуратно подступается к старшему. Кажется, он боится подойти слишком близко и намочить шёрстку о лужу дождевой воды, что образовалась вокруг Ли. Дори садится в паре метров от парней и жалобно мяукает. Минхо с печальным вздохом осматривает мокрый пол и одежду. Он сам только сейчас замечает, что всё тело бьёт мелкая дрожь, а зубы стучат от холода. Джисон трёт затылок, цокает языком и уходит в сторону ванной. Через некоторое время он возвращется с полотенцем и огромными махровыми тапочками кислотно-розового цвета. По всей видимости, Хан окончательно смирился с тем, что планы на вечер разрушены. – Держи, вытрись и переобуйся, я пока поищу тебе сменную одежду. Минхо молча кивает, забирая полотенце. Он не думал, что его тут же выставят за порог – в конце концов, младший никогда не ограничивал его во встречах с питомцами; но не рассчитывал, что его впустят так надолго, чтобы успела высохнуть одежда. Джисон проявлял не свойственную для своей натуры заботу, и это опасно коррелировало с надеждой Ли на то, что всё это не просто так.

***

      Через некоторое время они сидели в гостиной у экрана телевизора и пили горячий имбирный чай. Хан выделил Минхо каких-то нереально огромных размеров футболку и потрепанные спортивные штаны. Комплект довольно заношенный, будто это одна из тех вещей, что нравятся настолько, что никак не получается выкинуть до полной непригодности. Потому Ли чувствовал себя уютно: частью окружающего антуража в разнобой расставленных вещей, уже любимых им фигурок котиков и этой нелепой кривой кружки, которые обычно делают на пробных занятиях в классах лепки из глины. “Любимой маме”, – гласила расплывшаяся зелёная надпись. Старший изо всех сил старался скрыть улыбку. На секунду он забыл о том, как сильно болят синяки на теле. Все коты удобно устроились вокруг Минхо, мурлыча так громко, что Хану приходится выкрутить звук почти на максимум. Шум дождя за окном гармонично сливается с таким же на экране. Ли, практически не моргая, наблюдает за разворачивающейся историей запретной любви между учеником и учительницей. – И часто такое бывает? – не отрывая взгляда от фильма, интересуется младший. – Что? – Минхо, озадаченный вопросом, пытается найти его корни в происходящем на экране. Но зарисовки главного героя женской обуви никак не приближают его к ответу. – Спотыкаешься часто, спрашиваю? – А... нет. Обычно я очень аккуратный. Но в последнее время думаю совсем о другом. – О чём? – О человеке, что мне нравится, – Ли искоса наблюдает за профилем Хана, он готов поклясться, что после этих слов младший перестанет дышать на какое-то время. – Смотри не спались перед Юной. Я не готов к её утешениям, – слова звучат слишком резко. – Да и Хёнджин твой тот ещё мудила, но даже он не заслужил таких страданий. Минхо молча кивает, рассматривая невероятную рисовку облаков Макото Синкая. А когда на первый план снова выходят персонажи, вскрикивает, подскочив на месте: – Что?! Какой Хёнджин? Ты о чём вообще? Хан зажимает ладонью левое ухо и с непониманием смотрит на ошарашенного Минхо. – Человек, который тебе нравится, разве это не он? Ли передергивает плечами, пытаясь стряхнуть с себя сказанные Джисоном слова. – Отвратительно. Серьезно. Просто отвратительно. Я даже комментировать это не буду. – Но вы последнюю неделю только и делаете, что зажимаетесь друг с другом… Минхо наклоняет голову, пытаясь вспомнить, что же такого происходило между ними с Хваном в последнюю неделю. Да, они стали чуть чаще проводить время вдвоём, потому что Сынмин не был посвящен в проблемы последних событий между ним и Джисоном, но и о каких-то “особенных отношениях” и речи идти не могло. Друг пару раз отвел Ли под руку в туалет и отчитал, что тот слишком откровенно пялится на младшего, ну и, возможно, разок перехватил по пути к дому Хана, нарушая планы по времяпрепровождению с котами. Но разве этих несчастных эпизодов действительно достаточно, чтобы делать такие серьезные выводы? Интересно. Очень интересно, Хан Джисон. Минхо улыбается неожиданному ходу собственных мыслей. Младший ловит эту едва заметную ухмылку Ли, от чего кончики его губ слегка поползут вниз. – Ладно. То, что я пустил тебя в свой дом, ещё не значит, что я готов слушать о твоих делах сердечных. Мне вообще-то всё равно, с кем ты спишь. – Для человека, которому все равно, ты слишком часто об этом говоришь. – Да? А не ты ли только и делал в школе, что сплетничал о том, с кем сплю я? Я ведь тоже могу расценивать это в каком-то особом ключе, – младший выглядит сердито, он замирает на месте, сжимая и разжимая кулаки. Взгляд Хана снова направлен исключительно на экран. – Тоже? В следующую секунду, вместо ответа, ладони младшего вжимают плечи Минхо в сидушку дивана. – Ты будешь тут спать, – произносит Хан дрожащими голосом. Перепуганный Минхо приоткрывает рот и тяжело дышит, пытаясь успокоить бешенно бьющееся сердце. – Здесь? – он не понимает, что происходит, но во взгляде младшего читается что-то угрожающе дикое. Они смотрят друг на друга по меньшей мере с минуту, прежде чем воздух между ними неожиданно разряжается. – Да. Не со мной же, – Хан, как ни в чем не бывало, отодвигается на свое прежнее место. Старший почему-то чувствует лёгкий укол разочарования. Ритм сердца всё никак не приходит в норму, а щеки полыхают так, что хочется приложить к ним пакет со льдом. Минхо знает, что невозможно не заметить, как покраснело его лицо.

***

      Младший пол ночи ворочается в кровати. Он смог убедить себя, что все переживания насчёт Минхо – лишь страх, что тот что-то спиздит из его дома. Зачем богатому Ли Минхо пиздить что-то у нищего Хан Джисона? – вопрос открытый, но это не значит, что его не нужно себе задавать. Хан несколько раз переваливается с одного бока на другой и решается все-таки спуститься вниз, чтобы попить водички. Вовсе не для того, чтобы проверить как там Минхо.       Старший лежит почти на самом краю дивана, одна рука свисает к полу, а вторая покоится на его груди. Во сне он смешно морщит нос и что-то бубнит, хмуря брови. Лёгкое одеяло полностью сбилось у самых ног старшего, и Джисон замечает, что Ли немного потряхивает от холода. Ноги сами приводят его ближе, и руки подтягивают одеяло, укрывая. Ли заметно расслабляется во сне и улыбается. Хан проводит кончиками пальцев по синяку под глазом и выше по пушистым растерзанным волосам, поправляя их. Но тут же резко одёргивает руку, как ошпаренный. Его пугает собственная мягкость, перемена в отношении. Пугает та лёгкость на сердце, которую он ощутил сразу после того, как Минхо сказал, что с Хваном у них ничего нет. И этот страх словно яд обволакивает его внутренности, выворачивает их наизнанку. Разъедает нутро, уничтожая старые чувства , заменяя их совершенно новыми, но не менее опасными. Опасными для них обоих.