Something that will never happen

Уже второй год подряд группа проводит Рождество тесной компанией. Кроули и Хастур затариваются алкоголем, Вельзевул составляет плейлист, Азирафэль и Лигур придумывают рождественские развлечения и приносят их любимые настолки, а Гавриил отвечает за порядок. И за то, чтобы юные (и не очень) алкоголики не перепили. В целом, их предрождественские вечера проходят очень уютно и часто с домашней едой. Энтони просто не может отказать Ази и они почти целый день до этого проводят на кухне. В этот раз с ними не было менеджера из-за каких-то проблем с будущим зимним концертом. Что-то про то, что все финансы уже были израсходованы и в бумагах было крупное несоответствие. И как-то так получилось, что никто не следил за количеством выпитого алкоголя, а их Ангел, неривычный к таким ударным (для Азирафэля, конечно) дозам, изрядно захмелел. Он постепенно сползал по дивану, найдя опору для себя в виде крепкого плеча Кроули. А Энтони мягко улыбался ему, поглаживая по пушистым волосам. Однако, всё идти хорошо не могло до конца. Ближе к концу вечера, перебравшему Фэллу стало плохо. Его глаза бесцельно блуждали по квартире вокалиста, а язык язвительно комментировал все, что глаза хотя бы капельку не устраивало. Энтони положил его голову себе на колени и умиленно рассматривал надутые губки, обещая всё поменять по желанию любимого. — Думаю, ему пригодятся завтра какие-нибудь таблетки, Кроули. Это мы привыкли алкашку употреблять вместо всех приёмов пищи. А ему завтра будет ой, как хуево. — Напомнила Вельзевул, поигрывая бокалом с виски. Мужчина кивнул, соглашаясь. Он улыбнулся своему ангелу и аккуратно уложил его на диван по недовольный бубнёж. — Если бы знал, что ты такой бука, когда пьяный, я бы тебя чаще спаивал, Ангел. — Хмыкнул Кроули, разминая спину. — Я не пйный… — «Абсолютно трезво» произнёс Азирафэль, а после вновь обиженно надул губы и с укором посмотрел на любимого. — Я не бука, Энтони! — Да-да. Сейчас твой любимый Энтони сходит тебе за лекарством, чтобы утром ничего не болело и потом продолжишь на меня ворчать. — Он ласково проводит рукой по белым волосам и проходит в коридор. Немного неуклюже споткнувшись об чей-то ботинок, Кроули роняет на пол свою кожаную куртку и белое пальто Азирафэля. Юноша, всё ещё обиженный на «буку» начинает громко сопеть и, поднявшись на локте, кидает рыжему: — Энтони! Будь аккуратней! Оно же белое! — Прости, ангел, я сейчас… — Торопливо произнёс Кроули, отчего-то вновь ощущая себя тем маленьким мальчиком, на которого кричала мама. — Как вообще можно быть таким, Энтони? Вот так ты меня любишь, да? — Продолжал расходится Азирафэль, драматично вскидывая руки вверх и роняя их. — Причём здесь мои чувства и паль… — Попытался оправдаться мужчина, вешая верхнюю одежду обратно на вешалке. — Ты ничего не понимаешь, Энтони! Ни-че-го. — Патетично выдохнул блондин и отвернулся. Сердце Кроули жалобно сжалось, превращаюсь в объятый ледянным огнем шар боли и обреченности. Дверь с хлопком закрылась за ним, оставляя после себя ужасно неловкую атмосферу. — Понятно, Ангелочку больше не наливаем. — С хриплым мешком произнёс Хастур. Лигур немного вяло поддержал друга. *** Энтони. Сердце стучит то предательски быстро, то смертельно медленно только от воспоминаний. Энтони. Голос любимого раздаётся в ушах, смешиваясь с тем голосом, который он стремился забыть. Почему он выбрал именно это имя? Почему не привычное, ласковое «Тони»? Почему вообще начал эту глупую ссору из-за дурацкого пальто? Машина несётся по заснеженным дорогам, в лобовое стекло бьётся тысяча снежинок одновременно, не давая рассмотреть что-то дальше капота. ЭНТОНИ. На глаза наворачиваются слезы. Кроули вновь тот маленький мальчик, который неосторожно разбил кружку и получил по лицу за это. Вновь нескладный мальчишка, принесший домой не «отлично», а «хорошо», стоящий перед требовательным отцом с разбитой от его же удара губой. Вновь подросток, бегущий от проблем в другой город, подальше. Дальше. Так далеко, чтобы «Энтони» больше не звучало ему вслед. Кроули жмурит глаза, втапливая педаль газа в пол. Сигнал машины, скрип шин по асфальту. Мир потух. *** «Сегодня, около полуночи, в Рождественскую ночь, на перекрёстке Эйбен и Даунг-Стрит произошла чудовищная авария, унесшая несколько жизней. Несколько выживших сейчас находятся в госпитале Барнса, врачи борятся за их жизни уже несколько часов. Далее в новостях…» Азирафэль нервно мерил комнату шагами. Он проснулся пару часов назад с жуткой головной болью и в совершенном одиночестве. Он не помнил, как вчера ушла группа. Он не помнит куда и когда ушёл Энтони. Кроули не отвечал на звонки и смс, от отчаяния и оглушающей тишины Азирафэль включил телевизор и на первом же новостном канале была эта ужасная авария. Машины Кроули под окном тоже не было. Трясущимися пальцами юноша набрал менеджера, сглатывая вязкую слюну и чувствуя, как у него пересохло во рту. — Гавриил? — Тут же прохрипел Фэлл, когда с другой стороны послышалось сонное «да». — Энтони вчера ушёл из дома, вечером, в снегопад… Он не отвечает, он не в сети даже, я… Я переживаю, его машины нет, а по новостям показывают жуткую аварию, Гавриил… Не выдержав, Азирафэль всхлипывает и прикрывает рот рукой, сдерживая судорожные вдохи. Менеджер что-то говорил, пытаясь успокоить его, но в ушах звенело и парень почти ничего не слышал. — Азирафэль. Ты сейчас успокаиваешься, а я ищу информацию. Позвоню через полчаса. Тебе хватит? — Азирафэль закивал, но вспомнив, что собеседник его не видит, угукнул. Гавриил сбросил трубку. Когда спустя тридцать минут раздался телефонный звонок Азирафэль не перестал нервничать, однако сумел успокоиться и не пытался разрыдаться после любого вздоха. — Азирафэль. Ты одет? — Я… Да. Что… — Я сейчас за тобой заеду. — И сбросил. Азирафэль, словно механический человечек, начал судорожно собираться, роняя почти все, что попадало ему в руки. Когда звонок раздался во второй раз, Фэлл не стал даже брать трубку, выбегая на улицу в растегнутом пальто. Белом. Неловко забравшись в машину, Азирафэль пристегивался уже на ходу. Гавриил был молчалив и чересчур напряжён, что невольно копировал блондин. Когда они подъехали к Барнсу, сердце Азирафэля оборвалось. — Боже… — Прошептал юноша, прикладывая руку к губам. *** В одной из палат на четвёртом этаже лежал исхудавший рыжеволосый молодой человек, истыканный трубками и проводами. Монитор стабильно пищал, оповещая, что пациент пока ещё жив. Возле его кровати стояли сотни открыток и несколько букетов цветов. Возле больничной кровати сидел бледный юноша, сложивший руки в молитвенном жесте. — Знаю, ты никогда не верил в существование Бога, мой дорогой, но мне уже больше не на кого надеяться. Я так хочу увидеть ещё хоть раз твои прекрасные глаза, услышать твой голос, ощутить прикосновение твоих рук… Хоть раз почувствовать это, а после… Не прощай меня, я такой дурак. Из-за глупого пальто… После можешь уйти. Можешь ненавидеть. Главное живи, Тони, пожалуйста… Медсестры, проходящие мимо сочувственно смотрят на парня, который приходит к этому больному каждый день, вымаливая его душу у Бога. Но они знают, что Бог глух к молитвам. Закончив ежедневную молитву, Азирафэль поднимает руку Кроули, целуя худые костяшки пальцев. Он гладит тонкие пальцы, смотря в окно, где хлопьями падал снег. — Ты знаешь, скоро Рождество. Год, как ты тут. Я не теряю надежды. Хотя и Гавриил, и Вельзевул говорят мне, что это бесполезно. — Фэлл вновь целует руку Энтони. — Но я верю, моя любовь… Прибор ускорил свои писки, пальцы в ладони Азирафэля судорожно сжались, хватая, удерживая. Блондин поднял взгляд полный надежды на лицо Кроули. Ресницы затрепетали. Глаза приоткрылись и первым, что они увидели был Азирафэль. Плачущий с улыбкой Азирафэль. Кроули слабо поднял руку, погладил его щеку и попытался улыбнуться. Прибор издал неровный звук. Глаза Энтони закатились, тело начало трясти в судорогах. Фэлл выбежал, зовя на помощь. Звук стал ровным. Монотонным. Продолжительным. Сердце Кроули остановилось. Азирафэля не пустили в палату. Через почти десяток минут все затихло. Все. К нему вышел врач, грустно качая головой на его полный надежды взгляд. Земля ушла из-под ног. *** — Это была не твоя вина, Азирафэль. — Мягко произнесла Вельзевул, касаясь руки Фэлла, лежащей на столе. Мужчина слабо улыбнулся ей и перевёл взгляд на играющего в отдалении рыжего мальчугана. Ребёнок солнечно улыбался своим друзьям, раскидывая снег во все стороны. Малыш Энтони был похож на того, кому обязан именем. Азирафэль судорожно сглатывает и отводит взгляд вновь к Вельзевул. — Я рад за вас с Гавриилом и Тони. Счастливого Рождества, Вельз. Силуэт Азирафэля в чернильно-черном пальто быстро скрылся за снегом, падающим с неба, совсем как в ту ночь.