Проблемные

      Джордж со вздохом натянул ярко-зелёный галстук на шею и, осторожно затянув узел, глянул на себя в зеркало, прежде чем, ополоснув лицо холодной водой, выскочить под недовольное бормотание у двери в коридор. Видок у него был жуткий, этого не отнять: белёсое лицо с мешками под глазами, слипшиеся влажные волосы, роняющие капли на рубашку и сухие недовольно поджатые губы. Ворчание мальчишки, просившегося в уборную, стухло. С ярко-красными щеками и такого же цвета галстуком он, недовольно потоптавшись, зыркнул на него: зло и брюзгливо, близоруко сощурился на тёмно-зелёный галстук и подбоченился, отойдя на шаг-другой — пропуская.       Джордж ухмыльнулся ему — ломанный грош — и, обтерев влажные руки о штаны, бодро вышел из проёма двери, в которую в ту же секунду прошмыгнул мальчишка. Он, постояв ещё с секунду-другую, как бы решая, что ему делать, вздохнул и нехотя поплёлся в сторону купе, занятого братом. Он, как мог, старался отвлечься на предметы вокруг, ботинком лениво подпинывая воздух: на погнутую ручку купе, в котором сидели смеющиеся мальчишки, перебрасывающиеся конфетами, на занявшуюся трещинку на стекле, которую поддень ногтём и пойдёт больше, на собственные руки, увитые венами, отчётливо проступающими за бледной кожей, и на чёрные ботинки с двумя капельками воды, одна из которых исчезла в ворсе ковра, когда он проходил мимо девчачьего купе, — правда, тщетно. Мыслями он находился в этом купе: с Фредом, меланхолично привалившемся к стеклу, и Роном, перебирающим в пальцах грязно-рыжую обвивку. Он застыл перед дверью, ведущей в их купе, и, собравшись с мыслями, неуверенно шагнул. Они не сдвинулись с места: ни Фред, ни Рон, — так и остались сидеть истуканами, отвернувшись друг от друга. Он подумал было закрыть дверь и развернуться — отважно, ничего не скажешь, но Рон поднял на него взгляд — почти молящий — и Джордж сдался. Он уставился на Фреда, перебирающего в руках волшебную палочку, и, откинувшись на картонную перегородку, глянул туда, куда смотрел Фред — на каменный мост, который они проезжали.       — Э-эм… ну я наверное пойду… — Рон, словно его и ждал — оно и понятно, Фред мог быть на редкость сварливым, поднялся и, не смотря ни на одного из них, нерешительно похлопав себя по ногам — отцовская привычка, стащил с верхней полки чемодан, видавший виды, — вам нужно поговорить… а мне — найти Гарри с Гермионой. Они наверное уже переживают… — он подёргал для верности галстук и, кивнув самому себе, пробормотал, — к тому же нужно проведать Джинни. Это ведь её первый год.       Джордж кивнул, хотя в этом и не было смысла: дверь за Роном уже захлопнулась. И молчание, которое они делили на троих, с его уходом безжизненной грудой обрушилось на симметричные плечи — горе горькое. Джордж, давясь воздухом, глянул на Фреда, встретившего его взгляд глазами, полными невыраженных эмоций. Он подтянулся, сел ровнее и, отпустив палочку, смотрел на него прямо и решительно, как если бы задумал бросить то, что ему не понравится; поэтому Джордж подобрался, закинул одну ногу на другую, стянул крючковатые пальцы в замок на коленях, но бровью не повёл.       — Тук-тук…       Фред, склонившись над разделяющим их столом, позволил отросшим волосам закрыть часть лица; проглядывал лишь упрямо согнутый рот. Джордж, напрягшись, позволил ему, как и всегда, легко поддавшись как есть.       — Кто там?       — Пусто.       К Фреду, сидевшему напротив, хотелось прикоснуться кончиками обмёрзших пальцев только для того, чтобы убедиться, что перед ним не видение. Джордж спешно укрыл руки между бёдер — видит Мерлин, он из последних сил ловчился не натворить глупостей.       — Пусто кто?       — Пусти меня, мне холодно.       Фред неуверенно улыбнулся сухими кровоточащими губами и, потянувшись к его руке, накрыл её своей широкой обжигающе-горячей ладонью. Джордж вздрогнул, уперевшись непонимающим осоловелым взглядом в него, дёрнул рукой резко, почти спугнув, и поймал кончики пальцев в ладонь. Галстук неприятно и резко сдавил горло, но он не смел пошевелиться, весь обратившись во внимание; Фред, должно быть, готовился. Джордж следил за тем, как беззвучно шевелились его губы, и тревожно жевал собственные. Им следовало поговорить ещё летом, когда Чарли и Билл, поддавшись собственному нюху, заперли их в сарае с ворохом сухого сена.       Он видел, как приоткрылись губы Фреда, готового сказать то, что положит конец их абсурдному по своей сути столкновению без столкновения. Подался ближе: так, что мог пересчитать ресницы Фреда, и легко смахнуть одну из них, лежащую на щеке. Они почти сделали это, как дверь купе приоткрылась и впустила чужака — Ли, заставив их отскочить друг от друга, мешками увалившись на полки; подальше друг от друга.       — Привет, ребята.       Джордж откинулся о картонную перегородку, кивнул и, сунув руки обратно между бёдер, уставился в окно. Горечь наглухо сдавила горло, отрезав остальные звуки: шум стучащих колёс, смех девчонок из соседнего купе и глухое бормотание Ли, сидящего на расстоянии ладони. Он ещё мог бы сбежать.       Стоило только встать и уйти.       Фред ему этого не позволил: нашёл своей ногой его и неуклюже резко начал водить ею по чужой штанине. Джордж оторопел, схватившись, как сидел: с руками, лежащими на коленях, головой, склоненной к левому плечу и полураскрытыми губами, готовыми сказать то, что позволит ему сбежать отсюда. Ли глянул на него чудно, но промолчал — сказать ему было нечего, стол скрывал их ноги.       Джордж поймал в отражении стекла улыбку Фреда, скрытую за кулаком, подпирающим голову, и не мог не улыбнуться в ответ разлившемуся в груди похороненному теплу. Уже не существовало никого: были они, сидящие друг напротив друга в вагоне поезда, несущегося в черноту, и никого больше.       — Вы странные.       Ли перевёл недоверчивый взгляд с одного на другого и, нахмурившись, уставился на ходящее покрывало, укрывавшее маленький столик. Под ленивым движением палочки Фреда потянулся к чемодану, из которого достал том по трансфигурации, уселся обратно на место и открыл книгу. Джордж, нагнувшись к нему из любопытства, подцепил её пальцами и, весело усмехнувшись, перекинул брату. Недовольное восклицание потонуло в двух синхронных смешках.       — Решил взяться за ум?       — Или ум решил взяться за тебя?       Ли глянул на них оторопело, замер на секунду-другую и, воспользовавшись замешательством близнецов, легко вырвал книгу из послабленных пальцев Фреда:       — Мерлин, если бы я знал, что трансфигурация поможет вам начать говорить друг с другом, достал бы её ещё на втором курсе.       Фред, делано надувшись, поджал губы, Джордж натужно рассмеялся. Ли, смерив их ещё одним подозрительным взглядом — не поверив деланному представлению ни на миг, уткнулся обратно в книгу — скуку смертную; Фред, досаждая ему, принялся цеплять страницы. И когда Джордж почувствовал несмелое прикосновение к своей ноге, он не возражал. Он позволил Фреду это, как и всегда.